"Сюрприз" из прошлого

Сказать, что Сульфус был потрясен этой догадкой, значит не сказать совершенно ничего. Сомнений, что это и есть его дочь практически не было. Фамилия сходится, предполагаемый возраст, в принципе, тоже. Да и внешне она похожа на нее. Теперь Сульфус точно знал, кого она ему напоминает. Мужчина был ошарашен и даже взволнован. Прошло уже целых шестнадцать лет после того инцидента, а он только сейчас узнаёт о том, что его бывшая девушка все-таки родила. Но может быть, это просто странное совпадение? Ведь то, что ее фамилия Клэменс и ей около шестнадцати лет, еще ничего не значит. Сульфус раздраженно тряхнул головой. Что за бред! Таких совпадений просто-напросто не бывает. - Тебе шестнадцать, верно? - глухо спросил он. - Откуда вы знаете? - удивленно вскинула брови Кабирия. - Да так... догадался, - ответил Сульфус. Они подъехали к зданию детдома. - Как давно ты здесь живешь? - вновь спросил у нее брюнет, вылезая из машины. - Всю жизнь, - вздохнула девушка. - Гас, жди меня в машине, я скоро, - сказал Сульфус своему водителю. - Пойдем, - обратился он к Кабирии. Они прошли по вымощенной кое-где потрескавшейся плиткой дорожке и поднялись на крыльцо. - Вы на меня настучите? - без особого интереса спросила девушка. Очевидно, она уже привыкла к этому. Брюнет ничего не ответил, и они вошли внутрь. Сульфус и Кабирия оказались в небольшом и слабо освещенном пустом холле. Однако заметив посетителей, женщина лет сорока с темно-каштановыми волосами, собранными сзади в аккуратный пучок, направилась прямо им навстречу с другого конца коридора. Она поправила очки и строго посмотрела на Кабирию. - Третий раз за эту неделю, - покачала головой она, однако говорила абсолютно спокойно. - Что натворила на этот раз? Твои шалости тебя до добра не доведут, помяни мое слово. Почему я каждый раз вынуждена отчитывать тебя как маленькую девочку за твои постоянные побеги? - Да потому что я не могу все время сидеть в четырех стенах! - закричала Кабирия. - Я хочу гулять по городу и вообще радоваться жизни как все остальные подростки! Из-за того, что у меня нет семьи, я должна все время быть узницей здесь?! Женщина молча выслушала гневную тираду девушки, не ее совершенно не разозлили грубость и возмущенный тон последней. Наоборот, ее взгляд, поначалу немного строгий, стал мягче, а в глазах, казалось, промелькнуло понимание и сочувствие. Ей было жаль свою воспитанницу, но ничем помочь ей она не могла. Сульфус, в свою очередь, не спешил уходить, но и не вмешивался в разговор. Ему хотелось кое-что узнать у этой женщины, но не при Кабирии. - Ну вот что мне с тобой делать? - тяжело вздохнула женщина. - Ладно, пока поднимайся к себе, поговорим чуть позже. Вопреки всем ожиданиям, Кабирия промолчала и, бросив короткий взгляд на Сульфуса, повернулась и направилась в сторону лестницы. Когда девушка поднялась, и ее шаги окончательно стихли, женщина слегка улыбнулась Сульфусу. - С ней бывает тяжело, но на самом деле она не такая уж и плохая, как может показаться на первый взгляд. Кстати, меня зовут Саманта Джоунс, я директор этого детского дома. - Меня зовут Сульфус Рид, - представился брюнет. - И я хотел бы кое-что у вас узнать. Это как раз касается Кабирии. - Конечно, я отвечу на любой вопрос. Пройдем в мой кабинет, - она указала на дверь в конце холла. Кабинет был небольшим, но очень уютно обставленным. Возле окна стоял письменный стол с компьютером и включенной лампой, а так же два кресла, за самим столом и напротив него. С обеих сторон стояли шкафы, буквально забитые книгами и документами. Но кроме того, в кабинете было много цветов, а на стене висела красивая картина, изображающая высокие горы и срывающийся со скал водопад. Сульфус узнал ее, такая же картина висела и у него в офисе. Саманта Джоунс заняла место за столом, а брюнет устроился в кресле напротив. - Я прошу прощения за поведение Кабирии, - сказала женщина. - Скажите, что она натворила? Что-то серьёзное? О, мне так неудобно... - Нет-нет, ничего такого, - возразил Сульфус, не дав ей договорить . - Да, она хотела проколоть колеса на моей машине, но мой водитель поймал ее, и она не успела ничего сделать. Так что никаких претензий у меня нет. Наоборот, прошу, не наказывайте ее. Я понимаю, ей несладко живется. - Что верно, то