Любовь или судьба

От автора По просьбе читателей я все же решила вернуть работу на сайт, однако выложена она будет, как говорится, «с купюрами», то есть некоторые сцены будут вырезаны. Знак <…> будет означать, что здесь удалён определённый «кусок» текста. Полностью версия историю по-прежнему на дайри, но также убрана под возрастной и именной кат. ________________________________________________________________________       ДжеДжун был обычным ангелом. Хотя даже среди ангелов, несмотря на то что все они прекрасны, он выделялся. Глубокий, почти наивный взгляд тёмно-карих глаз просто завораживал, затягивал, словно в омут. Да так, что терялось ощущение пространства и времени. Тебя будто кружило, и ты падал, падал бесконечно долго, но ничего даже не пытался делать, ибо знал, что там, на дне этого самого омута, найдёшь вечный покой и умиротворение. Но стоило ДжеДжуну моргнуть — и всё, наваждение отпускало.       Бытует мнение, что небожители бесполы, но это всё глупости. Бесполы только те, кто, став ангелом, сам добровольно отказался от мужской или женской сущности. Таких в Раю было очень немного. А вот тех, кто решил сменить пол после обращения, уже больше. Ну и, конечно, большую часть составляли те, кто решил остаться самим собой, если это можно так назвать. Несмотря на кажущееся внешнее равнодушие обитателей Рая, страсти там порой кипели вовсе не шуточные. Но всё тщательно скрывалось от наблюдателей-канонников, что следили за соблюдением порядка на небесах. Ангелы также любили и ненавидели друг друга, ибо отказаться от чувств и превратиться в некую сомнамбулу, как сделали некоторые, значило совсем потерять себя.       В Хиро, который предпочитал представляться ДжеДжуном, ибо имя — это, пожалуй, единственное, что он помнил из своей прошлой человеческой жизни, была влюблена треть населения Парадайза, но тот оставался холоден к знакам внимания к своей персоне. Нет, он не отказывался от «ни к чему не обязывающего секса» — его было достаточно — эмоции всегда подпитывали золотоволосого ангела. Только постоянных партнёров не было. Он не был снобом и от чувств не отказался, просто не нашёл ещё того или ту, с кем хотел бы разделить не только постель, но и судьбу, вторую небесную жизнь, дарованную ему. В его окружении были пары, казалось бы, совсем не подходящие друг другу, но тем не менее бывшие вместе уже давно. Хотя многие говорили, что это обычная привычка, ДжеДжун видел, как трепетно относились друг к другу некоторые партнёры. Он смотрел на них, даже порой радовался, что вот кто-то нашёл своё счастье. Завидовал ли он? Кто знает, он и сам не мог точно определить чувство, что охватывало его при виде счастливчиков. Говорить, что зависть может быть белой, глупо. Не существует ни белой, ни чёрной зависти — есть просто чувство, когда тебе хочется того же, что есть у других. ЗАВИСТЬ и всё, никаких цветов. Глупые люди, каким когда-то был и он, придумывают оправдание своим порокам, дабы казаться даже самим себе чистыми и благородными.       Конечно, и в Раю всё было не так безоблачно, как могло показаться на первый взгляд. У ангелов тоже была своеобразная работа. Даже профессии, если можно так выразиться, были разными.       Ангелы-хранители наблюдали за людьми, пытались уберечь их от разного рода неприятностей. Предостеречь от совершения неприглядных поступков определённым способом внушения. У людей это называется «внутренним голосом» и «совестью». Но далеко не у каждого имелся свой хранитель. Распределение шло непонятным образом, поэтому угадать, почему у того или иного человека нет своего ангела, не представлялось возможным. Складывалось впечатление, что в Небесной канцелярии всё решалось путём тыка.       Ангелы-наблюдатели просто следили за всем, что происходило, составляли отчёты, на которые потом опирались при вынесении приговора на Суде Всевышнего. К сожалению, наблюдатели не могли внести никаких изменений в ход событий, поэтому, наверное, это было очень сложно эмоционально: видеть, как гибнут порой совершенно невинные существа, и не иметь возможности что-то подкорректировать по ходу событий. Из-за высокой психологической нагрузки те, кого назначали на эту должность, оставались наблюдателями практически вечно, ибо желающих сменить их на посту было ничтожно мало. И если хранители могли получать моральное удовлетворение от своей работы, когда им удавалось уберечь подопечного от