Болезнь - уважительная причина, чтобы сказать "Я люблю тебя"...

      — Не желаю, — хрипло произнёс больной и, нежно схватив её за руки, потянул за собой, а потом бесцеремонно завладел её губами, при этом нетерпеливо блуждая по девичью телу, изучая плавные изгибы, и тем самым пытаясь отыскать ненавистную на данный момент застёжку топа.       Возбуждение огненной вспышкой в сию же секунду освободило потаённые желания обоих. При этом воспаляя внутреннее пламя до таких высоких температур, что каждое прикосновение, каждое дыхание сносило крышу, и каждый из двоих терял рассудок, стоило лишь ему или ей коснуться оголённого участка тела.       Они слились в страстном поцелуе, прильнув, друг к другу.       Их дыхание было одним.       Их сердца бились в унисон.       — Чёрт! — вырвалось из уст Учиха, когда он так и не сумел отыскать застёжку на топе куноичи.       Сакура в ответ лишь улыбнулась, а потом тихо засмеялась, понимая, что мужчина таки не сумел добиться желаемого результата.       От того, что его напарница сейчас смеялась над ним и его попытками, Итачи пришёл в ярость.       — Сними! — потребовал, нет, приказал он тут же, — или же я попросту его разорву на части и тебе, — на этом слове гений клана снизил свой голос до шёпота, — придётся ходить без него.       — Что? — возмущённо парировала она, тут же скрестив руки на груди и наигранно — злобно посмотрев на него. — Ещё чего! — запротестовала ниндзя — медик. — Тогда ты ко мне вообще на километр не подойдёшь.       — Ну, смотри, сама напросилась, — тихо прошептал нукенин, а потом вновь увлёк девушку в долгий поцелуй.       Медленно опустив и аккуратно положив напарницу на импровизированную кровать, Итачи короткими поцелуями спустился вниз по щеке на изящную шею, где ясно было видно, как под кожей билась жилка.       Харуно, ничего не понимая, где она и что делает, а главное с кем, чисто следуя проснувшимся инстинктам, которые до сего момента были сокрыты глубоко внутри и мирно спали, запрокинула голову назад, тем самым подставляя оголённый участок кожи под умелые и сильные губы напарника.       Не теряя ни секунды данного им времени, он тут же прикусил кожу на том месте, от чего медик издала тихий, но такой приятный для его слуха, стон.       Учиха оставил явный след, ясный отпечаток того, что она его, который говорил о том, что данная дикая и порой необузданная особа принадлежит лишь ему одному и больше никому. И пусть хоть кто — нибудь посмеет коснуться её, обратиться с ней не так, как положено, он тут же снесёт голову с плеч, не задумываясь, будь даже на месте «противника» его любимый младший брат.       Делить куноичи он ни с кем не собирался!       Учиха никак не мог совладать с собой и своими чувствами, а также своими ощущениями, которые, словно кипящая лава вулкана, изверглись наружу, оголив его, будто нерв.       Сквозь тонкую сетку своего топа девушка ясно чувствовала все изгибы тела представителя истреблённого клана, все выпуклости мышц на его широкой груди и плоском животе, а также Сакура очень хорошо ощущала начавший твердеть бугор его мужского достоинства, который упирался ей прямо в живот.       «Харуно, чёрт побери! Возьми себя в руки! — кричал её внутренний голос, который хоть как-то старался обернуть всё происходившее вспять и образумить свою хозяйку. — Ты не видишь, что дело приобретает слишком крутой поворот?! Пора всё это завершать, иначе последствия ожидают быть не самыми приятными!»       — Ну, почему же не самыми приятными? — недоумевала она, ощущая, как мужская ладонь легла ей на талию и постепенно перемещалась вверх. — Я бы так не сказала…       Может быть, в другое время Харуно была бы смущена до предела, а скорее всего, была бы напугана этим неожиданным открытием, или же разозлена, словно неистовая фурия, ибо такие «дела» мало волновали куноичи до сей поры. Но сейчас, когда она уже была на грани, когда она уже была распалена, девушку ничто уже не могло смутить или, тем более, остановить.       Решение уже было принято, и отступить на полпути она не собиралась.       Да и если быть честной, не желала.       