Любовь или судьба

      — Сегодня ровно год, как ты ушел. Знаешь, я, наверное, никогда не привыкну, что тебя нет рядом, — раздался голос молодого человека, вошедшего в комнату и теперь с грустью смотрящего на фото блондина на столе.       Белокрылый даже подпрыгнул от неожиданности. Глаза парня заблестели, первые слёзы уже текли по щекам. Тут он подскочил на месте и, словно вспомнив что-то, протараторил:       — Ой, подожди, я сейчас, — и выбежал из комнаты.       Вернулся он довольно скоро, в руках держа небольшой серебряный поднос, на котором стояли две тарелки с пирожными и две чашки с зелёным чаем. Поставив все это перед фотографией парня, похожего на Джеджуна, он произнёс обиженным тоном:       — Я знаю, что ты не любишь сладкое, но сегодня мне захотелось их купить.       «Вот оно, — подумалось Хиро, — существенное различие между нами: я очень люблю сладкое, а этот зеркальный — нет. Уф». Он вытер несуществующий пот со лба. А юноша продолжил:       — Хочешь, я посыплю твоё перцем, самым острым, что есть в доме?       Ангел удивлённо посмотрел на фотографию: интересно было, какого ответа молодой человек ожидает от этого маленького кусочка картона, хранящего прошлое. И тут ему показалось, что человек на фотографии едва заметно кивнул, но он списал всё на потрясение, которое испытал, увидев фото двойника. Однако юноша снова выбежал из комнаты и буквально через несколько секунд вернулся с перечницей, добрую половину содержимого которой и сыпанул на одно из пирожных.       «Неужели ему тоже показалось, что красавчик на фото ответил на вопрос утвердительно?» — пронеслось в голове у светлого. Он с умилением наблюдал, как шатен уплетал своё пирожное. Губы были перемазаны сливками. Глядя на них, ДжеДжун вдруг припомнил несколько фильмов, где сливки с губ партнёра обязательно слизывались языком, и постепенно это действо переходило на новый уровень, превращаясь в нежный поцелуй. В кинотеатр Хиро ходил частенько. С ДжунСу. Ибо тому нравилось именно в такие особо романтические моменты целоваться со своим возлюбленным. ДжеДжун находил это слишком сентиментальным, но не отказывал демону. А однажды даже попытался затащить в подобное заведение и ЮЧона, но, как обычно, никакой романтики между ними не случилось, и всё окончилось банальным трахом, правда, оргазм, испытанный в зале, что был набит зрителями до отказа, ибо демонстрировался суперпопулярный фильм про любовь какого-то вампира и обычной девушки, стоил того, чтобы поэкспериментировать. И не важно, что они оставались для всех невидимыми, ибо само осознание того, что свидетелей много, подстёгивало.       Представив, как его копия с фотографии слизывает белую воздушную массу с губ своего любовника, ангел нехило возбудился. Решив, что уже достаточно развеялся, а благодаря наблюдению за весьма эротическим поеданием пирожного молодым человеком ещё и довольно сильно завёлся, блондин двинулся к своему чернокрылому любовнику, чтобы решить свою небольшую, но чувствительную проблемку. Ему достаточно было подумать о нём, мысленно позвать, как тот отозвался. «Давай встретимся на крыше нашего отеля», — услышал ДжеДжун знакомый голос с хрипотцой, зазвучавший в голове. Видеть людей сегодня не хотелось, поэтому он решил сразу взлететь. Дже расправил свои крылья, взмыл вертикально вверх и понесся в сторону отеля, благо до того было рукой подать, а если точнее, крылом пару раз взмахнуть. Наблюдатель обожал чувство полёта. Он словно растворялся в воздухе. Очень часто он просто складывал крылья и падал вниз, благо люди не могли его видеть. А он этим пользовался. Над самой землёй блондин вновь расправлял свои крылья и летел параллельно асфальту, порой задевая прохожих, суетливо куда-то несущихся. Но те даже не чувствовали мнимого столкновения, разве что лёгкое дуновение ветерка.       