Мертвые звезды

На улице царила прекрасная во всех отношениях зима, а я сидела дома и пялилась в телевизор, поедая мороженое с шоколадной крошкой. Сегодня показывали «Один дома 2», и, собственно, меня не очень волновало мое бесцельное времяпрепровождение. Скоро уже надо будет сесть за подготовку к экзаменам, и я (как и все мы делаем) оттягивала этот момент как могла. Наверное, я должна о другом думать, да? О поцелуе, например. Об Анти… А вот хрен ему! Обойдется, знаете ли. Эти все его штучки и уловочки, повторюсь в миллионный раз, мне уже порядком надоели. Так что пусть делает, что хочет. В пределах (или хотя бы на границах) разумного. Я решила составить его психологический портрет. Ну или хотя бы попытаться предугадать все его действия. В итоге у меня вышло что-то вроде - «он всегда приходит, когда я меньше всего хочу, чтобы меня отвлекали». И сейчас, надо сказать, тот самый момент. Потому, как только Кевин сел не в тот самолет, я мысленно попрощалась с любимым фильмом, ожидая появления Антиангела. - Вставай, собирайся, - я даже головы не повернула. Ну вот точь-в-точь в самый ненужный момент. – Я не буду повторять дважды. Я перевела на него взгляд. Надо же, даже оделся. В смысле, по-зимнему. - Зачем? Мне и здесь хорошо. - Пойдем прогуляемся. Погода отличная. - Ты вообще в своем уме? Он посмотрел на меня удивленно. И действительно, мы же каждый день с ним ходим гулять, друзья не разлей вода просто. И вообще, уже встречаемся, наверное. Надо, кстати, уточнить этот вопрос. Может, и отстанет тогда. - Слушай, - я слизнула стекающую капельку подтаявшего мороженого. – А мы с тобой… встречаемся? Он опять наградил меня удивленным взглядом. Только не смейся, Света, умоляю. - Нужно же нам обсудить тот поцелуй. Вернее, те поцелуи. А то мы уже поди в отношениях состоим, а я и не знаю об этом… Лукавая улыбка коснулась его губ, но глаза оставались серьезными. Наверняка понял, что издеваюсь. Ладно. Он подошел ближе и присел рядом, не сводя с меня внимательного взгляда. Я даже сдержала смех и также серьезно смотрела на него. - А ты хочешь? - Чего именно? – если уж начала, придется продолжать. - Встречаться. Быть со мной. Быть моей. Господи, как же это пафосно звучит! Из его уст особенно. Ладно. Пока рано сдаваться. - Предположим, - я отставила вафельный стаканчик, чуть придвинулась к Анти. – И дальше что? Широкая улыбка озарила его лицо, и парень наклонился ко мне. Совсем близко. Не задохнуться бы. Его дыхание сплеталось с моим. - Самое интересное… - и он поймал мои губы в требовательном поцелуе. Все-таки я задохнулась. Наверное, такова наша бабская натура – привязываться ко всяким отвратительным мужчинкам. Ну ничего, я исправлю положение. Как только он отстранился, мягко улыбаясь и чуть поглаживая щеку большим пальцем, я хмыкнула, отодвинулась, сложила руки на груди и заявила: - Не знаю, как для тебя, а меня что-то все это не очень интересует, знаешь ли. Почему бы тебе не оставить меня в покое, м? Можешь поцеловать кого-нибудь другого. Ту же Лизу, например, - я улыбнулась, вспоминая, как она хотела пообщаться с ним. Я, конечно, не желала ей зла, но после того случая на катке неприятный осадок все еще никуда не исчез. Анти глубоко вздохнул, улыбка медленно затерялась в привычном насмешливом выражении лица. Он молча поднялся и исчез. Я даже удивилась. Как-то он быстро сдался. Через пару минут я, пожав плечами, отвлеклась на фильм и мороженку. А еще через десять рядом со мной что-то словно взорвалось, оконное стекло разлетелось на тысячи мелких осколков, звенящих в полете, и я отключилась. *** Свет нигде не горел. Только продолжал работать телевизор, кажется, показывали повторение «Иронии судьбы». Было чертовски холодно. И все тело ужасно жгло словно от чего-то морозно-острого. Я открыла глаза, сразу же зажмурившись от острой боли рядом с левым глазом. Вдох-выдох. Спокойно. Это всего лишь боль. Надо разобраться, что происходит. Снова открыла глаза. На этот раз медленно, осторожно, стараясь думать о своем дыхании. Рядом со мной было много осколков. Они были везде. Я лежала на полу лицом вниз, и все мои руки были в крови от мелких порезов. Совсем рядом лежала сгоревшая петарда. О нет. Мне разбили окно, вот почему так холодно. Надо вставать. Я попыталась подняться, опираясь на ладони, но тут же со стоном рухнула обратно – в израненные руки впились тысячи мелких осколков. Осторожно, стараясь не касаться голыми руками пола, я поднялась на колени, слыша звонкий шорох перетирающихся друг о друга стеклянных кусочков и чувствуя резкое головокружение. Снег залетал в разбитое окно. Телевизор бросал резкие блики на зеркало напротив. Все лицо было в мелких царапинах, над бровью даже торчал осколок стекла. Губы были в крови. Боже мой, за что? И я вспомнила, за что, и даже попыталась усмехнуться, но тут же зашипела от боли в израненной губе. Надо вызвать скорую и полицию, наверное, тоже. Заметив за спиной диван, я аккуратно оперлась на него предплечьем и поднялась на ноги. Как же, черт возьми, холодно! Сейчас еще и воспаление легких подхвачу. Нажимать на цифры было жуть как больно – видимо, осколки были в ранках. А голос хриплым от мороза. - Приезжайте, пожалуйста… *** Не знаю, как мне удалось доковылять до двери. Из моей ноги вытащили огромный осколок