Любовь или судьба

От автора Знаю, что так как Джуна уже нет рядом с Мином, то POV от его имени звучит весьма претенциозно, но так лучше можно передать именно его чувства, поэтому так и останется :)       Вот уже год, как ЧанМин потерял любимого.       Он сидел у телевизора, по кругу прокручивая видео, где они с Джуном ещё вместе. И такая тоска взяла его, что слёзы сами собой катились по щекам.       Какими счастливыми были они тогда. Каким теплым казался океан. Эта поездка в Японию одна из самых запоминающихся, ибо именно тогда парни решили никогда не расставаться, именно это путешествие оказалось последним, когда они вдвоем куда-то ездили. А после были серые будни, скрашенные совместными вечерами, разбавленными страстным горячим сексом.       И вот, не прошло и двух месяцев после той памятной поездки, как любимого не стало. Макс частенько корил себя, считал, что именно он виноват в том, что случилось. Ведь именно ему захотелось на ночь глядя шоколадного мороженого. А Джун просто не мог отказать, когда на него смотрели умоляющие оленьи глаза. Наскоро накинув на себя что-то из одежды, он, пообещав вернуться как можно быстрее, выскочил за дверь. Выйдя из подъезда, направился в сторону ближайшего супермаркета. Он ушёл, чтобы больше никогда не вернуться…       Знай Мин заранее, что случится, засунул бы все свои желания далеко в задницу, кроме, пожалуй, одного-единственного: чтобы тот, что дорог сердцу, был всегда рядом.       День, когда он впервые увидел Джуна, Минни помнил до сих пор. Он сдавал экзамен, заканчивая предпоследний курс старшей школы. Рассматривая результаты, он, как и многие, находился у доски объявлений. Стоял монотонный гул, словно рядом находился улей и куча жужжащих маленьких насекомых кружила по помещению. Движение у доски походило на броуновское, ибо узнавшие оценки сменялись теми, кто ещё не был в курсе, постоянно сталкиваясь лбами, плечами, тихонько матюкаясь в особо неприятных случаях. ЧанМин наблюдал за однокурсниками, что веселились, как дети, будто и не было тех экзаменов, из-за которых не спали ночами. Он и сам был рад: практически все прошли через ад подготовки и сдачи без особых потерь, за исключением человек пяти с «тройками».       Наконец появились и КюХён с СонМином — друзья Шима — и, увидев свои результаты, кинулись обнимать товарища.       — Ура! — закричал более эмоциональный КюХён. — Теперь можно расслабиться. Пойдёмте в парк аттракционов.       — Погоди, — начал более рассудительный СонМин, — давайте сначала зайдём в кафе, возьмём хотя бы по пирожному, а то чувствую, что за эти дни сил у меня совсем поубавилось, надо их восстановить.       — Да ладно, сил у него убавилось, — принялся подтрунивать над старшим КюХён, — просто опять сладкого захотел, так и скажи, — и потеребил друга за пухлые щёчки, умиляясь.       — Ты такой хорошенький, такой пухлик. ЧанМин, мы же не можем позволить этим щёчкам похудеть? — спросил он у Шима, что с улыбкой наблюдал за друзьями.       — Конечно, как скажете, — ответил тот, и товарищи отправились в кондитерскую, что находилась на соседней улице.       Заскочив в помещение, ребята сели за стол, предпочитая предоставить выбор СонМину, ибо тот перепробовал практически всё, чем торговало данное заведение. Он, даже не заглядывая в меню, попросил принести песочные корзинки с белковым кремом и свежими фруктами, заварные пирожные со сливочным кремом и три воздушных десерта, состоящих из взбитых сливок с кусочками молочного шоколада и тонкого бисквитного коржа, на котором всё это великолепие громоздилось, а верхушку венчала большая засахаренная ягода черешни. К данному десерту отдельно прилагалась мисочка с вишнёвым сиропом, если кто-то захочет полить свою порцию этим сладким густым лакомством. Из напитков решили взять по большой чашке зелёного чая с мелиссой. Как только официант принёс заказ, парни не торопясь стали поглощать сладости, наслаждаясь вкусом. Когда тарелки опустели, мальчишки, расплатившись, рванули на выход и понеслись к остановке, дабы успеть на полуденный автобус, идущий в сторону большого парка развлечений.       