Вопрос физиологии

Томас вытирал шею жестким полотенцем, когда послышался мягкий стук двери и в раздевалку вошел Ньют. Посетитель, которого несчастный Томас сейчас совсем не хотел видеть. А вот Ньют, кажется, был ему очень рад. Даже улыбался приветливо. - Эй, ты чего не подошел? – Томас вылупился на него, как птенец на курицу, и Ньют рассмеялся своим особенным, покровительственным тоном. – Да ладно тебе, Томми. Чак сразу же догнал, что ты не станешь идти ко мне по доброй воле и рассказал обо всем. Мысленно пообещав себе закрыть Чака в сортире на ближайшее столетие, Томас еле слышно выдавил: - Ньют, я... не могу вот так. - Не стремайся, – совершенно равнодушно махнул рукой Ньют, подступая к нему и запуская руку в карман. – Знаешь сколько таких как ты через меня прошло? Шесть десятков! Томас был еще новичком в порядках Приюта, но одно он мог сказать точно: в нормальном мире никто бы не стал гордиться званием полигонной шлюхи. - Эээ... круто. Вернее, не очень. - Нам тут не нужны споры с физиологией. И так проблем навалом. - Ты уверен, что это необходимо? – издал последнюю попытку отговорить и себя, и решительно настроенного друга Томас. Он надеялся, что идея покажется Ньюту замечательной, но тот, напротив, начал понемногу закипать. - Слушай, это твоя проблема, а не моя, ясно? И то, что я по доброте душевной тебе помогаю, не значит, что я обязан тебя уговаривать. Томас мгновенно почувствовал себя дождевым червем. Ньют из.. чувства мужской солидарности? помогает ему, а он, Томас, еще и нос воротит. - Прости, прости. Ну... ладно. И он, зажмурившись, как перед прыжком, притянул Ньюта к себе за затылок и поцеловал. Бедный бывший Бегун и пискнуть не успел, только руки резко назад отбросил, будто боясь к нему прикоснуться. И рта не раскрыл. Томасу медленно, но верно, становилось очень плохо. Он все продолжал прижиматься к губам Ньюта и понимал, что так не должно быть, что они делают что-то очень неправильное. Отстранившись, он взглянул на пришибленного Ньюта, чтобы глазами спросить как сделать ему приятно, но Страж вдруг внезапно фыркнул и звезданул его по уху. - Какого хрена? – вскрикнул Томас, потирая ухо. - Действительно, какого хрена, Томми? Ты мне, может, и нравишься, но не настолько, чтобы из-за тебя изменять Алби. - Прости... что? - Не знаю какие у тебя с этим проблемы, но вот твои таблетки, – он вытащил из кармана брюк пластину и запихнул ему ее в ладонь. – А теперь, будь добр, не подходи ко мне до конца дня. У меня моральное потрясение. Все еще шокированный, Ньют поспешно унес свою тощую задницу из раздевалки. - Эй, Томас! Томас! – проорал Минхо через весь коридор уже задыхающимся голосом. Томас дернул головой в его сторону и так резко остановился, что поднял кроссовками пыль. Минхо был уже в пятидесяти метрах от него, Страж Бегунов заметно отстал. - Ты чего копаешься? – заорал в свою очередь Томас, сложив ладони рупором. - Тащи свою задницу ко мне! Вот здесь Томас мгновенно растерял запал бежать дальше и, с отчаянно краснеющей шеей, поспешил к Минхо. Страж упер руки в бока и смотрел на него исподлобья весьма недружелюбно. Ему бы еще дым из носа – настоящий техасский бык. Агрессивный и опасный. - Ай! – действительно опасный. Томас потер уже дважды пострадавшее за день ухо и обиженно насупился. - Если бы ты слушал меня, а не летал в заоблачных ебудалях, то знал бы, что мы сейчас останавливаемся на перерыв. Томас ничего не ответил и продолжил обиженно тереть ухо. Грубый (грубый, грубый, грубый!) Минхо и не собирался извиняться за оплеуху, он лишь упал на землю под стеной и стянул рюкзак с плеч. Томас постоял пару секунд столбом, но урчащий желудок известил его, что он не смеет долее строить из себя принцессу, и юноша упал рядом с другом, уже жующим сандвич. - Ты чего такой пришибленный? – с полным ртом поинтересовался Минхо, глядя, как вяло Томас достает свой бутерброд. - Я не пришибленный, – огрызнулся парнишка, с трудом проглатывая хлеб. Но кем был бы Минхо, если бы дал другу спокойно поесть? - Тебя что, гривер поимел в душе? – Страж захохотал, донельзя довольный своей шуткой, а бедный Томас подавился своим несчастным сандвичем. – Ты оттуда желтым вышел. - Никто меня не имел, – пробубнил Томас, стараясь