Speaking of Marvels

Сегодня воскресенье — их последний день в Пойнт-Плезенте, Гарри настаивает на том, чтобы выудить Луи из его комнаты, чтобы бродить вокруг и слоняться по разным скучным небольшим обшарпанным магазинчикам, прежде чем они завалятся в Jag* и возвратятся домой. Они уже побывали в некоторых, и после просмотра уродливых футболок с ужасным принтом, посмотрев на безвкусных кристаллических дельфинов, они решают превратить все это в игру. Они следуют по горячим следам самых смешных новинок, которые могут найти, и этот процесс оказывается довольно веселым — они разглядывают брелоки и поющих рыб и затем выискивают из корзины все больше и больше безобразных вещиц. У Гарри кружится голова, когда они заходят в последний по их плану магазин, и он не знает: это больше оттого, что они слишком много смеялись или же оттого, что они держались за руки большую часть дня. Это что-то такое слишком простое, он раньше не ходил так долго по улице, держа чью-то руку в руке, насколько ему не изменяет память, но Гарри определенно на седьмом небе от счастья. Это что-то такое сладкое и простое, и он чувствует, что влюбляется в это. Даже несмотря на то, что он был абсолютно убежден в том, что поездка окажется провалом, он не мог подумать, что в конце дня будет чувствовать огромные эмоции и чувства, определяющие важный момент для него и Луи. По правде говоря, он знает, почему он должен бояться того, как глубоко зайдет всё это, вокруг слишком много реальности, он уезжает. Осталось чуть больше месяца, но он просто не... он не может уехать, когда они наконец-то так счастливы. Вещи между ними меняются слишком медленно, жизнь прибавляет шаг, и Гарри отвлекается от его первоначального сомнения, но вчера ночью в его голове всё перевернулось. Он даже не мог посчитать, как много времени они провели вместе. Как они вместе упали на кровать, целовались и говорили больше часа, — он все еще не чувствует себя достаточно правильно. Он всегда был сексуален и свободен в вещах такого плана, но то, что он чувствует с Луи — это химия, и это делает всё вокруг таким безумно сумасшедшим, Стайлс давно уже понял, что шатен будет нужен ему снова и снова. Было поздно, когда они наконец-то вернулись назад, чтобы попытаться найти что-нибудь поесть в темной кухне, параллельно смеясь и издавая истерические звуки всякий раз, когда один из них ударялся бедрами об острые края кухни или же неправильно рассчитывал расстояние из одной точки в другую, ударяясь головой об твердую поверхность. Было достаточно света, чтобы увидеть, как Луи встает на цыпочки, чтобы достать коробку с крекерами из шкафа с победным "ха-ха" на губах, Гарри только улыбается на эту шалость, чувствуя незнакомый ему прилив чувств, он тихо хихикает и мгновенно сокращает расстояние между ними, хватая одной рукой Луи за талию. Луи роняет коробку, и Гарри, не раздумывая, сразу же разворачивает его и кладет обе руки ему на талию, одним рывком сажает шатена на стойку. Все это заканчивается тем, что они, блять, трахаются, вот так босиком в душной комнате, одетые в потрепанные футболки. Гарри сжимает его волосы и сносит вещи с полки рукой, они двигались вместе так пылко, что некоторые поломки были неудивительным явлением. На улице мерцают огни. Сразу после того, как они заканчивают, они смеются практически истерически, в этот раз у них получается лучше, чем в первый. После уборки они берут жареный картофель и хумус в спальню и едят, параллельно болтая, пока оба не вырубаются, и когда они просыпаются на следующее утро, неловкости между ними, которую Гарри катастрофически боялся, нет. Он ожидает, что весь день начнется с этого — с чувства, что он делает что-то не так, или как он будет притормаживать некоторые вещи, прежде чем ситуация станет более сложной, но его настроение даже не показывает признаки колебания. Он думает, что, возможно, должен доверять своим инстинктам и позволить всему этому продолжиться, потому что он не думает, что смог бы остановить это, если бы попробовал.

***

— Гарри... Гарри, Боже мой, посмотри на эти браслеты, — смеется Луи, таща его за руку к стойке с табличкой "Силиконовые браслеты" в углу магазина. Он сразу же берет один из них и начинает смеяться тоже, потому что они совершенно уродливы. Буковки, окруженные ракушками, определенно сделаны шрифтом Сomic Sans*. Кто, черт возьми, делает надпись шрифтом Сomic Sans? Они — лучшее, что Гарри когда-либо видел. — Я думаю, что мы нашли нашего победителя, — усмехается Гарри, поднимая один из браслетов над головой, прежде чем повесить его назад, и наклоняется, чтобы поискать браслет с буквой "Г" как "Гарри". — Нееет, — жалуется он, резко махая своими кулачками в воздухе, словно он — Храброе Сердце или что-то в этом роде, в тот момент, когда он понимает, что нужного ему браслета нет. Продолжая поворачивать стенд с украшениями, он ухмыляется, когда его глаза натыкаются на имя "Луи", и прежде, чем у него появляется шанс сказать что-либо, Луи скрещивает руки на груди и качает головой. — Я не надену это. Гарри возмущенно фыркает, хватает его за руки и толкает на стойку. Он надевает браслет на запястье, при этом удерживая его, чтобы посмотреть, как он смотрится на парне. Он ярко-розовый и на нём нарисован дельфин. Смешно — не достаточно сильное слово, чтобы описать его, и все же он в полном восторге от него. — Нет. Ему нравится, как он выглядит, и ещё нравится, как он смотрится на Луи — неблагодарный. Луи по-прежнему настаивает на том, чтобы самому оплатить стоимость браслета. Пока Гарри не успевает добежать до кассы первым, Луи кидает в него пару надувных акул и рыбок для детей, показывая тем самым свое возмущение. Общая сумма покупок оказывается еще меньше, чем он себе представлял. — Готов? — спрашивает Гарри, протягивая руку к той, которая с браслетом Луи. — Думаю, что я хотел бы поесть мороженое, — ответил Луи, переплетая их пальцы вместе по дороге из магазина.

