Десять смертей Дирка Страйдера

Терези была его первой любовью. Звучит пиздецки пафосно, но это — правда. Они познакомились еще в школе, на очередной вечеринке у Гамзи дома; Макара много о ней рассказывал, но он трепался обо всем на свете, поэтому Каркат не придал его словам особого значения, а потом увидел ту-самую-Терези вживую и… ничего сверхъестественного, нахальная и немного странноватая девчонка, именно так и подумал Каркат, но на утро не смог выкинуть ее из головы. И на следующее утро тоже. Прошла неделя, он старательно (и безуспешно) гнал мысли о Тизи Пайроп, ненавидящей несправедливость и зануд, шепелявящей, когда пьянеет, и носящей тяжелые черные ботинки даже летом. Он написал ей под каким-то натянутым предлогом, мол, «давай я покажу тебе заброшенную гостиницу неподалеку, там клево, а еще у меня есть пиво». Она пошутила, что Каркат — маньяк, который заманивает ее в свое логово. — Бля, я не собирался тебя убивать. — Маньяк ответил бы точно также. — Я собирался поцеловать тебя. — Чего?.. Они провстречались два с половиной года. Съехались сразу после окончания школы, Терези поступила на юрфак, как всегда хотела, а Каркат взял год перерыва от учебы, чтобы разобраться с бюрократическим адом. До этого он жил с опекуном в лице дяди, все было не так плохо, но он отсчитывал дни до совершеннолетия, чтобы, наконец, получить свое скромное наследство и свалить куда подальше. Тем же летом он устроился на свою первую работу в неплохую закусочную, сутками делал бургеры и жарил картошку, и ему даже нравилось. Не приходилось ни с кем разговаривать и не было необходимости улыбаться ради чаевых, единственное, что сеточка для волос выглядела просто отвратительно. Но это можно было пережить. Вот чего пережить было нельзя, так это ежедневные ссоры с Пайроп. В большинстве случаев их зачинщиком был сам Каркат, но он не хотел, ей богу не хотел, он л-ю-б-и-л Терези, но иногда все в ней казалось неправильным. Как она обсуждает фильм прямо во время сеанса в кинотеатре, и люди недовольно оборачиваются и шикают, а она продолжает говорить, что «в книге было по-другому». Как она курит, наполняя квартиру дымом, а Каркат в тысячный раз намекает ей, что пора бросить курить, но она не слушает. И, конечно, как она плодит свои бесконечные флаконы с духами. Вантас думал, что это абсолютно бесполезное хобби, для него лучший запах — это запах без запаха, а она считала, что он не уважает ее и ее интересы. Может, для Карката любовь — это желание сделать человека лучше, и-д-е-а-л-ь-н-е-е, неужели, это так плохо?.. Терези бы раздраженно ответила: — Да, блять, да, Каркат, это плохо, это вообще нихуя не любовь. Кажется, такой была их последняя ссора. Предсказуемый, закономерный итог; первая любовь редко заканчивается хэппи-эндом. Вантас думал, что для него это в прошлом, пока не поймал себя на том, что мысленно говорит о ней в настоящем времени. Бля. Отсутствие Пайроп не ощущалось таким критичным, как в самом начале их отношений, когда даже неделя без нее казалась невыносимой пыткой. В его жизни появилась сначала работа, наследство, затем университет, новые знакомые и друзья, а когда он встретил Дэйва… вся его жизнь ускорилась в разы. Каркат будто летел на полной скорости по пустой дороге, опьяненный чувством свободы, он мало уделял внимания своим (и уж тем более чужим) переживаниям. Он не заметил, как единственной целью стало бежать. Ситуация с Гамзи и Терези — подножка на марафоне, отсутствие кислорода в легких, Каркат одновременно расстроен, зол и в ступоре. Не то чтобы он считал, что его бывшая должна больше не заводить отношений и уйти в монастырь, конечно же нет, но начать встречаться с его самым давним и самым близким другом, серьезно? Сначала без предупреждения заявиться к нему домой, стрелять в Дэйва глазками, делать вид, что она — звезда нахрен вечеринки, а после (почти наверняка от скуки) склеить Гамзи. Вау. В этом вся Терези Пайроп. Каркат врал себе, когда говорил, что простил ее за то, что она оставила его тогда. Но, может, Дэйв прав, и Каркат должен порадоваться за ребят, отбросить обиды, похоронить несбывшиеся ожидания, может, стоит попробовать не проебать того, кто рядом сейчас?.. да, они со Страйдером в каком-то смысле подходят друг другу, со всеми этими семейными трагедиями и неприкаянностью, он понимает Карката на том уровне, на котором Терези никогда не понимала. Но понимает ли Каркат Дэйва?

« Говорю себе, что не пойду туда, Но я знаю, что не послушаю, Пытаясь отмыть всю пролитую мной кровь. Эта страсть — наше общее бремя, Двое грешников не спасутся одной молитвой, Души связаны, переплетены гордыней и виной. »

Дирк в спешке собирается, натягивает черную футболку, прилипающую к влажной коже, брызгает любимые духи на шею и запястья; от его экзистенциального кризиса не осталось и следа. Он решил, он все решил. С этой решимостью он садится в такси, с этой решимостью называет незнакомый адрес, и с этой решимостью пишет Дэйву, когда машина пребывает на место назначения. Я тут. ща спущусь Дэйв выпивает стакан залпом. Он без понятия, что ему говорить. Типа — Привет, бро. Ты приехал, чтобы сказать, что между нами никогда больше ничего не будет? или — Бро, между нами никогда больше ничего не будет. или — Умоляю, не говори, что это конец. Мы должны быть вместе. Правда ведь должны? Вместо всего этого — тишина. Дэйв не выдает ни звука, просто замирает, судорожно втягивает в себя воздух и пялится на Дирка. В Дирке все как всегда, не считая ярко-красной сеточки полопавшихся капилляров и небольшой щетины. Обычно он бреется каждое утро, Дэйв не уверен, что хоть раз видел его таким. — Привет, — говорит Дирк. Дэйв рефлекторно хочет его обнять, уткнуться ему в плечо, но за спиной раздается шепелявое: — Боже, вы что, близнецы или типа того? Терези выглядывает из-за двери. Нет, на самом деле они не одинаковые. Разный рост, разные оттенки волос, разные носы, но в полумраке сходство кажется поразительным. — Не-а. — У нас вообще матери разные, — подчеркивает Дирк. Девушка с любопытством их разглядывает. Когда старший Страйдер идет мимо, она принюхивается; он пахнет как Дэйв. — Но пользуетесь вы одним парфюмом и гелем для душа. — Невероятное обоняние, — смущенно бормочет он. — Это я перекурил или у вас лица одинаковые? — Гамзи стоит в проходе с бутылкой. — Ха, я также подумала, — улыбается Терези.