сосредоточиться на еде. Но, действительно, кто такой Минхо, чтобы оставить человека в покое? Бегун наклонился к самому его уху и положил подбородок на плечо. - А хотелось бы? – шепнул он, обдав горячим дыханием ушную раковину Томаса. - В душе я сделал просто ужасную глупость и буду рад, если ты не станешь распускать свой грязный язык хотя бы сегодня. Минхо хрюкнул и опять отстранился, садясь рядом с ним. - И что же ты такого сделал? Давай, Чайник, я твой друг все-таки. Да, Ньют тоже его друг, как ни странно. Томас подозрительно сощурил глаза и, прожевав остатки бутерброда, снова заговорил: - А у тебя случайно нет мыслей сексуального характера в мою сторону? - Чегооо? – узкие глаза Минхо с достоинством догнали размер европеоидной расы. - Тогда ты представляешь как я чувствовал себя, целуя Ньюта сегодня в душевой. - Ты... чегооо? Скрепя сердце и спрятав от колена Минхо свои яйца подальше, Томас рассказал ему о сегодняшнем происшествии во всех подробностях. В итоге, у Минхо чуть задергался глаз. - Смотри, чтобы Алби не узнал, – пробормотал он и демонстративно похлопал его ладонью по ширинке. Томас чуть было не застонал от дибильной реакции своего тела на дружеское прикосновение. – А то кастрирует же. - Да и пускай. Зачем он мне, если нет применения? И тут Минхо расплылся в широченной чеширской ухмылке и присел перед ним, игриво стрельнув глазами. - Можно найти, – парнишка непроизвольно облизал губы и приглашающе приподнял брови. – Хочешь? Так, Томас, держи себя в руках. Какая полная двусмысленных намеков жизнь! Или это просто он такой извращенец?... - Я сейчас опять неправильно пойму. - Все ты правильно поймешь. Ох, вот да, Минхо целуется лучше Ньюта. Или Томас просто никогда не был в пассивной роли? Потому что это определенно пассивная роль, когда чужой мокрый язык хозяйничает у тебя во рту. Так, Томас, заткни мысли за пояс и лови кайф. Тем более не так уж и тяжело ловить кайф, когда ты в руках целой горы твердых мышц. Томас уверен, что в прошлой жизни он очень любил крепкие объятия. Он привалился спиной к стене и взял лицо Минхо в свои руки, скользя от подбородка к затылку и смыкая пальцы в его иссиня-черных волосах. Минхо удобно устроился между его разведенных ног, уперев руки в землю возле его бедер, и усиленно завоевывал рот Томаса. Целоваться с Минхо – совсем не то, что с Ньютом. Не считая, что Ньют не отвечал, а Минхо грязно насиловал его рот, у Минхо были губы жарче, язык – влажный и скользкий, и он явно очень старался. Томас никогда не был в пассивной роли, он в этом уверен, но рука, дернувшая его на пол и стащившая с него штаны не была неуместной. Конечно, немного стремно было упираться в стену руками и отставлять задницу, выгибаясь в пояснице. На смачивании чужих пальцев своей слюной стало чуть легче, ведь Минхо терся сзади между его половинок и прихватывал его поперек живота и позволял чувствовать себя не столь одиноким. Томас вообще охренел, когда против своей воли захныкал, прося перестать дразнить, водя около дырочки, но, боги, когда Минхо вошел своими грубыми пальцами и довольно быстро отыскал в нем точку, Томас просто застонал в голос и почувствовал себя отвратительно неполноценным. Неполным. Если бы Томас был в адекватном состоянии, он бы изо всех душевных сил надеялся, что никому из Бегунов не придет в голову зайти в их сектор. Но он терялся в крепких руках Минхо и перед глазами у него плыли пятна. Единственное на что он был сейчас способен – это низко стонать, заставляя Минхо долбить ему до резких влажных шлепков яиц по заднице, и подмахивать, пытаясь насадиться на толстый член поглубже. Перед выходом из коридора Минхо удовлетворенно шлепнул его по заднице и вышел первым. Томас и не замечал какую широкую лыбу давил, пока его не окликнул Чак. - Ты чего такой довольный? – с подозрением поинтересовался приютель, едва Минхо скрылся в Картографической. Томас прогнал тупую улыбку с лица и попытался придать моське серьезное выражение. - А тебе чего? - Просто после ньютовых таблеток такими удовлетворенными не ходят. Томас усмехнулся своим мыслям и достал из кармана пластину с капсулами. Нетронутую. - Держи, – с достоинством вложил в ладонь ошарашенного мальчика таблетки Томас. – Мне больше не понадобятся.