Danse Macabre

Кровь на руках Робба ещё не успевает остыть, когда Теон притягивает его за воротник и засовывает палец ему в рот. Робб стоит на четвереньках, со спущенными до колен штанами, звуки ночного города, гул машин и вой сирен становятся глуше. Джон пинает нож… нет, теперь уже орудие убийства, ведь так? …в другой конец комнаты и опускается позади Робба. - Вот так, - Теон нажимает Роббу на язык. – Устрой для него последнее шоу. Но, похоже, «он» не в том состоянии, чтобы оценить шоу по достоинству – дёргает ногами, сжимая пальцами горло, перерезанное Роббом от уха до уха. С приоткрытых губ срываются булькающие звуки и брызги свежей крови. С лица не сходит потрясённое выражение, что ж, он ведь никак не ожидал подобного, и только успел осознать, что скоро умрёт. Робб пристально смотрит в полные шока глаза и посасывает палец Теона в такт с хрипами умирающего, а Джон тем временем хватает его за бёдра, приподнимая задницу. - Ну же, - это Теон, вторая его рука гладит Робба по волосам. – Не заставляй брата ждать. Джон фыркает в ответ. Он никогда не любил ни лишних слов, ни хождения вокруг да около. Он входит одним резким толчком, и Робб едва не давится воздухом. - Всё в порядке? – спрашивает Джон. - Конечно, у него всё в полном порядке, - отвечает Теон, поскольку Робб на это не способен, во всяком случае, пока сосёт, как послушный мальчик, и внимательно следит, как жизнь медленно покидает человека, оставляя тёмно-красные пятна на его белоснежном костюме. – Тебе же нравится, да? – Ещё один палец проникает в рот. – Нравится, когда тебя используют вот так? Джон толкается глубже. - Золотой сыночек, наследник состояния, - говорит Теон, - любит, когда его трахают, как маленькую сучку. - Нашу сучку, - бормочет Джон. - Мы покончили с твоими играми, - пальцы царапают дёсна. – Теперь мы решаем. Джон соглашается: - Больше никаких игр. Робб мычит, кивает, сосёт сильнее, потому что ему нужно, чтобы Теон продолжал говорить, чтобы Джон соглашался с ним, ведь обычно Робб главный, всегда так было, но когда доминируют они, когда говорят, что собираются трахать его, пока не порвут, как этого мужика, умирающего рядом, да, именно это ощущение ему необходимо. Он не против поддразниваний, для них он – открытая книга, принимает их слова с той же готовностью, что и их члены. И ведь это особая ночь для него, сегодня он совершил убийство. Он заслужил, чтобы его использовали. - Хочешь быстрее? – спрашивает Теон, но Джон и так уже движется быстрее, вколачивается в него полностью, Робб чувствует, как вжимаются в спину пуговицы рубашки, как шлепаются яйца о зад, как его наполняет плоть его собственного брата, как впиваются ногти в кожу. - Да, вот так, - говорит Теон, цепляет пальцем подбородок Робба, приподнимая его голову, пока мужчина бьётся в конвульсиях, пытаясь стянуть края разрезанной кожи, царапает горло. – Джон трахнет тебя так, как никогда ещё не трахал, а я буду вбиваться до основания в твой шлюховатый лживый рот. Мы наполним тебя до краёв. Именно так, как нравится малышу Роббу Старку. Джон выходит из него и сильнее раздвигает ему ноги. - Не волнуйся, - говорит Теон, и в то же мгновенье Джон одним сильным движением опять вбивается в тело. Робб тихо вскрикивает, приподнимает голову, чтобы взглянуть вверх, потому что глаза мужчины пустеют, а глаза Теона излучают тепло и нежность. - Мы дадим то, что тебе нужно, - уверяет Теон. *** Роббу тринадцать, когда он знакомится с Теоном, и тот совсем не такой, как ожидалось. Они во внутреннем дворике отцовского дома. Санса сидит на тенистом пляже, читая Рикону сказку. Бран взобрался на дуб, а Арья копается в земле, пальцы привычно грязные. Робб думал, он будет