На каких только аттракционах они ни побывали. Катались на лебедях, плавно взмывающих в небо, следуя по замкнутому кругу, из которого, они, казалось, пытались вырваться. Совершили ужасную поездку на американских горках, один конец которых заканчивался веткой, вертикально взмывающей вверх, а другой — тоже вертикальной, но кабинка поднимались по ней по спирали, что было не менее страшно. После этого парни, выскочив из своих кабинок, долго несколько истерически смеялись, пытаясь немного охрипшими голосами делиться впечатлениями и в шутку щупая друг друга на предмет сухости штанов. Затем они раскачивались на лодках, желая разогнать их как можно сильнее. И вот, в момент, когда казалось, что она вот-вот перевернётся, сделав оборот в триста шестьдесят градусов, злобный смотритель поднял своеобразную тормозную колодку, благодаря которой движение замедлилось, а постепенно и вовсе сошло на нет, аргументировав свои действия тем, что время вышло. Сквасив обиженные моськи, парни понеслись в сторону комнаты страха, которая, однако, не произвела на них должного впечатления, скорее, напротив, превратилась в комнату смеха. Катаясь на машинках, они совершили столько условных аварий, что на настоящей дороге от их транспортного средства остались бы разве что ободы от колёс, и то только в том случае, если бы успели отлететь с сторону. Мальчишки уже были взмылены из-за беготни от одного аттракциона к другому, поэтому им захотелось охладиться. Разыскивая магазинчик или ларёк, торгующий мороженым и напитками, они наткнулись на беседку, внутри которой проводился мастер-класс по приготовлению ромового кекса. Здесь же стояла тележка с мороженым. Купив у молоденькой продавщицы два пломбира и одно фисташковое, парни зашли в беседку, дабы понаблюдать за священнодействием, коим представлялась им стряпня в общем смысле этого слова, а в данном частном случае — выпечка.       Мастер-класс вёл молодой человек. Сначала мальчишки не обратили на него внимания, но когда тот поднял глаза на зрителей… Перед ними стояло воплощение Аполлона. POV ЧанМина       Передо мной стоял он, древнегреческий бог, красоту которого воспевали все: поэты, художники, скульпторы. Бледная, словно светящаяся кожа с лёгким румянцем на щеках; большие карие глаза миндалевидной формы, опушённые темными ресницами; нос, испачканный мукой, выглядел просто по-детски мило; влажные, от того что их постоянно облизывали, губы сейчас были в постоянном движении, произнося что-то будничное, но на данный момент абсолютно не воспринимаемое моим мозгом. Из-под колпака выбивались прядки золотых волос. В V-образном вырезе серой футболки виднелись ключицы и ямочка между ними.       Я невольно вздрогнул, когда увидел всё это великолепие, и мой возглас «эльф!» услышали все, находящиеся в беседке. Божество, внимательно посмотрев на меня, улыбнулось, ещё больше осветив помещение. А я, сгорая от стыда, выбежал оттуда и понёсся к выходу из парка, не обращая внимания на окрики друзей. Оказавшись дома, я, буркнув родителям в ответ на их вопрос об экзамене, что всё сдал на отлично, быстро прошёл в ванную комнату. Поглядев на себя в зеркало, увидел там испуганного парнишку с всклокоченными волосами, лихорадочно блестящими глазами и ярким румянцем во всю щёку. Быстро ополоснувшись, я решил побродить по просторам интернета, дабы отвлечься от событий прошедшего дня, вернее его окончания, а если быть ещё точнее, мне просто захотелось забыть своё трусливое бегство. Но что бы я ни делал, чем бы ни старался себя отвлечь, всё же не мог отделаться от ощущения, что за мной постоянно следили лучистые карие глаза. Не помню, как я уснул: просто провалился в небытие.       