Единственного, кого сейчас она желала — так это Итачи Учиха, её единственного и неповторимого напарника, её спасителя.       Ей нужна была его уверенность, его непоколебимая сила, и как бы странно это не звучало, нежность и ласка.       Все правила приличия, моральные устои вдруг стали для Харуно несущественными и даже потеряли какой-либо смысл.       Да, медик понимала, что эта длинная и обжигающая страстью ночь закончится и настанет новый, самый обычный день. И тогда, скорее всего, девушка будет жалеть о случившимся, она будет жалеть о том, что так неразумно пошла на поводу своих же желаний.       Но это все будет завтра, а пока…       Не отдавая себе отчёт в собственных поступках, напарница подалась вперед, навстречу Итачи и, положив руки на его широкие плечи, прильнула к нему всем своим телом.       Весь её вид отражал полное согласие с тем, что должно было произойти между ними.       В тёмных глазах нукенина читались нежность и в то же время дикое желание, а в её — немая мольба о продолжении.       «Сакура Харуно! — грозно прорычала Иннер — Сакура. — Да приди ты уже в себя, наконец! — второй голос так и вмешивался в любовные дела двоих, тем самым сея семя противостояния внутри куноичи. — Прекращай немедленно! Я кому говорю?!»       — Ксо, что же я делаю? — вдруг опомнилась ученица Гондайме, словно её окатили холодной водой из ведра, а всё благодаря внутреннему голосу, который продолжал настойчиво пробиваться сквозь пелену желания и страсти, не сдаваясь, следуя своей цели.       — И-ита-чи, прек-ра-ти, — сквозь тихие стоны, произнесла ниндзя-медик, отперевшись в его грудь своими руками, тем самым пытаясь оторвать ненасытного мужчину от своего тела.       — Наверное, я люблю тебя… — неожиданно произнес Итачи, чем сумел ввести в ступор ученицу Пятой Хокаге.       — Что? — переспросила Сакура, решив, что ей это все послышалось, и Учиха ничего не говорил по этому поводу.       — Я люблю тебя… — повторил он, словно был в неком бреду.       Последние слова были произнесены так, как будто он и сам не был еще уверен в своих чувствах по отношению к своей напарнице.       Но всё же он их сказал, хоть и пребывал в неистовом жаре своей простуды.       Но это не имело никакого значения для Харуно. Главным для девушки было то, что это было признание, пусть даже и сказанное не вполне уверенным тоном, но оно всё — таки прозвучало…       — Я и не думал, что такое любить по-настоящему, — говорил Учиха, обдавая горячим дыханием ухо медика. — Но теперь я знаю, что значит быть вместе с тем, кого любишь всем сердцем…       И Сакура, не отдавая себе отчёта, отдалась новым ощущениям, которые захлестнули её, особенно после тех слов, что совсем недавно сказал наследник Шарингана.       Отпрянув от желаемого тела девушки, Учиха окинул её своим темным взглядом.       — Присядь… — попросил он, когда лечащий врач запротестовала от того, что желанный на данный момент мужчина отстранился.       Она не могла понять зачем, но все же выполнила то, что потребовал ее напарник.       А все для того, чтобы…       Рот её приоткрылся от изумления, когда мужчина все же стянул ненавистный топ с девичьего тела и нежными, аккуратными движениями коснулся обнажённой груди.       Их тела пылали от жарких ласк и поцелуев, кровь вскипала, а мысли уносились в неизвестном направлении, где не было места тревогам и заботам, а царило лишь всепоглощающая страсть.       Эта ночь навеки соединило их судьбы, их души, их тела.       Итачи долго шёл к этому решению, и не решался прежде сделать первый шаг на пути их сближению. Оттягивал момент признания в своих чувствах, не смел даже допустить вероятность интимной связи.       И вот, наконец, это свершилось!       Скорее всего, это сама Судьба решила все за них, да и болезнь оказалась прекрасным поводом для того, чтобы сказать: «Я люблю тебя».       Жалеет ли он об этом?       Пожалуй, нет.       А жалеет ли Харуно?       Тоже нет!       Сакура доверчиво прильнула к плечу своего, как оказалось на деле, возлюбленного, и погрузилась в глубокий сон.       На душе у девушки было легко и приятно, как никогда за последние несколько месяцев их совместного путешествия.