неприятностей или даже сохранить ему жизнь, то наблюдателям оставалось лишь уповать на судьбу, чтобы она была более благосклонна хотя бы к хорошим людям или к детям, что являются в этот мир с изначально кристально чистыми душами. Сколько раз им приходилось наблюдать, как представители противоположного лагеря, то бишь Ада, выторговывали душу у людей, что потерялись в этой жизни, предоставляя взамен материальные блага или выполняя, казалось бы, несбыточные желания. Однако демоны не были особо щепетильны, поэтому души порой лишались и те, кто просто отчаялся, потеряв любимых и родных в этой жизни людей. И эти случаи были самыми сложными. Здесь и были важны именно отчёты наблюдателей, потому что в данном случае можно было попытаться отвоевать у Ада подобных индивидуумов, предоставив им период, за который они могли реабилитировать себя в глазах Господа. Их оставляли в междумирье на неопределённый срок в качестве фантомов, привидений и призраков — названия были разными, но суть одна: существа были бестелесны, полупрозрачны, порой даже невидимы. Подобно хранителям, призраки должны были помогать людям предотвращать беды. От того, как справятся они со своей миссией, зависело, куда в конечном итоге попадала душа.       Были среди ангелов и каратели. Эта жестокая должность доставалась самым стойким, ибо не каждый мог наказать невинного с виду ребёнка, несмотря на то что на совести маленького монстра могло быть до сотни загубленных жизней. Поэтому только самые хладнокровные в состоянии были выполнить эту работу. Ибо наказание состояло в том, что душа такого человека отправлялась в небытие. Она не сгорала, не исчезала — просто скиталась неприкаянной тысячи лет в полной темноте без единого звука. О ней забывали навсегда. Сколько таких было — кто ж знает?..       Ангелы-сопровождающие… Их работа состояла в сопровождении душ в конечный пункт назначения, будь то Чистилище, Рай или Суд Божий.       Итак, ДжеДжун был наблюдателем. Не перечесть, сколько людей погибло на его глазах, сколько спаслось чудеснейшим образом. Ему казалось, что его сердце уже давно очерствело. Если поначалу он переживал по любому поводу, то сейчас смирился, считая, что всё так и должно быть. В особо сложных и тяжёлых случаях он находил утешение в постели какого-нибудь ангела, благо желающих доставить удовольствие одинокому красавцу было немало. Ему стоило только посмотреть в сторону предполагаемой «жертвы», и та понимала, что этот взгляд означает безмерную скуку и разочарование, которые блондин решил развеять в постели. Любой готов был часами наблюдать за Хиро, лишь бы уловить тот момент, когда взор красавчика обратится именно на него, и считал крупным везением, если таковое происходило. О сексуальности золотоволосого ангела и его темпераменте слагались легенды. Никто не помнил, как этот небожитель появился в Парадайзе, ибо время здесь не имело никакого значения, но все знали о его существовании. Тех, кому повезло вызвать благосклонность красавца хотя бы однажды, смело можно было назвать «очарованными навеки».       Мало кто мог похвастаться тем, что дважды побывал в постели у ДжеДжуна, ещё меньше — дружбой с ним. Но таковые всё же были. Одного звали ЮЧоном. Это был весьма бойкий ангел-хранитель. Их дружба началась (как ни банально) с того, что в один из мрачных дней, когда Хиро было особенно хреново из-за смерти молодого парня, душу которого удалось заполучить демону. Ему как никогда было жаль парня, который попал под машину, спасая от наезда глуховатую старушку, что не успевала перейти дорогу и рисковала попасть под колёса микроавтобуса. Молодой человек, оттолкнув бабульку, сам отскочить не успел, и его просто раскатало по асфальту. Дже не понимал, к чему была эта жертва, ведь бабка прожила долгую жизнь, а парень даже девушке в любви признаться не успел. Нет, он, наверное, никогда не поймёт этих людей. Но самое обидное, что душу юноши, пожертвовавшего собой, чтобы спасти ближнего, удалось заполучить демону, ибо, спасая бабульку, он обрёк пассажиров автобуса на мучительную смерть: те так и не смогли выбраться из вспыхнувшего автомобиля, поскольку двери заклинило. И долго еще раздавались в кювете, где догорал автобус, душераздирающие крики заживо сгорающих людей; долго витал над шоссе запах горящей плоти.       