***

Они договариваются, что отправятся домой после поездки вокруг улицы, но Гарри думает, что, возможно, они оба просто хотят выиграть время, возможно, они не совсем готовы для того, чтобы их выходные закончились. Как только они подходят к магазину с мороженым, Гарри смотрит на список, — специальный список, — намекая Луи просмотреть все десерты, которые были написаны на доске закругленными буквами. Он тяжело вздыхает, потому что этот список впечатляет, по меньшей мере. — Двойной шоколадный лава-торт с ванильным мороженым и карамельной крошкой, — читает Гарри. — Дерьмо, кажется, я просто читаю всё это, не вникая в смысл. Луи прочищает горло и кивает через плечо, Гарри хмурится, до того как повернуться, и видит, что девушка за прилавком подслушивает их разговор о выборе мороженого. Он подносит обе руки ко рту и смеется, она выглядит смущенной, хотя это довольно смешно. — Простите, — бормочет Гарри. — Не волнуйтесь, это у нас часто бывает. Клевый браслет. — Правда? — говорит Гарри, смотря на запястье, любуясь им. — Ей нравится твой браслет, Луи. — Это тв- — Мы возьмём одну из этих лава-штучек, — перебивает его Гарри, поворачиваясь назад к девушке, Луи выбирается из его хватки и ударяет по яйцам тыльной стороной ладони. Лава-штучка оказывается настолько тяжелой*, что они оба чувствуют себя толстыми, когда доедают его. Луи жалуется на "палящее солнце" на улице, когда они идут назад к машине Гарри, чтобы вернуться домой, и это фактически облегчение, так как они будут сидеть в машине целый час и могут попытаться переварить всю эту массу молочного шоколада и сахара, которую они только что съели. Ветер в волосах чувствуется очень сильно, и Луи выглядит как с обложки журнала в своих очках-авиаторах, сидя на пассажирском кресле, согнув одну ногу перед собой, смеша Гарри придуманными словами, где каждое новое слово глупее прошлого. Последние полчаса езды они едут медленно, играет одна из кассет Гарри, хотя бóльшая часть слов из песни просто заглушена. Его голова наклонена в сторону, Луи улыбается и подтягивается, кладя руку на затылок. Он чувствует себя особенным или что-то вроде этого. Он наконец-то заслужил внимание от кого-то, кто, кажется, не дает ему слишком много свободы. Машина припарковывается перед его домом, когда они подъезжают, и Гарри ломает голову, будет ли лишним попросить Луи остаться подольше. Когда они вытаскивали свои сумки с заднего сиденья, Энн внезапно позвала их. В её руках находилось полотенце, и она помахала им, идя босиком по тротуару. — Привет, ребята, — говорит она, глядя на них. — Хорошие выходные? Дома всё нормально? Луи отвечает первым, кивая: — Да, всё здорово. Не могу поверить, что это было прямо на берегу моря, Гарри даже не упоминал об этом, мне очень понравилось. Спасибо, что разрешили нам остаться. — О, пожалуйста, — улыбается она, размахивая полотенцем, будто это нормально, перекидывая его себе на плечи. — Мы будем готовить стейки на гриле примерно через час. Ты можешь остаться, если хочешь. Гарри смотрит на него с ожиданием, Луи оглядывается и пожимает плечами: — Да, — говорит он, глядя на Энн. — Да, я бы с радостью остался, спасибо. Поворачиваясь, чтобы закрыть дверь, Гарри пытается скрыть улыбку из-за мысли о том, как ему приятно, что он проведет еще несколько часов вместе с Луи. - Дайте нам знать, если вам потребуется помощь, ладно? — отвечает Гарри, целуя маму в щеку, она похлопывает его по плечу, поворачивается и идет обратно к дому.

***

Гарри ложится на кровать, даже не снимая обувь, и Луи ложится рядом без лишних слов, кладя свою руку Гарри на грудь. Гарри интересно, что же будет потом, захочет ли Луи обниматься с ним, будет ли он его тискать, будет ли это уместно или еще слишком рано, чтобы начинать беспокоиться об этом. К тому же его беспокоит факт, что Луи придется вернуться в университет через тридцать дней. — Это просто... — неразборчиво бормочет Луи в изгиб шеи Гарри. Стайлс кивает, сдерживая в себе грустное чувство потери, и может быть, это то, о чем он будет сожалеть позже... Возможно, он будет сожалеть о том, насколько эгоистичен он был с Луи, но он... он никогда не был хорош в лишении себя чего-то хорошего. И это действительно, действительно, хорошо. Луи кусает шею Гарри, заставляя его визжать: — Ты даже не слушаешь меня. — Хм? — отвечает Гарри, отодвигаясь немного от Луи так, чтобы он мог смотреть ему в глаза, которые кажутся еще голубее теперь, когда у него свежий загар. Он, кажется, забывает все, что он только что хотел сказать, когда Луи целует его вместо этого, скользя рукой вверх по его рубашке. Какой же он глупый.