Сейчас ангелу вовсе не хотелось баловаться, его маленькая проблемка становилась ощутимо больше и приносила неудобства определённого характера. Когда он приземлился на крышу, его уже ждал любовник.       ДжунСу всегда слышал зов своего возлюбленного, как бы далеко тот ни находился. Он не мог объяснить причину, если бы кто-нибудь спросил, как это выглядит, ответ был бы один: «Слышу голос в голове». Это звучало довольно примитивно, но являлось истиной.       Тёмный, в отличие от любовника, помнил практически всё из своего прошлого. А тот злополучный день врезался в память, казалось бы, навечно. Он помнил все, кроме того, что произошло после смерти, но этот пробел восполнили на Суде: ему показали всю картину происшествия, и это ужаснуло новопреставленного, он даже предположить не мог, что его, казалось бы, практически героическое самопожертвование может привести к подобной катастрофе. Даже если ДжунСу захотел бы забыть, всё было бы тщетно. Жалел ли он о своём поступке? На этот вопрос демон не мог ответить однозначно. С одной стороны, спасена жизнь, с другой, погублено несколько. Казалось, он до сих пор слышит крики умирающих в мучениях людей. Да ещё и пожилая леди, которую он оттолкнул в сторону обочины, матюкала его за свои разбитые коленки и ушибленное бедро, кляня на чём свет стоит. Вот и помогай после этого людям… Демон вздохнул. Скорее всего, он очерствел бы окончательно, как большинство тёмных, если бы не встреча с золотоволосым ангелом. Он прикрыл глаза, вспоминая.       Последнее, что ДжунСу помнил из своей прошлой, земной, жизни, — это удар, краткое ощущение полёта и боль, прежде чем свет померк в его глазах. А когда молодой человек открыл их, он почувствовал небывалую лёгкость, будто избавился от всего бренного, что придавливало его к земле. Каково же было удивление парня, когда всё так и оказалось на самом деле. Он легко поднялся, будто не было этого удара, этой боли. Сколько прошло времени с момента столкновения? Он не знал и понять не мог. Только лишь взглянув себе под ноги, юноша ужаснулся: он стоял по щиколотку в чём-то, представляющем собой бесформенную кровавую массу, и, только обратив внимание на окровавленные джинсы насыщенного синего цвета, жёлтые кроссовки и ярко-красный анорак*, он понял, что стоит в собственном теле, распластанном на асфальте. И это нечто представляло собой некогда Кима ДжунСу, молодого человека двадцати одного года, блондина, который торопился на тренировку. Сложилось впечатление, что он не может двинуться, а ведь ещё несколько секунд назад казалось, что всё легко и просто. Оглядевшись, он увидел столпотворение: пробка из машин, куча любопытных людишек, для которых чья-то смерть всегда является неким представлением, бесплатным развлечением, так сказать. И в стороне ото всех, безучастно за всем наблюдая, будто видел подобное каждый день, стоял молодой мужчина: высокий, плечистый брюнет, одетый во всё чёрное, с пухлыми губами и чёрными омутами вместо глаз. Заметив, что ДжунСу смотрит на него в упор, тот поманил его к себе. Су решил подчиниться, предполагая, что мужчина сможет всё объяснить, раз так уверенно зовёт, не обращая внимания на всё, что творится вокруг. Подняв одну ногу и удивившись, что движение далось довольно легко, ДжунСу подошёл к ожидающему и сразу задал вопрос:       — Что произошло, что вообще значит всё это? — молодой человек развёл руками, объясняя, какое именно «это» он имел в виду.       — Всё просто: ты умер, — последовал лаконичный ответ.       — А почему я стою перед Вами?! — удивлению не было предела.       — Потому что, умерев, ты избавился от бренной оболочки, теперь твоя душа освободилась от земного тела и скоро получит новое.       — Что значит «освободилась»? Что мне теперь делать? И кто Вы? — недоумение всё росло.       — Сейчас твоя свобода весьма относительна. Я сопровождающий. Ты должен следовать со мной. Большего объяснить я тебе не могу, это не в моей компетенции. Пойдём, — и, развернувшись, мужчина пошёл прочь от дороги…       А потом был Суд, на котором ДжунСу показали всю его жизнь от конца до начала, словно на прокрутке. И голос, что слышался из столпа света посередине помещения:       — Итак, новая душа… Ты ничего особо страшного за свою жизнь не совершил, но последние её секунды перечеркнули всё былое. Смерть невинных произошла по твоей вине. И единственная спасённая жизнь не в силах что-то изменить. Душа твоя отправится в Ад. Но… учитывая всё же благие намерения, единственное послабление для тебя в данной ситуации — стать тёмным ангелом. Да, дело не из лёгких: совращать невинные души или же наблюдать за совращением — разница невелика, но иного не дано. Можешь идти.       А дальше — кромешная тьма на несколько мгновений, и вот открылся дверной проём, за которым виднелось красное зарево — отдалённые сполохи адова пламени. И очередной сопровождающий, на этот раз красноволосый и голубоглазый, на первый взгляд щуплый молодой представитель подземного «царства» (кто разберёт, как назвать мир, в котором он оказался?). ДжунСу решил, что расспросит об этом потом позже, когда пообвыкнется.       «Пообвыкся» новый тёмный довольно быстро, ибо по жизни с детства был общительным парнем, а уж по смерти тем более. Близкими друзьями, конечно, не обзавёлся, но это только здесь, в загробном, а вот на Небесах был у него не просто близкий, а горячо любимый друг — обитатель Парадайза, светлый наблюдатель ДжеДжун. Холодный на первый взгляд блондин с огромными завораживающими, лишающими воли глазами.       ДжунСу часто вспоминал, как встретился с ним…       Дело в том, что структура в Преисподней несколько походила на Небесную, лишь некоторые нюансы разнились. Должность демона-искусителя являлась своеобразным антиподом ангела-хранителя. А в остальном всё идентично: наблюдатели, сопровождающие, каратели и так далее.       Су был прозван здесь Ангелочком за то, что даже с чёрными как смоль крыльями и выкрашенными в чёрный цвет волосами внешне выглядел невинно. Сам он, впрочем, не был против подобного прозвища: лучше так, чем этот засранец ХиЧоль придумает что-либо непотребное. А он мог, вон бедного ШиВона прозвали лошадью, и не суть, что тот в земной жизни был ею по китайскому гороскопу, всё равно хорошего мало.       Итак, ДжунСу скучал на очередном своём задании, наблюдая за тем, как жертва исполняет волю искусителя и пытается повеситься в душевой кабинке тренажёрного зала. Причины демона даже не интересовали — он просто крутил головой по сторонам в ожидании, когда же представление закончится. И вдруг увидел его, красивого парня с такой же скукой в глазах цвета горького шоколада. Тот так же стоял, скрестив на груди руки, и в упор смотрел на тёмного. Убедившись, что визави не отрывает взгляда, юноша поманил того к себе. Демон не мог сопротивляться: его как магнитом тянуло к светлому. Едва он подошёл к золотоволосому, тот тут же зашептал на ухо:       — Тебе ещё не надоело? — и, получив утвердительный кивок, продолжил:       — Давай, когда этот идиот всё же наконец повесится, сходим куда-нибудь, поболтаем, развлечёмся?       