верно, - ответила женщина, вновь поправив очки. - Знаете, у Кабирии очень непростой характер. Пожалуй, из всех детей, живущих здесь, она самый трудный ребенок. Из-за ее внешнего вида малыши ее боятся, а сверстники недолюбливают, поэтому друзей у нее совсем нет, и она очень одинока. Из-за этого часто сбегает в город и иногда такое вытворяет... Но в душе она совсем другая, просто никому не хочет этого показывать. - Я и сам был не лучше в ее возрасте, - понимающе кивнул головой брюнет. - Мисс Джоунс, скажите, а как она попала сюда? Кто ее родители? - на последнем вопросе его голос едва заметно дрогнул. Женщина задумчиво постучала пальцами по столу, словно что-то вспоминая. - Кабирия здесь едва ли не с самого рождения, - начала она. - Ее матери было всего шестнадцать лет на момент родов. Но эта девушка сразу же отказалась от дочери, а сама, насколько я знаю, вместе со своей семьей покинула этот город. Про отца Кабирии я, увы, ничего не знаю. Знаете, девочку ведь два или три раза удочеряли, но каждый раз отказывались и возвращали ее обратно. А ведь это всегда такая тяжелая душевная и психическая травма для любого ребенка... - Да, это верно, - Сульфус старался не выдавать своих эмоций. Ее матери было всего шестнадцать лет. Для полнейшей уверенности осталось лишь узнать ее имя, однако брюнет и так его уже знал. - Мисс Джоунс, а что еще вам известно? Может вы знаете что-то еще, о ее матери, например? - все же осторожно поинтересовался Сульфус. - Знаю только то, что ей было шестнадцать и ее звали... - женщина даже слегка прикусила губу, пытаясь вспомнить имя. - Да, точно, ее звали Блю. Блю. Сердце Сульфуса камнем рухнуло вниз. Все-таки это она. С этим коротким именем из трех букв у него связано множество как хороших, так и плохих воспоминаний. Когда-то давно он шептал ее с благоговением, затем с сожалением, а сейчас оно пульсировало в висках вместе с кровью, не давая трезво мыслить, и нагоняло на него темные тучи неприятного происшествия шестнадцатилетней давности. В кабинете воцарилась тишина, и потому Сульфус, немного придя в себя, поспешил ответить. - Ну что ж, спасибо вам, мисс Джоунс, за то, что рассказали об этой девочке, но мне пора идти, у меня важные дела, - Сульфус встал с кресла и направился к двери. - До свидания, всего вам хорошего. - И вам тоже, - улыбнулась она. - До свидания! Сульфус поспешил было покинуть это здание, но перед лестницей, по которой ушла Кабирия, на несколько секунд остановился. Его родная дочь, о существовании которой он даже не подозревал, столько лет живет здесь. Одинокая девушка, мечтающая вырваться из этой клетки на волю, ощутить вкус настоящей жизни. Он был уверен, что это именно то, что она чувствует. Может быть, стоит подняться к ней и рассказать обо всем? Но все-таки он не решился это сделать и вышел из помещения. Уже сидя в машине, Сульфус набрал номер Джулии. - Извини, милая, я не приеду сегодня. Мне нужно кое-что доделать. Увидимся завтра, - и поспешил отключиться, дабы не выслушивать возмущения девушки, а водителю сказал отвезти его домой. Сульфусу нужно было очень многое обдумать. Через какое-то время Сульфус уже вошел в свою квартиру и включил свет. Затем прошел в гостинную и, скинув портфель и пиджак на кожаный диван, подошел к небольшому книжному шкафу, стоявшему возле ведущей на второй этаж лестницы. Открыв дверцу, он не спеша провел пальцем по корешкам книг и остановился на одной из них в темно-красной обложке. Это был школьный альбом, который не открывали вот уже несколько лет. Брюнет достал его и сел в кресло, после чего осторожно открыл. Самые первые фотографии были сделаны еще когда он ходил в первый класс. На этих снимках Сульфус был еще маленьким мальчиком с портфелем за спиной, которого впервые повели в школу. Брюнет улыбнулся своим воспоминаниям, но поспешил пролистать дальше, ближе к концу. Там начались снимки, сделанные уже в средней школе. Взгляд янтарных глаз упал на одну из фотографий. На этом снимке был запечатлен сам Сульфус и несколько его одноклассников во время прогулки по парку. Он был в самом центре веселой компании, а его внешний вид не оставлял сомнений в том, что на фото настоящий бунтарь: длинные взъерошенные волосы, одежда черных тонов, футболка с жутковатой эмблемой любимой рок-группы, хитрый