И вот, когда убитый увиденной в очередной раз несправедливостью судьбы блондин сидел у барной стойки и банально напивался, заливая в себя уже третью порцию двойного виски, единственным, кто осмелился к нему подойти, и был ЮЧон. Его действия оказались весьма оригинальны: хранитель просто приблизился к мрачному красавцу, мягко двумя пальцами взяв того за подбородок, повернул его лицо к себе и поцеловал. Это было настолько дерзким, что все, наблюдающие за этой сценой, ждали, когда нахал получит в зубы, ибо вспыльчивость наблюдателя была известна всем: немало особо назойливых поклонников, не желающих принять отказ, пострадало от кулаков хрупкого на вид ангела. Но, увы, ничего подобного не случилось. Все замерли, увидев, что блондин, о котором грезили все, сидящие в этом зале, страстно ответил на поцелуй и попытался его углубить, ухватив наглеца правой рукой за затылок и притянув ближе. Это всё продолжалось на глазах изумлённых зрителей. Ангелы яростно целовались, кусая друг друга, не жалея ни своих губ, ни чужих. Затем ДжеДжун, схватив хранителя за руку, потащил его на выход из бара. После того как горячая парочка покинула помещение, тишина стояла минут пять, пока все приходили в себя.       А ангелы, забыв про всё, несколько часов кряду любили друг друга, яростно борясь в постели, вовсе не желая уступать первенство партнёру. После этого наблюдатель ещё не раз встречался с хранителем, что весьма удивляло окружающих, ибо случаев, чтобы блондин приглашал к себе кого-то дважды, ещё не было. Но ЮЧон стал исключением. Постепенно он умудрился стать для ДжеДжуна другом, жилеткой для слёз, которых, кстати, тоже никто никогда не видел. Ибо, в отличие от постели, свою душу золотоволосый не открывал никому. Брюнет был первым и до определённого момента единственным. Пока не появился ДжунСу. Враг, демон, тёмный ангел, как принято называть представителей Ада. Это был тот самый юноша, смерть которого послужила поводом для знакомства хранителя с наблюдателем. Секс с ДжунСу был совсем другим. Здесь не было всепоглощающей страсти, как с случае с ЮЧоном. ДжунСу был нежен, несмотря на свою тёмную сущность. Встречались любовники, как правило, в человеческом мире. Благо люди их видеть не могли, а найти укромный уголок не представляло ни малейшего труда. Запретной любви почему-то никто не препятствовал, что само по себе было странным. Казалось, руководство вовсе не замечало ничего, а донести на прекрасного наблюдателя желающих не нашлось.       Эти двое были самыми близкими друзьями Хиро, готовыми на многое, если не на всё, ради любовника, ставшего товарищем. Но между собой они никогда не общались, считая друг друга недостойными внимания. Пожалуй, ДжеДжун был единственным, кто умудрялся дружить с демоном. Но факт остаётся фактом: хранитель и тёмный были теми, с кем Хиро охотно делился своими переживаниями.       Вот и сейчас, после очередной миссии, он возвращался весьма удручённым. На его глазах девушка, которую покинул любимый, решила покончить жизнь самоубийством. И никого рядом не было. Ангел-хранитель уже давно отчаялся отговорить её от этого поступка, поэтому был занят препирательством с демоном, который, к слову, остался весьма доволен своей работой, ибо ему всего лишь за неделю удалось заставить бедняжку прийти к решению покинуть этот бренный мир. И вот, пока их подопечная целенаправленно шла к краю крыши, белокрылый и чернокрылый всячески пытались друг друга оскорбить. Из их уст порой вылетали такие выражения, которые в одном известном читателю фильме назывались не иначе, как «непереводимая игра слов». ДжеДжуну, несмотря на весь его эгоизм и показное равнодушие, было больно смотреть на эту «базарную сцену». Благо, что никто из действующих лиц его не видел. Он не хотел, чтобы его видели настолько слабым, жалеющим каких-то смертных, что сами не могут постоять за себя и свою душу. И вот свершилось: она прыгнула, превратившись внизу на асфальте в некрасивую кровавую лепёшку, месиво из мяса и костей, напоминая чем-то неаккуратную аппликацию на платье, пошитом нерадивым портным из обычного серого сукна, коим сейчас представлялся асфальт, или кляксу, что растеклась прямо под окнами какого-то кафе. Надо же, такая ничтожная личность, готовая проститься с жизнью из-за какого-то неразделённого чувства, наделала столько шума и испортила аппетит десятку человек, которым, между прочим, после этого «представления» ещё полдня работать. Жалел ли Хиро эту девушку? Нет, скорее, нет, ибо ни жалости, ни помощи