Утром я чувствовал себя намного лучше. Настроение было просто великолепным. И вчерашние переживания показались несусветной глупостью. Ну чего я так переволновался? Увидел красивого парня. Ну и что? Да, несомненно, он мне очень понравился. Так как со своей ориентацией я определился ещё в четырнадцать лет, то особого шока от того, что меня пленила не женская, а мужская красота, не испытал. Я постарался проанализировать, почему же я поступил так вчера. Самому было непонятно. Поэтому, решив бросить это неблагодарное занятие, я позвонил СонМину, чтобы извиниться за своё вчерашнее внезапное исчезновение и узнать, что было после того, как я ушёл. Конец POV       — Зря ты так быстро убежал. Честно говоря, мы с КюХёном просто прифигели от подобной прыти. Казалось, будто за тобой стая волков гналась… — тараторил СонМин.       — Я просто вспомнил, что обещал родителям прийти пораньше, были там кое-какие дела, — соврал другу ЧанМин, молясь про себя, чтобы собеседнику не вздумалось уточнить, какие именно дела заставили его так быстро удалиться.       — А, тогда понятно, — оправдывая его ожидания, протянул Ли. — А мы, после того как ты убежал и даже не оглянулся на наши крики, вернулись в беседку. Ты не представляешь, как ловко этот парень всё делал! — восхищённо продолжил товарищ. — А потом была дегустация… — СонМин на несколько секунд замолчал, возможно, подбирая слова, — вкус у выпечки был просто восхитителен! ЧанМин даже улыбнулся, представив, как друг закатил глаза, вспоминая «восхитительный вкус». Услышать подобное из уст Ли СонМина было сродни дифирамбу*, ведь тот слыл довольно привередливым сластёной, угодить которому мог не каждый кондитер.       — Жаль, конечно, что я был лишён подобного удовольствия, — всё ещё улыбался Шим, — но, думаю, в следующий раз мне повезёт больше.       Попрощавшись с другом, он положил трубку.       — Итак, что мы имеем? — вслух произнёс ЧанМин. Он задавал вопросы и сам же на них отвечал.       — Мне понравился красивый парень — ну так это не в первый раз. Что делать? — Да забыть нафиг. Получится? — Постараюсь. Да мало ли хорошеньких парней… — Таких мало…       Всё же окончательным решением было развеяться и забыть. Минни даже представить не мог, насколько близко находился этот идеальный парень…       Всё же окончательным решением было развеяться и забыть.       Во второй раз он увидел блондина там, где совершенно не ожидал. СонМин опять затащил их с КюХёном в своё любимое кафе. Сидя за столиком в углу, парни наслаждались небольшими тортиками, которые испекли индивидуально для каждого (была и такая услуга в этом заведении). Сладкие коржи, пропитанные апельсиновым сиропом, промазанные взбитым в лёгкую массу сливочным кремом, поверх которых была посыпана шоколадная крошка, находились в железном нечто, напоминающем то ли невысокую большую кокотницу, то ли маленькую сковородку. В другом конце зала за большим столом сидела весёлая молодёжная компания, которая, вероятно, отмечала чей-то день рождения. Перед ними стояло несколько видов различных пирожных, количество которых неумолимо сокращалось под весёлый смех. Когда всё было съедено, самый старший из компании, заплатив по счёту, предъявленному проворным официантом, громко произнёс, несколько витиевато обращаясь к последнему:       — Простите, любезный, а можно увидеть мастера, что приготовил сие великолепие? Очень хотелось бы поблагодарить от всего сердца лично.       — Я передам ему, — согласился тот.       Вернувшись через несколько минут, он ответил, что мастер немного занят очередным заказом и освободится только через десять минут. Компания решила, что это недолго, и продолжила весело болтать в ожидании «кудесника».       Мин и друзья практически доели свои тортики, как в зале, что был наполнен гомоном, резко всё смолкло. ЧанМин поднял голову, чтобы поинтересоваться, что же произошло, что могло заставить группу болтунов остановиться. В дверях, ведущих из служебного помещения в зал, улыбаясь, стоял молодой человек, тот самый, что поразил своей красотой Шима ещё в парке развлечений.       «Ну вот, опять», — пронеслось у парня в голове. Он начинал паниковать. Все усилия нескольких дней насмарку. Только Мин начал успокаиваться, уверяя себя, что дважды встретиться в большом городе нереально, как судьба вновь столкнула их.       — Уважаемый мастер, мы хотели бы поблагодарить Вас за Ваши прекрасные творения в области кулинарии, коими мы имели честь сегодня наслаждаться, — вновь начал свою витиеватую речь представитель весёлой компании. — Но мы даже представить не могли, что человек, потчующий посетителей данного заведения подобными восхитительными сластями, сам необыкновенно красив, — тут же раздались одобрительные возгласы, подтверждающие слова оратора, причём доносились они со всех концов зала.       СонМин и КюХён с удовольствием присоединились к последовавшим после слов аплодисментам. Виновник подобного ажиотажа стоял, смущённо улыбаясь, щёки его порозовели, он то и дело кланялся посетителям направо и налево. ЧанМин, оглядев зал, тоже покраснел, но лишь от ощущения какой-то необъяснимой ревности. Ему хотелось, чтобы все улыбки красивого кондитера, что сейчас расточались всем находящимся здесь, предназначались только ему. Шиму стало стыдно, он никогда не думал, что чувство собственничества может взять над ним верх, а в данном случае оно вообще было необоснованно, ибо молодой человек даже не был с ним знаком.       Уже давно в помещении всё стихло, кондитер снова скрылся за дверью, ведущей в служебные помещения, но Минни ничего не замечал: он всё ещё витал в облаках, находился под властью грёз, где вместе с золотоволосым ангелом кружился в водовороте чувств…       — Земля вызывает ЧанМина, — перед лицом Макса замелькала ладошка СонМина. — Ты где, друг? Да включишься ты наконец?!       Парень почувствовал, как его больно ущипнули за бедро. Вздрогнув, он посмотрел на товарищей, затем огляделся вокруг и тряхнул головой.       И опять потянулись дни, наполненные мечтами о божественно выглядящем кондитере. Уже не только во сне, но и наяву парень грезил: ему казалось, что мягкие губы ласкают его, достигая самых заветных уголков, руки Мина все время гладят эту кожу цвета белого мрамора, по нежности напоминающую китайский шёлк. Просыпался он неизменно на простынях, украшенных влажными пятнами характерного цвета. Это казалось наваждением, спасения от которого никогда не будет. Несколько раз Мин уже был готов бежать в то заветное кафе, дабы просто наброситься на предмет своих воздыханий, но в последний момент всегда срабатывал своеобразный стоп-кран. Вопрос «а нужен ли ему?» выбивал почву из-под ног, заставляя засунуть все свои желания подальше.       Макс стал несколько нелюдим, старался как можно меньше встречаться с друзьями, ибо все их беседы заканчивались одинаково: парни интересовались, что с ним случилось, а Шим, избегая смотреть им в глаза, отвечал, что всё в порядке, и тут же сбегал, чтобы дома снова начать дрочить, видя светлый образ, стоило лишь закрыть глаза. Через неделю ему казалось уже, что член скоро сотрётся от такой частой атаки. Благо родителей не было дома: они уехали на остров Чеджу, чтобы побыть там наедине, считая, что Минни уже довольно взрослый мальчик и может обойтись без постоянной опеки.       Шим решил напиться, дабы заглушить спиртным своё наваждение. Затем пьяному парню пришла в голову весьма оригинальная мысль пойти покататься на крытый искусственный каток. Едва ступив на скользкую поверхность, он не мог собрать свои ноги: те так и разъезжались, заставляя хозяина всё глубже садиться на шпагат. И вот когда Мин уже практически чувствовал, как трещат по швам брюки (или мышцы?) в очень интересном месте, кто-то всё-таки решил прийти ему на помощь. Сильные руки, схватив парня подмышки, дёрнули вверх пьяное тело. Ноги сошлись, но тут же, перекрестившись между собой, заставили хозяина крутануться и упасть на своего потенциального спасителя, ставшего теперь подушкой, смягчившей удар о холодную неприветливую сегодня ледяную поверхность. Сфокусировав взгляд на горе-спасителе, Минни вдруг испуганно икнул, ибо под ним лежал ОН, тот, о ком грезил во сне и наяву. Не в силах больше терпеть, Шим, не теряя драгоценного времени, не давая живому матрасу прийти в себя, неумело впился в губы, о которых мечтал все эти дни. И таким сладким показался ему этот поцелуй, что он готов был прямо там потерять сознание.       — Знаешь, сколько я мучаюсь? — прошептал пьяный мальчик. — Ты преследуешь меня везде.       — Малыш, ну что же ты, как же тебя так угораздило напиться? — вопрос, казалось, не услышали, а мягкий голос обволакивал, убаюкивал, хотелось слушать и слушать безостановочно.       Мин смутно помнил, как они вышли с территории катка, даже не заметил, как на его ногах вместо коньков появились кроссовки. Не помнил, как они ехали в такси, но помнил, как нежный голос, жарко шептал ему на ухо:       — Подожди, солнышко, скоро приедем, потерпи ещё немного…       И вот они вошли в жилище. Чьё? Да не всё ли равно, если рядом тот, с кем хочется всегда быть рядом… Вот его завели в комнату, в которой голос эхом отражается от стен — ванная. И тут буквально ледяной душ ударил упругими струями по всему взбудораженному существу. Одежда намокла, неприятно липла к телу, но холодная вода заставила прийти в себя, практически выгоняя из организма алкоголь.       — Ну, что, пришёл в себя? — не смотря на подобную почти зверскую экзекуцию, голос всё так же был полон беспокойства.       Кивнув в ответ, трясущийся от холода Минни попытался выйти из ванной, и ему помогли всё те же сильные руки, которые ловко сняли практически всю мокрую одежду, бросая её на пол, укутывая мальчика в теплый махровый халат, пахнущий почему-то ванилью. И Минни, вдыхая этот запах, понял, что теперь тот всегда будет ассоциироваться у него с одним-единственным человеком.       А потом парня уложили в постель. Прохладные пальцы дотронулись до щеки, потрепали по голове. Минни схватил эти пальцы, прижал к груди и зачастил, пытаясь высказаться, пока хмель ещё немного кружил голову, и боясь, что, если отложить объяснение на потом, смущение возьмёт своё и запечатает уста:       — Постой, выслушай, прошу. Я, может, потом больше никогда не смогу повторить то, что скажу сейчас. Знаешь, мне кажется, я люблю тебя давно, с первой встречи. Ты даже не знаешь о ней… там, в парке развлечений. Твоя красота просто поразила, ты был так похож на…       — Эльфа, — улыбаясь, закончили за парня.       — Так ты помнишь?       — Тебя — нет, но восклицание «эльф» запомнил, так меня ещё никто не называл, — всё так же улыбаясь, произнёс молодой человек.       — Значит, я был первым, — задумчиво протянул Чанмин.       — Да.       — Хотя теперь уже неважно. Ты стал моим наваждением, я вижу тебя во снах, слишком откровенных, слишком эротичных. Я практически перестал вылезать из постели, чтобы…       — Малыш, успокойся…       — Нет, дай мне договорить, — перебил Минни, — не перебивай, пожалуйста. Я понимаю, что ты можешь презирать меня за подобное признание, ведь я даже не знаю о твоей ориентации, но больше держать всё в себе нет сил. Иначе я просто сойду с ума. Ты похож на ангела, такого светлого, доброго. А эти губы, — ЧанМин дотронулся пальцами до пухлых упругих створок, за которыми сейчас спрятались зубы и юркий язычок, — эти губы такое вытворяют в моих снах… — он даже застонал, вспоминая некоторые особо пикантные моменты. POV Джуна       Ну, вот, отдохнул, называется. И чего этому пьяному парнишке понадобилось на катке? Зачем пришёл, лёд полировать? Вот уже полчаса я наблюдал за мальчишкой, что не мог собрать свои ноги, пытаясь не сесть на шпагат прямо здесь, посреди площадки. Со стороны всё это выглядело довольно смешно, но всё же жаль было парня: не хотелось, чтобы он застудил свою пятую точку, весьма, кстати, аппетитную, которая так и стремилась встретиться с горизонтальной ледяной поверхностью.       Нет, этот клоун точно что-нибудь себе расшибёт. Сам не понял, как за несколько секунд до падения ледового эквилибриста, оказался рядом, придерживая, помогая встать прямо, но куда там… это недоразумение, собрав обе ноги, перекрестило их и, развернувшись по инерции, упало, погребая под собой мою бренную тушку. Боже, как больно-то! Дальнейшие действия мальчишки просто выбили из колеи: этот поросёнок впился в мои губы с отчаянным напором, будто зажевать их хотел. Но, несмотря на характерный алкогольный запах и неумелое «пользование» техникой поцелуя, было довольно приятно. И плевать на зрителей, пусть все идут лесом. Следующие слова дали понять, что поцелуй вовсе не был случайностью:       — Знаешь, сколько я мучаюсь? Ты преследуешь меня везде.       