взгляд желтых глаз и улыбка, больше напоминающая самодовольную ухмылку. Когда он был еще совсем ребенком, родители шутливо называли его чертенком. И на этом фото он был очень на него похож. Да, с тех пор прошло много лет, Сульфус сильно изменился. Хотя глубоко в душе все же сохранил некоторые бунтарские черты... Однако сейчас его больше интересовала девушка, стоящая на фото слева от него. Она резко выделялась своими крашеными в бирюзовый цвет волосами. И действительно, если вглядеться в бледное лицо повнимательнее, то становится понятно, что юная девушка, которую он сегодня встретил - точная копия Блю: такие же тонике черты лица, темно-карие глаза, гордый и самоуверенный взгляд. Они ведь почти что как две капли воды, лишь волосы достались девчонке от Сульфуса. Сульфус отложил альбом в сторону и направился к бару, откуда вынул пустой бокал и бутылку коньяка. Налив немного, он подошел к окну и сделал глоток обжигающей горло жидкости. Он смотрел на дорогу. По ней быстро неслись машины, точно так же, как и мысли в голове брюнета. Блю, Блю... Ну почему все получилось именно так? Они с Блю начали встречаться еще в средней школе, более шестнадцати лет назад. Блю не отличалась особой красотой, но Сульфуса она привлекла не этим, а твердым характером, схожими интересами и таким же, как и у него самого, бунтарским духом. Они вместе прогуливали уроки, ходили на рок-концерты, рисовали граффити на стенах. Эта девушка была ему и лучшим другом и предметом воздыхания одновременно. Но большинство подростковых романов, как известно, имеют тенденцию рано или поздно заканчиваться. Их отношения закончились беременностью Блю. От родителей это скрыть не удалось, и потому был ужасный скандал, который Сульфус старается вспоминать как можно реже. В конце концов, этот вопрос кое-как замяли, решив, что Блю сделает аборт. И она и Сульфус были согласны с этим решением, ведь ни один из них не был готов в таком юном возрасте стать родителем. После этого скандала Блю ушла из их школы, и с тех пор Сульфус больше ни разу в жизни ее не видел. Говорили, что она и ее семья уехали из города после аборта, и Сульфус был твердо в этом уверен. Но ведь на самом деле он не знал точно, действительно ли Блю пошла на этот решительный шаг? Выходит, что нет. И почему он тогда даже не постарался точно узнать, сделала ли она аборт, а лишь ограничился сплетнями, ходившими по школе? Теперь Сульфус понимал, что это была не уверенность, а лишь надежда. Ему просто хотелось верить в то, что это правда. После того случая что-то в Сульфусе изменилось. Он стал ответственнее, перестал прогуливать уроки и даже взялся за учебу. Юноша умудрился довольно-таки неплохо закончить школу, хотя раньше родители вообще боялись, как бы их сына не выгнали. И в свои тридцать два он многого добился, стал директором крупного издательства. Все в его жизни было стабильно, хотя иногда и немного напряженно. А чувства к Блю давно прошли, это было не более чем подростковое увлечение. Но результатом этого несерьёзного романа, как теперь известно, стало рождение дочери. Сульфус сделал еще один большой глоток. Подумать только, всего за один вечер все перевернулось с ног на голову! В памяти вновь всплыло лицо Кабирии и прозвучали ее слова: "Из-за того, что у меня нет семьи, я должна все время быть узницей здесь?!" " И что мне теперь делать? Удочерять ее, что ли?" - промелькнуло у него в голове. Эта неожиданно пришедшая в тяжелую после изнурительного рабочего дня голову мысль встормошила Сульфуса. А может быть, и правда стоит это сделать? Все-таки, как ни крути, а это его родная дочь, пусть он и узнал об этом только сегодня. Но зато он может многим ее обеспечить. Сульфус очень даже прилично зарабатывает и живет в большой двухэтажной квартире со всеми условиями. Это ведь гораздо лучше, чем детдом, где бедная девушка вынуждена коротать свою уходящую юность. Вот только захочет ли она сама переехать к нему? Он вспомнил, какой она предстала перед ним поначалу. Вполне возможно, что не захочет. Он поставил бокал на стол и, устало прикрыв глаза, запустил пальцы в свою темную шевелюру. Нет, сейчас он все равно ничего не решит. Уже поздно, и надо бы все-таки отдохнуть, завтра предстоит еще один тяжелый день. Но к этому вопросу он точно еще вернется.