такие слабовольные достойны не были. Ему было просто досадно, что на спасение таких вот никчёмных людишек тратится много сил, из-за чего порой более достойные не получают этой вышеозначенной помощи. Вот, спрашивается, чего этот белокрылый делал там, на крыше, если исход был заранее предрешён? Ведь он мог найти за это время объект, более достойный внимания, нежели эта истеричка. Но что поделать, и среди хранителей встречаются халтурщики…       Должность наблюдателя казалась ДжеДжуну не просто скучной, а никчёмной. Идти домой ему совершенно не хотелось, поэтому светлый решил просто прогуляться по городу, как делал нечасто, только для развлечения, заглядывая в окна домов, прислушиваясь к разговорам и перепалкам смертных. Для людей в их мире ангелы и демоны были бесплотны и невидимы. И не потому, что не хотели «светиться»: просто никто не знал, как «включать» эту самую видимость. ДжеДжун шёл вдоль ярких витрин магазинов. Остановившись у кондитерской, он с любопытством принялся разглядывать всевозможные лакомства, выставленные на продажу. Чего здесь только не было. Золотоволосый постарался запомнить названия самых красивых пирожных, чтобы попросить приготовить подобные давно уже влюблённого в него кондитера в Парадайзе. Так захотелось их попробовать. Да, прекрасный наблюдатель умел извлекать выгоду из любви своих поклонников не только в постели.       Но вот двери открылись, и оттуда буквально вылетел высокий молодой человек. ДжеДжун с любопытством оглядел его. Ничего особенного. Разве что губы выглядели немного странно: складывалось впечатление, что они словно растеклись, ибо четкой формы не имели, и из-за этого казалось, что они своей мягкостью должны по ощущениям напоминать кисель. В руках юноша держал прозрачный пластиковый контейнер с двумя пирожными. Это были корзиночки из песочного теста, наполненные взбитыми сливками и свежими ягодами. У ангела слюнки потекли, и он решил последовать за парнем: ему было любопытно, как тот будет наслаждаться этим великолепием. Идти им пришлось недолго, и через пять минут шатен зашёл в подъезд одной из многочисленных многоэтажек. Не вызывая лифта, юноша стремительно понесся вверх по лестнице, остановившись перед дверью в квартиру под номером тридцать четыре на девятом этаже. Войдя и захлопнув дверь, он, не сбавляя скорости, ринулся в одну из комнат. Оглядевшись, ДжеДжун понял, что помещение служило хозяину спальней, ибо здесь стояла довольно широкая кровать, как любил говорить ЮЧон, нахватавшийся всякого от людей, «сексодром», комод тёмной полировки и двустворчатый шкаф того же оттенка. Стены здесь были оформлены в строгом стиле минимализма. Единственным, что их хоть как-то украшало, были фотографии и рисунки. В большинстве своём это были пейзажи и фотопортреты хозяина квартиры, причём не на всех он был полностью одет, поэтому фото были весьма эротичны. На комоде стояли фигурки слоников из различных материалов: лунного и мыльного камней, нефрита, малахита, янтаря, розового кварца, мрамора. И венчал эту коллекцию большой слон из серого гранита.       Все это было так мило. ДжеДжун улыбнулся: какое-то непонятное тепло растеклось внутри. Но вот его взгляд наткнулся на несколько фотографий, вставленных в простенькие бумажные паспорту. На всех фото были запечатлены два парня, весело улыбающихся, счастливых. Вот на одной они стояли, обнявшись; на другой — блондин чмокал в щёку шатена; на третьей молодые люди прыгали под дождём, мокрая одежда облепила тела, словно вторая кожа; на четвёртой они кидались друг в друга снежками; на пятой же обнажённые по пояс парни, прикрыв глаза, самозабвенно целовались на фоне заходящего за горизонт солнца, стоя по колено в пенных волнах вечернего океана. Ангел внимательно вглядывался в лица молодых людей. Одним, без всякого сомнения, являлся заинтересовавший его сегодня незнакомец. А вот второй… ДжеДжун словно в зеркало смотрелся: это был он, наблюдатель собственной персоной. Но как так получилось, когда были сделаны снимки? Ведь сам Дже ничего подобного не помнил, но именно это и было странным. И тут его взгляд наткнулся на ещё одну фотографию, стоящую немного в стороне от других. Она, в отличие от остальных, была вставлена в самодельную рамку из гипса, украшенную ракушками и сушёными морскими звёздами. На ней блондин весело улыбался, выставив вперед правую руку, два пальца которой были подняты в виде знака «V».