После второго кивка лишившегося дара речи тёмного, ангел тут же лизнул ухо «собеседника», не забыв прикусить чувствительную мочку, чем вызвал толпы мурашек, заставив сделать резкий рваный вдох. Обняв Джунсу за талию, он продолжил наблюдать за глупым человеком, пытающимся заставить себя спрыгнуть со скамейки, что затащил в кабинку загодя, до того, как шея оказалась в петле…       А потом они гуляли по людскому миру, наблюдая за суетливой жизнью. Дружно хохотали, становясь свидетелями какой-либо курьёзной ситуации, в общем, делали всё, что хотели. Светлый назвался ДжеДжуном. Он рассказал, что видел, как умер Су, рассказал, насколько огорчён был, узнав, что парню было суждено стать тёмным. Предположил, как весело было бы им вместе. И как он рад, что они всё же встретились. ДжунСу был счастлив: вот оно наконец сбылось, теперь у него есть друг, родственная душа, несмотря на то что один из них принадлежал свету, а другой тьме. И вот, в очередной раз досмеявшись до слёз, ангел и демон остановились напротив друг друга и встретились взглядами. Интересно, ДжунСу показалось или между ними всё же мелькнуло что-то вроде разряда? Но смех прекратился мгновенно. ДжеДжун сделал шаг навстречу демону, схватил того за волосы на затылке и, резко дернув на себя, впился жестким поцелуем, который постепенно становился нежнее, ибо ангел не чувствовал сопротивления, наоборот, тёмный всем существом своим отдался на волю своего нового друга. Нет, уже больше, чем друга…       Казалось, время остановилось, хотя для ангелов и демонов оно никогда не летело так, как для простых смертных, ибо временных рамок как таковых в их мирах не было, но сейчас у ДжунСу создалось впечатление, что это сладкое мгновение растянулось на века, что они уже долго стоят вот так. А дальше были стоны… глухие, наполненные страстью; касания… лёгкие, невесомые и нетерпеливые; поцелуи, что оставляли следы по всему телу; соитие, заставившее стать одним целым, и, как кульминация, оргазм, уносящий на своих волнах в абсолютное небытие, пусть на считанные мгновения, но всё же…       Но вот пришло время расставаться. Обоим было неловко.       — Ну, я пошёл… — неуверенно произнёс демон.       — Угу, — только и смог ответить ангел.       И они разошлись, не сказав ни слова на прощание, не договорившись о встрече или о том, что не стоит больше встречаться — просто каждый ушёл в противоположную от другого сторону. И, возможно, всё так и было бы, этот день так и остался бы единственным совместным воспоминанием, если бы однажды, в порыве очередного приступа скуки, ДжеДжун не вспомнил бы о своём красивом демоне: «Где же ты, ДжунСу? Слышишь ли ты меня? Знаешь ли, как порой не хватает мне твоей ласки, твоего присутствия, смеха?» И мысль эта была подобна крику души, почти материальна, ибо как объяснить, что адресат услышал зов, находясь слишком далеко? Встрепенулось что-то, потянуло к ангелу, покорившему однажды, приходящему во снах и видениях наяву.       С тех пор ангел и демон часто встречались на нейтральной «земной» территории.       Так было и сейчас: лишь услышав своего возлюбленного, ДжунСу сразу же рванул на встречу с ним, благо работа на сегодня закончена, то есть все, кому суждено сегодня, умерли.       ДжеДжун настолько был возбуждён, что ни о каком приветствии не могло быть и речи. Он буквально набросился на своего демона, впиваясь в податливые губы, засасывая их максимально. ДжунСу немного оторопел от подобного натиска. Сейчас ему на ум пришло невольное сравнение любовника с пылесосом. Наверное, именно так чувствуют себя частички пыли, которые засасывает в нутро уборочной машинки. Придя в себя через несколько секунд, демон понял, что такой ДжеДжун ему нравился больше: страстный, как и всегда, но несколько грубоватый, не интересующийся сейчас мнением партнёра, просто берущий своё голодный зверь. Разрядка наступила очень быстро, но никто из партнёров не был разочарован, а ДжунСу даже сделал себе «зарубку» на память, что когда-нибудь надо будет повторить подобное, настолько фееричным показался ему оргазм.