больше, массивней, и, что уж там, страшнее, но парень оказывается высоким, худощавым, с загорелой кожей и красивыми тёмными волосами, почти скрывающими синие глаза. Робб с вожделением пялится на пистолет на бедре Теона. - Значит, это ты будешь со мной, - начинает он. – Всё время? - Ну, мне полагается свободное время, - отвечает Теон. – Но по сути так. - Даже когда я сплю? - Даже тогда, - следует ответ. – Так что тебе лучше привыкать ко мне, парень. Робб пожимает плечами. Со времени возвращения домой он так ни к чему особо и не привык. Дом кажется незнакомым… нет, ненадёжным, вот верное слово… а смех братьев и сестёр чужим и далёким. Звуки ночи пугают его, он просыпается в холодном поту, одинокий в своей постели. Он не уверен в необходимости телохранителя, предпочёл бы того, с кем можно поговорить, кто выслушает его, но родители не верят в психотерапевтов, в наши дни в них мало кто верит. Вместо этого он получает этого Грейджоя: его красивое лицо, ухмылку и пистолет. Робб проводит его по особняку. Они проходят холл, гостиную, крытый бассейн. - А там? – Теон приподнимает бровь - Отцовский винный погреб, - отвечает Робб. – Туда я не хожу. - Почему? – Даже улыбка у него кривая. – Попадался на краже папочкиного винтажа? Робб моргает. Что за ужасная мысль, он никогда бы такого не сделал. - Я не говорил, что мне не разрешается, - уточняет он. – Просто я туда не хожу. Там темно. - Нажми на выключатель. Робб качает головой. Хотя Теон должен защищать его, он, очевидно, ничего не знает о ночных кошмарах или незнакомцах, прячущихся во тьме. Робб задаётся вопросом, насколько откровенным был с ним отец. - Да, - отвечает он, наконец, - но до того будет темно. Лицо Теона смягчается. Он опускает ладонь Роббу на плечо и слегка похлопывает. - Теперь ты в безопасности. Никто тебя и пальцем не тронет, пока я рядом. Позже, после ужина, после того, как Робб посидел с отцом в кабинете, Теон укладывает его в постель. Нет, это не совсем так, но по ощущениям очень похоже. Робб надевает пижаму, чистит зубы, пока Теон проверяет его комнату, запирает окна, задёргивает шторы. Двигается он быстро, профессионально. Он знает, что делает, и Робба наполняет неожиданное ощущение уверенности. - Всё в порядке, парень. Я буду в соседней комнате, если тебе что-то понадобится. И впервые за два месяца Робб спит всю ночь до утра. *** К этому времени мужчина уже определённо мёртв. Скоро его тело начнёт твердеть (трупное окоченение, так это называется?), но, с другой стороны, Робб и сам уже твёрдый. А ведь они и пальцем не шевельнут, чтобы помочь ему снять напряжение. Нет, они заставят его умолять, и он уже наверняка умолял бы, если бы пальцы Теона не заткнули ему рот. Джон наращивает темп, прерывисто дышит в шею Роббу, присосавшись к плечу. Каждый раз, когда брат берёт его вот так, на четвереньках, Роббу кажется, что тот пытается забрать что-то, чего у него никогда не было. Если Джон надеется найти то, чего ему не хватает, отнять у него силой, Робб не собирается ему мешать, даже если толчки настолько сильны, что он едва не теряет равновесие. Он раздвигает губы с влажным звуком, и Теон цокает языком. - Джон, полегче, - говорит он. - Ага, - выдыхает Джон, но после следующего же толчка Робб падает на живот, прямо между ног Теона. Он видит слой пыли на ковровом покрытии пола, пятна от брызг крови. Валяется выпавшая фотография в рамке под треснувшим стеклом: тот самый мужчина, его жена и двое маленьких сыновей. Они кажутся счастливыми, по-настоящему счастливыми, но Робб знает, что это не так. Родительский дом ведь тоже набит счастливыми фотографиями, и он всегда поправляет их, если те висят неровно, как будто этим жестом можно