Danse Macabre

Теону нравится чувство удовлетворения от хорошо сделанной работы. Каких-нибудь десять минут, и квартира сияет чистотой. Он загоняет мальчиков в ванную, моет им лица и волосы, проверяет, не осталось ли пятен крови, особенно на Роббе, которому следовало бы быть поосторожней. - Всё в порядке, ребятишки, - объявляет он им. – Вы в отличной форме. Робб улыбается. Он всё ещё выглядит слегка пьяным, что не удивительно после того, через что они заставили его пройти. Теон только что кончил ему в рот, но и сейчас он чувствует шевеление в паху при воспоминании об этих алых губах, туго обхватывающих его, о вибрации, создаваемой стонами и хныканьем Робба на его члене. Он проводит пальцем по щеке Робба, наклоняется, чтобы чмокнуть его, а Джон обнимает брата и крепче прижимает его к себе. Они всегда особенно нежны к Роббу после, так что он знает, как сильно его любят, чтобы там они ни говорили, - Всё хорошо? – спрашивает Джон, зарываясь носом в волосы Робба. - Думаю, да, - отвечает тот. - Сможешь выдержать ужин? – Теон обхватывает ладонью его за подбородок и целует ещё до того, как Робб успевает ответить. Руки Джона обнимают их обоих. И если бывает на свете что-то приятней, Теон даже представить не может, что это. Уж наверняка нет ничего прекрасней крепко прижимающихся к нему мальчиков, его мальчиков. Робб откидывает голову, опуская её брату на плечо. - Мне больно, - признаётся он. - Прости, - бормочет Джон, и это так странно, теперь он сама нежность, покрывает поцелуями шею Робба, мягко пробегает пальцами по пояснице Теона. Когда он сам отдаётся им, то становится застенчивым, словно краснеющая девственница, так покорно прогибается под их прикосновениями. Но когда под ним оказывается Робб, Джон превращается в зверя, дикого, рычащего, и Теон видит в блеске его глаз отражение квартала, где он вырос, людских джунглей, откуда он вышел. - Ничего страшного не случилось, - отвечает Теон за Робба, как он делает иногда. Джон был грубее, чем обычно, это правда, но, должно быть, его так завела перспектива ещё одного семейного ужина у Старков. Похоже, Джон никогда не привыкнет к ним полностью. Робб кивает. - Мне понравилось, - говорит он тихо. Теон обнимает их крепче. Больше ему ничего не надо, достаточно, чтобы они всю ночь вот так держали друг друга в объятиях, усталые и удовлетворённые. Но в углу всё ещё лежит тот мужик, глядя на них широко открытыми глазами, плавая в луже собственной густеющей крови. Самое время уходить. - Что ж, - говорит Теон. – Не будем заставлять твоего отца ждать. Он выводит мальчиков в коридор, ведёт на крышу, а затем по служебному переходу, соединяющему здание с соседним. И это тоже нравится Теону: осознавать, что никто никогда не бывает в безопасности. В прежние времена, во всяком случае, так говорят, люди могли просто выйти из дома и гулять по улицам, даже не запирая дверь. Теперь всё иначе, но люди пытаются обманывать себя охраняемыми кондоминиумами и системами сигнализации. Тот человек, должно быть, считал себя умным, прячась в своей квартире с кодовым замком и охраной внизу, но на самом деле у него не было шансов. Всегда есть способ войти: вентиляционные трубы, неработающие лифты и пожарные лестницы. Всегда можно войти, если знаешь, что делаешь. А если о Теоне Грейджое что-то и можно было сказать с уверенностью, так это то, что он знает, что делает. *** Первое правило этой работы – никаких привязанностей. Ничего сложного, размышляет Теон, маловероятно, что он привяжется к этому мальчику. Он наблюдает за ним из окна кабинета мистера Старка. Мальчик сидит рядом с сестрой во внутреннем дворике – смотрит, не отрываясь, на листья деревьев и небо. Сестра, без сомнения, вырастет в симпатичную маленькую шлюшку, но парень таков, каков есть – избалованный мальчишка, которому требуется присмотр. - Всё дело в том, мистер Старк, - говорит Теон, - что в прошлом я работал телохранителем, но совсем не так. Но тот лишь откидывается на спинку кресла и небрежно отмахивается. - Мне прекрасно известно о твоём… опыте, - отвечает он. Хотя имеет в виду отсутствие такового. – Я хорошо знал твоего отца, Теон. Он работал на нас до того как… упал. – Теон