и наложили на пострадавшую часть тела повязку. Я выглядела сногсшибательно. Меня бы сейчас в какой-нибудь типичный американский сериальчик – везде бы вписалась. Идеальная внешность с царапинами на лице и забинтованными конечностями! Теперь надо было менять окно. Правда, женщина-полицейская пообещала найти хозяев петарды по отпечаткам пальцев на ней (видимо, мой вид ее впечатлил), но я в этом по понятным причинам сомневалась. И опять надо было продумывать план отомщения. *** А может, это мне изнасиловать его? Это была последняя мысль моего натерпевшегося мозга. Я уже просто не знала, что такого оригинального можно сообразить, чтобы реально причинить не абы какой вред. Правда, на следующий день меня отвлекли. Не знаю, как, но мои одноклассники узнали о случившемся, пришли ко мне с едой (которую мы тут же и съели), и один из них даже договорился со своим отцом об установке нового окна совершенно бесплатно. Просто его папа работал как раз в такой фирме, но все равно было чертовски приятно, поначалу я, конечно, отказывалась от такого дорого подарка, но потом даже расплакалась от умиления – «считай, это тебе новогодний подарок от всех нас за то, что проверяла наши диктанты перед сдачей с пятого класса!». И все-таки когда я вспомнила, что даже осмелилась подумать об изнасиловании, меня всю передернуло. Еще самой не хватало превратиться в психа. И я решила, что месть буду обдумывать, когда он будет рядом. Если совсем мыслей нет – это единственный вариант. Антиангел вернулся под конец моих новогодних каникул и к началу моего полного выздоровления. Я собиралась вставать и идти готовить завтрак, и, привычно перелезая оставшуюся часть кровати на коленях, я в какой-то момент оказалась сидящей на его бедрах. Отлично. Даже слезать не стала. - Привет, - улыбнулся он. – Как здоровье? - Если не свалишь сейчас, я задушу тебя подушкой, - угрожающе предупредила я, хватая названный предмет покрепче. Он тихонько рассмеялся: - Попробуй, даже мешать не буду, - и положил руки под голову. Я прищурилась. А ведь в самом деле попробую. Даже если тебе не нужен хренов кислород. И я, вспоминая, как это выглядело в фильмах, со всей силы прижала подушку к его лицу, в надежде, что он сейчас начнет биться подо мной от нехватки воздуха и навсегда отойдет на небеса. Но чуда не произошло. Точнее, произошло, но немного не такое – он просто каким-то непостижимым образом оказался лежащим на той самой подушке, и со стороны выглядело, что я, донельзя напряженная и сосредоточенная, склонилась над его ухмыляющимся лицом. Скотина. - Ну как? Хочешь еще раз? Я наградила его убийственным взглядом и слезла с постели, тут же ойкнув от резкой боли – слишком сильно наступила на раненую ногу. Анти сел на кровати. - Ты знаешь, а ведь всего этого можно было избежать, - как бы между прочим отметил он. Я закатила глаза – знакомая песенка. - Просто отстань от меня, - и ушла из комнаты. - Ты же знаешь, что я не могу, - он пошел следом и встал рядом. Я со стоном опустилась на кухонный стул, поставила локти на стол и спрятала лицо в ладонях. Когда уже это все закончится? - Вряд ли это вообще когда-то закончится, - насмешливо улыбнулся он. Я подняла на него глаза. - Но ты же торчишь здесь неимоверно долго и не возвращаешься к себе. Значит, у тебя какие-то проблемы там… Так почему ты не можешь оставить меня в покое, раз все равно уже фактически не работаешь? Он бросил на меня быстрый пораженный взгляд и тут же отвел глаза, но я успела это заметить. Не ожидал, что я угадаю. Антиангел оперся локтями о стол, наклонившись, теперь его лицо было на одном уровне с моим. - А мне, может быть, нравится это делать, - он покрутил прядь моих волос кончиками пальцев. – Нравится издеваться над тобой, пытаясь сломить и подчинить себе. Понимаешь? Я вздохнула, но отодвигаться не стала. - Ты ведь в курсе, что это болезнь? - Мне все равно, - широко улыбнулся он. – Представится случай, и ты знаешь, что я с тобой сделаю. Это прозвучало достаточно холодно и равнодушно, чтобы мурашки пробежались по коже, и я вспомнила его слова в новогоднюю ночь. И сработала защитная реакция. - Ты этого не сделаешь, - шепотом сказала я, глядя ему в глаза со всей твердостью. Его улыбка стала еще радостней, взгляд вместе с тем оставался все таким же отрешенно-ледяным. - Сделаю, Вета. И ты это прекрасно знаешь. - Черт бы тебя побрал, психованный ублюдок! – прошипела я ему в лицо, поднимаясь. – Твои хреновы бессмысленные угрозы меня не волнуют. Если бы так хотел – уже давно бы сделал. - Может, я затягиваю удовольствие, чтобы насладиться твоим страхом… - И я все равно тебе не нравлюсь, - попыталась испробовать последний аргумент. - О, это совсем неважно, - его улыбка на миг стала теплой. - Делай сейчас, если хочешь, - я уперлась ладонями в бока, всем видом показывая решительный настрой. На самом деле, я не понимала, что вообще происходит. Мне тут изнасилованием угрожают? Катастрофа. До чего же я дожила… - Всему свое время, - подмигнул мне Анти, уходя. - Только посмей тронуть меня и клянусь, я убью тебя. Живого места не оставлю на твоем поганом теле и на душе тоже. Я знала, что говорила это жестко и твердо, будучи полностью уверенной в своих словах и сейчас не боясь ничего. Однако ответом мне был лишь его тихий удаляющийся смех.