поправить и прошлое. Джон наваливается на него, Робб хнычет, едва не плачет, а рука Теона опять касается волос. - Открой рот, - приказывает он. – Ещё не конец. Когда Теон засовывает член ему между губ, Робб крепко зажмуривается, сосредоточившись на движениях языка, на покачивании взад-вперёд головы. Теперь он полностью принадлежит им, а сам погружается в эту благословенную пассивность, позволяя их рукам управлять его телом. - Посмотри на него, - говорит Теон. – Так хорошо сосёт, всегда делает, что приказано. Само совершенство. Тебе никогда не хотелось ударить его? - Иногда, - отвечает Джон. - Неудивительно, что ты завидуешь. У него есть всё, не так ли? – Теон сжимает в пальцах волосы Робба. – Он получит деньги, особняк, бизнес. А ты… - Плевать я хотел на грёбаные деньги, - огрызается Джон, двигая теперь бёдрами так, словно даже не старается выходить, лишь пытается выяснить, как глубоко может войти. – Плевал я на грёбаную компанию. - Тогда что? - Отец, - говорит Джон. – Я хочу, чтобы отец смотрел на меня так же. У Робба перехватывает дыхание, ведь Джон понятия не имеет, о чём просит, но отчаяние брата причиняет боль. Робб нащупывает руку Джона, впившуюся ему в бедро, переплетает пальцы с его. - Да, - только и говорит Теон, ничего другого он бы и не сказал никогда, но тоска в голосе выдаёт его с головой. Теону не нужен отец Робба, он всё равно не мог бы стать Старком, и он не настолько жадный, как Джон. Он согласен на любого отца. Поэтому второй рукой Робб нащупывает пальцы Теона в своих волосах, и лежит так, растянувшись на полу, грубо пихаемый взад-вперёд между братом и лучшим другом. Неравномерные толчки Джона говорят, что тот скоро кончит. Роббу до смерти хочется коснуться члена, но они держат его за руки, так что его тянет потереться о ковёр, сделать хоть что-то для облегчения возбуждения. Но им это не понравилось бы. Никаких игр больше, сказали они. И он стонет вокруг члена Теона, когда Джон толкается в него последний раз, полностью погрузившись в его тело. Джон хрипло матерится и тоже кладёт ладони ему на голову, помогая Теону пригнуть её ниже. - Ну же, Робб, - уговаривает Теон, - такая грязная шлюшка способна на большее. И Робб старается, не сопротивляется, когда их руки давят ему на голову, шире открывает рот, дышит носом, пока не прижимается лицом к рубашке Теона, пока не ощущает дрожь, не слышит стон, пока горькая сперма не брызгает ему в горло. - Пожалуйста, - говорит он, как только к нему возвращается дар речи. – Пожалуйста. Но они ещё не закончили. Они вздёргивают его вверх за волосы, тащат, пока он не оказывается лицом к лицу с остекленевшими глазами мужчины, с его бледными мясистыми щеками. Столь близко он ужасно воняет, должно быть, обмочился и обделался, как только испустил последний вздох. - Посмотри, что ты наделал, - выговаривает ему Теон. – Чокнутый мальчик. - Ему не терпелось пустить в ход нож, - говорит Джон. - Он заслужил, - шепчет Робб, извиваясь в их руках. Он знает, они дадут, что ему надо, так всегда бывает, но возбуждение мучительней теперь, когда физически он способен его снять. – Пожалуйста, - умоляет он. – Мне надо. Очень сильно. - Что ж, - словно раздумывает Теон. – Он был неплохим членососом. Что скажешь, Джон? - Славная маленькая шлюшка. - Он тоже заслужил, - решает Теон. Джон торжественно кивает. - Вперёд, парень, - говорит Теон. – Это особая ночь для тебя. Робб хватает ртом воздух, одурев от благодарности. Он притягивает их по очереди для поцелуя и только потом обхватывает член окровавленными пальцами. Они продолжают целовать его, надёжно подпирая его спину своими телами, пока он толкается в кулак. Когда он кончает, у спермы красный цвет.