старается не дёрнуть даже мускулом, смотрит во двор. На коленях мальчика лежит планшет, замечает он, но тот не читает, его лицо лишено выражения. – Меньшее, что я могу для него сделать – поручить эту работу его последнему сыну. Выражение лица Теона не меняется. - Я ценю это, сэр. - Правду говоря, это не более чем громкое название для работы няньки, - продолжает мистер Старк. – В будущем не должно быть никаких проблем, и не ожидается вооружённых стычек. Я делаю это скорее для спокойствия жены. Теон кивает. - Как я и сказал, ты будешь рядом с моим сыном, наблюдать за ним. Не самое интересное занятие, конечно, но покажи, на что ты способен, и перед тобой откроются другие двери. – В обещании прозвучала и доля угрозы – разочаруй нас и ты труп, но если уж связался с такими людьми, то без этого никак. Теон хорошо запомнил это, ни от кого другого, как от собственного отца. До его… падения. И работа на Старка наверняка будет впечатляюще смотреться в резюме. Ему 18, он совсем один, так что вариантов не много. Возможно, именно такой перерыв ему и нужен. Мистер Старк поднимается из кресла и встаёт рядом с Теоном, наблюдая за безучастным сыном под сероватой сенью вечернего облачного неба. - И ещё одно, - говорит он. - Да, сэр? - Мой сын через многое прошёл. Последние месяцы были… утомительными, мягко говоря, - мистер Старк хмурит брови. – Мы не говорим об этом. Мой сын, скажем так, выбит сейчас из колеи. Ему нужно вернуться к прежней жизни. От мыслей о прошлом мало проку. Это понятно? - Абсолютно понятно, сэр. – Работа няньки с громким названием у выбитого из колеи избалованного богатенького мальчишки, и это меньшее, что можно сделать для последнего сына Грейджоя. Да, кристально ясно, думает Теон. Не говорить о прошлом. Не привязываться. Последующие недели проясняют ещё кое-что: мальчик тихий, очень вежливый, почти раздражающе правильный. Его взгляд бесцельно перемещается, пока он ловко завязывает узел галстука школьной формы, на рубашке ни складочки. Он боится темноты, просит оставить включённым маленький светильник в спальне. Его приводят в ужас тесные помещения, он никогда не закрывает дверь полностью, и Теону приходится входить в пустую комнату и проверять её, прежде чем он соглашается войти сам. В его элитной школе есть своя охрана, но он заставляет Теона каждое утро отводить его в класс. Мальчик иногда мочится в постель, и когда пытается спрятать испачканные простыни, его щёки алеют. Однажды вечером, когда Теон запер окна и собирался пожелать спокойной ночи, мальчик внезапно выпаливает, словно собрав остатки храбрости: - Пожалуйста, останься. Пока я не усну. Так что Теон берёт стул, подвигает его поближе к кровати, наблюдая, как мальчик натягивает одеяло до шеи. В приглушённом свете его глаза светятся чистым синим цветом, и Теон понимает, что не может отвести взгляд. - Ты считаешь меня жалким, - горько бормочет мальчик. – Тебе, наверное, никогда в жизни не было страшно. - Когда-то было, - тихо отвечает Теон. – Всё время. – И он не имеет никакого, совсем никакого понятия, зачем он говорит правду. - Правда? – Глаза мальчика расширяются. – Чего же ты боялся? - Всего. Отца. Братьев. Призраков и демонов. Грабителей и убийц. Тараканов. Мальчик улыбается. В первый раз, и очень приятно осознавать, что это ты заставил его улыбнуться. - А как ты перестал бояться? – спрашивает он. - Вырос. Уехал из дома. Приобрёл вот это, - он похлопывает по пистолету. – Что угодно становится не таким страшным, когда ты можешь его пристрелить. - А ты мог бы… научить меня стрелять? - Твоим родителям это не понравится. - Я им не скажу, - умоляет он тихо, вцепившись пальцами в одеяло. – Им не нужно знать. Это будет наша тайна. - Да к чёрту, почему бы и нет? – наконец, говорит Теон. – Посмотрим, что можно сделать. – И благодарность в глазах мальчика… в глазах Робба… как ни удивительно, искупает всё. *** Они пересекают мост через пересохшее русло Темзы. Когда Теон паркует машину у подъездной аллеи особняка Старков в Кенсингтоне, уже 8 часов. Дом наполнен светом и звуками. Дверь открывает сам мистер Старк, притягивает Робба для короткого объятия, пожимает руки Джону и Теону. - Входите, - приглашает