Это глупое чувство...

Уже прошла неделя с тех пор, как Хайнца положили в больницу. Мужчина все еще был без сознания. Перри подслушал однажды, как главврач разговаривал с Ванессой. - Мы не можем понять, что произошло. Коле- режущее ранение, но при экспертизе заметили на стенках раны какое- то вещество, которое, скорее всего, было на орудии, которым нанесли удар. Сейчас эксперты пытаются понять, что же это за вещество. Пока что на нее несколько странная реакция. Оно вызывает боли и спазмы, воспаляя все внутри, но при этом каким- то образом не дает человеку умереть сразу. По крайней мере, это сейчас происходит с Вашим отцом. Он в коме. Мы делаем все возможное, чтобы его спасти, промыли рану, лечим, но… Сердце Перри пропустило удар. - Очень сожалею, но шанс на выживание… самый минимальный. Я бы даже сказал, что надежды нет.

***

Майор Монограмм отреагировал спокойно на то, что Агент Пи уже неделю не заходит в штаб. Ведь после отчета Агента И, он как- то странно затих, чувствуя вину за то, что отправил утконоса на такое опасное задание. Так что он с радостью дал Перри отпуск, желая скорейшего выздоровления Фуфелшмертцу. А утконос, всю эту неделю провел в больнице, навещая Хайнца. Он выжидал тот момент, пока все выйдут из палаты и влезал в окно. Иногда, он видел, как Хайнца трясло и выворачивало, болезненно бледное лицо покрывалось холодным потом. Мужчина морщился, сжимая кулаки. Яд причинял ему дикую боль. А Перри лишь брал того за руку и мягко, успокаивающе поглаживал по волосам, понимая, что ничего большего он не сможет для него сделать. К радости Перри, Хайнца часто навещала Ванесса. Первые дни она все время плакала у кровати отца. Но потом, девушка нашла в себе силы, собралась, и теперь, заходя в палату, она садилась у кровати и начинала говорить о том, что нового произошло у нее, зная, как любит послушать отец о ее жизни. Иногда она просто молчала, или говорила, как дорог ей Хайнц. Пару раз она замечала Перри и разрешала тому остаться рядом, зная, что Перри значит для ее отца. Так они и сидели рядом с Хайнцем. То по очереди, то вместе. Один раз приходила и Шарлин, и даже Роджер, но надолго они не задержались. Все же, у них были и другие важные дела. Так пролетела еще одна неделя в мучениях. В один из таких тяжелых дней, а, точнее, ночью, Хайнц вдруг тихо простонал. Перри очнулся от дремы и широко раскрытыми глазами посмотрел на мужчину. Тот приоткрыл глаза, пытаясь понять, что это за место. - Где я? Что происходить? – хрипло проговорил он. В голосе звучали тревожные нотки. – Где Перри Утконос?! Агент тут же поспешил успокоить ученого, тихо прорычав. - Перри Утконос…, - Хайнц попытался рассмотреть местность, но сил совсем не было. - Больница? Значит, все обошлось. Мы живы… У Перри болезненно сжалось сердце. Он положил свою лапку на холодную руку Хайнца. Тот поднял взгляд в потолок. - Перри… Я хотеть сказать…, - утконос видел, как тяжело Фуфелшмертцу говорить, но тот упорно продолжал. – Передай Ванессе, что я ее очень любить. Перри кивнул. - И…, - Хайнц замолчал, закрыв глаза. Перри даже испугался, что тот снова впал в кому, но тут мужчина закашлялся и скривился от боли, шепча из последних сил: - Я никогда не хотеть умирать… Я злой. Но… Я… Иногда, внезапно понимаешь, ради чего жил и живешь все эти годы… И тогда… Нет времени задумываться уже… Какой выбор сделать. Перри мотнул головой. Почему- то сейчас он совсем не хотел слушать то, о чем говорит Хайнц. Утконос стиснул зубы, а мужчина продолжал: - С нашей первой встречи… Я и не предполагать, что… Смогу пожертвовать собой… Ради …, - Хайнц закашлялся, но упорно продолжил. – Ради спасения жизни заклятого врага… Перри не верил происходящему. Его не пугала прерывистость речи мужчины, не пугал и кашель. Его пугали слова мужчины. Слишком уж они были откровенными… Даже такой болтун как Хайнц никогда бы такое не смел произнести… А это значит… Он… Перри собирался было вскочить и выбежать из палаты, найти врача, или медсестру, кого угодно, но Хайнц, словно предугадав его мысли, положил свою ладонь на лапку утконоса. - Наверное… Это глупо… Но… " - Почему? Почему ты называешь это чувство глупым?" - в отчаянии подумал Перри. Лишь подумал, ведь вслух он смог бы лишь прорычать. - Да, ты думать, что я глупец? Болтаю вечно всякую ерунду… А ты всегда такой серьезный, молчаливый, - мужчина чуть усмехнулся. – Я ведь те… Ученый замолчал, тихо вздохнув. И тихо произнес: - Ты очень дорог мне, Перри. Очень дорог. Правда. Хайнц наконец отвел взгляд от потолка, встретившись взглядом с Перри. - Да ты и сам об этом догадываться, верно? Перри опустил глаза. - Все это смешно. А вот будет позор, если я вылечусь, ведь я такого наговорил..., - встретив гневный взгляд утконоса, Хайнц вдруг слабо рассмеялся. – Да, да… Кхе… Помню… Враги на веки вечные. Вылечусь, конечно, куда денусь? Я о- о- очень везучий. И Хайнц замолчал, закрыв глаза. Перри в эту ночь не мог сомкнуть глаз. Он сидел и думал о прошедшем разговоре. Смотрел на мужчину, который тихо стонал от боли, а, может, ему снилось что- то страшное. Под утро у Хайнца появился жар. Он причитал, что ему невыносимо холодно, хотя тело просто пылало. - Перри Утконос, позови Ванессу, - бормотал он. – Хотя нет, лучше не уходи пока никуда… Останься... Перри крепко сжал ладонь мужчины в своих лапках. - Перри, мне страшно, - шептал Хайнц, не открывая глаз. – Больно и холодно. Я не хочу умирать… Перри зажмурился, прижавшись щекой к плечу врага. " - Все хорошо, сейчас будет утренний осмотр. Все будет хорошо, только потерпи." Перри чувствовал как колотило Хайнца, судороги все не отпускали его. Утконос уже рванул было звать на помощь, но дверь открылась и в палату вошли врачи. Перри едва успел юркнуть под кровать, ожидая, пока те осмотрят мужчину и покинут палату. Пауза затянулась. А затем началась суета. - Быстрее, шприц! Поставьте новую капельницу. Скорее! Градусник сюда! Вызовите главврача. Перри с замиранием сердца слушал, как врачи что- то кричали. Пришел глав врач, обследовал, начал отдавать приказы, но, вдруг, резко замолчал. Наступила тишина. Главврач что- то тихо пробурчал, но утконос не расслышал. В следующую минуту врачи вышли. Перри выполз из - под кровати и посмотрел на Хайнца. Тело и лицо мужчины было накрыто белой простыней.