Вот те раз. Кто он? Сталкер? Мне и без него хватает поклонников обоего пола, только и осталось, что с детьми возиться. Я постарался сделать вид, что не услышал его слов.       — Малыш, ну что же ты, как же тебя так угораздило напиться?       Как мы переобувались — это отдельная история. Так как парнишка ничего вразумительного по поводу того, где живёт, сказать был не в состоянии, я решил отвезти его к себе домой, а уж утром решим, что делать. В такси его ещё больше развезло: мальчишка просто улёгся на меня, бесстыдно лапая буквально всё, до чего дотягивались проворные пальчики. То и дело я пытался отодрать от себя его загребущие лапки, неловко улыбаясь водителю, дескать, пьяный, что с него взять. Тот лишь понимающе покачал головой, мол, ну и молодёжь пошла, и больше внимания на нас не обращал.       В дом мне практически пришлось вносить его на руках. Не раздевая, прямо в одежде я закинул его в ванну и включил холодную воду. Знаю, жестоко, но иного выхода уже не видел. Зато результат превзошёл все мои ожидания: он практически протрезвел. А как мило он выглядел, когда я укутал его в махровый халат, не мальчик — мечта, причём мечта педофила. И вот он весь такой хорошенький, раскрасневшийся в моей постели. Мысль билась лишь одна, причём не только в голове: «Валить и трахать». Чего мне только стоило остановить себя, когда руки уже потянулись развернуть этот пушистый кокон. И тут чудо вновь заговорило… Так вот кто назвал меня эльфом. Признаться, подобный эпитет в адрес себя распрекрасного я слышал впервые.       О боже, этот мальчик, что он нёс… какой ангел? Знал бы этот парнишка, что за картинки с его участием возникали в тот момент у меня в голове, сменяя одна другую. Это настолько пошло, настолько грязно выглядело, что я возбудился… Он даже не подозревал, что делал со мной своим признанием, какого ненасытного зверя во мне разбудил. Я старался из последних сил сдерживаться, но все стены, что я воздвиг, пытаясь отстраниться, разрушились, стоило ему коснуться моих губ своими холодными пальчиками. А этот стон. Зачем он так со мной, я же не смогу остановиться… Конец POV       Парни так и не поняли, кто же первым потянулся к губам, но вот уже вся одежда в беспорядке раскидана тут и там, тела сплетались в нетерпеливом танце, пошлые звуки перемежались утробными стонами, в глазах мелькали сполохи огня, зажжённого страстью, что накрыла с головой, погружая в марево, переливающееся всеми цветами радуги, заставляя плавиться в чужих объятиях, кричать, биться в экстазе до изнеможения, до потери собственного «я».       Утро застало ЧанМина в чужой постели. Память услужливо подкидывала самые пикантные моменты вчерашнего вечера. От стыда и смущения щёки парня заалели, но никакого сожаления не было. Напротив, он был рад, что всё же смог объясниться с золотоволосым ангелом. Единственное, что пугало его, — это мысль, что кондитер просто согласился на всё только под давлением самого Мина, и для него эта ночь абсолютно ничего не значила — обычный секс с партнёром, о котором вскоре можно забыть. Встав с постели и накинув на себя халат, Минни пошёл искать ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Всё тело болело, но это была приятная тянущая боль, и она с лихвой окупалась воспоминаниями о страстной ночи.       Быстро смыв с себя все следы вчерашнего безумства, Минни, вновь накинув на себя халат, вышел из ванной и проследовал в сторону кухни, ориентируясь на шум воды и вкусные запахи, что дразнили голодного парня. В животе громко заурчало. На кухне уже вовсю что-то кипело, шипело и скворчало.       — О, ты уже проснулся, — Мину улыбалось его личное солнце, — садись, будем завтракать.