он. – Мы ещё ждём гостей. Мальчики поспешно следуют в дом за отцом, словно парочка отлично выдрессированных ручных собачонок, и Теон вспоминает вычитанную в книге Робба фразу: «Я не согласен с теорией, что мы становимся по-настоящему взрослыми лишь после смерти родителей. В действительности мы так и не взрослеем». Для него так и есть, думает он. Семья умерла для него много лет назад, но по-настоящему взрослым он чувствует себя лишь, когда заботится об этих мальчиках. Но Робб и Джон… как они смотрят на отца снизу вверх, как они стараются обратить на себя его внимание. Они не повзрослеют, пока жив Нед Старк. Теон идёт следом, едва не врезается в служанку, несущую столовое серебро в столовую, огибая её, входит в гостиную и обменивается кивками с миссис Старк. Ирония судьбы: он получил эту работу, чтобы успокоить её, но она так и не смогла привыкнуть к нему. Чем больше он сближается с Роббом, тем сильнее она его не выносит. Плохое влияние, считает она. Возможно, так и есть. Может, они все плохо влияют друг на друга. Он видит, что мальчики уже сидят на обтянутом бархатом диване рядом с Сансой. На ней чёрное вечернее платье, наверняка, слишком короткое на вкус матери, но безупречное в глазах Теона. К 16 годам Санса выросла в красавицу: у нее такие же голубые, как у Робба, глаза, но взгляд всегда рассеянный, с лица не сходит мечтательное выражение. - Мы тебя теперь почти не видим, - говорит она Роббу. - Я знаю, прости, - он целует её в щёку. – Совсем погряз в учебё. Если Роббу всё ещё больно, ему отлично удаётся это скрывать. Даже Теону трудно поверить, что этот аккуратно одетый парень с сосредоточенным лицом не далее как сегодня вечером перерезал человеку горло до кости, присел рядом на корточки и наблюдал, как кровь капает на пол. Но с другой стороны, Робб ведь всегда был хорошим актёром, не так ли? Со своими невинными играми. Со своими маленькими секретами. - Это не оправдание, - отвечает Санса. – В старших классах школы не легче, знаешь ли. - Очаровательная невинность, - смеётся Робб. – Правда же, приятель? - Правда, - мрачно соглашается Джон. Джону тоже приходится играть роль. Такова необходимость, если он хочет, чтобы кто-то поверил, что он – друг Робба, да ещё и учится вместе с ним. Потребовалось немало времени, чтобы убрать из его речи грубоватый акцент, научить, каким ножом резать рыбу и что делать с салфеткой. Но в семейном шоу Старков всем приходится играть свои роли, поэтому Теон пристраивается в уголке и быстро вживается в собственную: незаметный телохранитель в тени. Он не против, давно привык. И ему нравится наблюдать за мальчиками издалека. Они настолько непохожи, как только могут быть два человека, никто бы не заподозрил в них родственников, тем более, братьев. Но в их несхожести есть нечто очень притягательное. Робб – это свет, с рыжими кудрями и голубыми глазами, с бледной кожей, усеянной веснушками. Джон – тьма, с лохматыми чёрными волосами и тёмно-серыми глазами, с почти постоянным хмурым выражением лица. А он сам, думает Теон, это клей, связывающий их воедино. Из столовой в гостиную врывается Арья, за ней следом – Бран и Рикон. - Ты привёл его! – обращается к Роббу сияющая Арья, прежде чем крепко обхватить Джона руками. – Я так рада видеть тебя, Джон. - Он пришёл только ради тебя, сестрёнка, - улыбается Робб. Покрасневший Джон робко обнимает девочку в ответ. - Я тоже рад тебя видеть, - говорит он в её непослушные тёмные волосы, оказавшиеся точно у его губ. - Лучше бы ты приходил каждый вечер. Было бы не так скучно. - Арья, не груби, - выговаривает Санса. Но все разговоры стихают, когда в гостиную возвращается мистер Старк. Теон выпрямляется у стены, стараясь выглядеть настороже. Арья садится на краешек дивана. Вместе с мистером Старком входит широкоплечий мужчина, почти лысый, за исключением тонкой бахромы чёрных волос, с аккуратно подстриженной бородкой и впалыми щеками, похожий на хищную птицу. - Позвольте представить нашего почётного гостя на этот вечер, - объявляет семье мистер Старк, и Теону вдруг становится трудно дышать, потому что он знает этого человека. О, определенно знает. – Главный инспектор Скотланд-Ярда Станнис Баратеон.