И неба было мало, и земли

– Женя, а ты в отпуск собираешься? – Не сейчас, мам. – Почему не сейчас? Чего ты ждёшь? Сезон закончился, слава Богу! Тебе надо отдохнуть. На тебе лица нет, сынок. – Есть на мне лицо, мам! Пап, скажи ей! И отдыхать я собираюсь. У Лёхи тоже скоро отпуск… через неделю… и… Что такое гробовая тишина? Вот что-то похожее. Что-то равное тому, что сейчас сгустилось, собралось вокруг меня. Не дало закончить фразу… которую не стоило и начинать. Хотя… Да почему, собственно? Что такого я сказал? Я не хочу никуда ехать один. Я не хочу отдыхать без Лёшки. Я с ним живу. И невозможно же всё время… как на вулкане… – Мам… – Да, Женя, я не хочу знать, когда у него будет отпуск! Не хочу! И я просила тебя… – Просила что, мам? Не хочешь знать, тогда не спрашивай! Я так тоже… не могу! Почему я всегда должен думать о том, что и как сказать? Почему ты меня вечно заставляешь выкручиваться, изворачиваться? Что я такого сейчас сказал? – Ничего ты не сказал! Ты нам вообще ничего не говоришь! Вот! – мама хватает со стола какую-то газету. – Я в газете прочитала, что тебе в машине стёкла побили опять! В газете! Ты мне ни слова не сказал! Это ерунда, по-твоему? А если тебя убьют завтра? – Мааам… Сколько раз я тебе говорил, не читай ты этих газет! Не побили мне никакие стёкла. И никто меня не убьёт. Кому я нужен? – Не побили?! А чья это машина?! Тоже не твоя? Отнекиваться глупо. На фотографии в газете, которая теперь у меня прямо перед носом, действительно моя машина… – Моя. Машина моя. И у моей машины разбито лобовое стекло. И это ерунда. Это глупости. Мы его давно поменяли. И забыли. Рассказывать не о чем. – Женя, как ты не понимаешь? Неужели ты действительно не понимаешь? Это опасно! Я ночей не сплю! Всё думаю, думаю… Вчера – стены в подъезде. Сегодня – стёкла в машине. А завтра? Завтра тебя кто-нибудь подкараулит на улице! Ты каждый день жизнью рискуешь! – Боже, мам! Ну что ты такое говоришь? Ну какой жизнью? Что ты придумываешь себе? Ночью надо спать, а не… думать вот это всё! – А я не могу не думать! Я теперь всё время только и делаю, что думаю! Может, я ошиблась? Может, надо было увезти тебя в Волгоград? Может, не нужно оно было никому, это фигурное катание? Может, лучше, если бы ты со мной рос, а не как трава в поле? Может, тогда и не было бы ничего? Внутри у меня миллион чувств, и ни одной связной мысли. Полтора года. Я с Лёшкой уже полтора года. И до сих пор… до сих пор не могу объяснить даже собственной матери… что меня можно было хоть на Северный полюс увезти… вообще не привозить в Питер… никогда… даже на экскурсию… можно было выкинуть коньки в ту секунду, когда они попали ко мне в руки первый раз… прямо там… на улице Волгограда… это ничего бы не изменило… просто… я бы не стал фигуристом… но всё равно увидел бы Лёху… пусть по телевизору… но увидел… и… и всё… – Мам… помнишь, когда я маленький был, ты ко мне в Питер приезжала… Когда ещё соседка соседу голову разбила, и у нас всю ночь скорая и милиция в коммуналке толкались? Помнишь? Ты тогда сказала, что у них там такая любовь – до гроба… у соседей. Я потом целый год, наверное, слушал, как они ругаются там, за стенкой, и думал: ну какая же это любовь? Вот у вас с папой – любовь… У Алексея Николаевича с Татьяной Николаевной… А это… то, что за стенкой… это битва какая-то… А потом… потом увидел, как они друг на друга смотрят… Вот они такие, с другой планеты… непонятные, странные… опасные даже какие-то… А любят друг друга так же, как вы с отцом. Понимаешь? И я вот сейчас – как алкоголики эти… Хуже даже. Потому что я даже вам, родителям своим, объяснить не могу… А что ты от чужих людей хочешь? Ты хочешь, чтоб мне стёкла в машине не били? Или ты хочешь, чтобы я… ну, не знаю… не собой стал? Я не могу, мам… Я для тебя всё, что угодно… но не проси невозможного. Я постараюсь о нём не говорить. Но и ты постарайся… не нервничать. И не думай ты всякие глупости. Никто ни в чём не виноват, и никто ничего изменить не может. И не мог никогда. А машина – ерунда. Я тебе правду говорю. Не бери в голову. Всё в порядке со мной будет. Всегда. Я молчу. Она молчит. Отец в соседней комнате и не дышит, кажется. Вот так мы и живём: затаив дыхание. Полтора года уже… – Ладно, мам, я пойду. Мне… – да, что мне? Мне надо Лёшку со съёмок забрать, потому что он без машины. Но тебе ведь нельзя так сказать? Поэтому… – …мне надо идти, короче. Я встаю с дивана. Кошка недовольно щурит глаза. Вот. И ты недовольна! Все недовольны! Один я… счастлив своим «неправильным» счастьем… – Женечка, сынок… Я не даю ей договорить. Не о чем разговаривать. – Всё нормально, мам. Я тоже тебя люблю. Обнимаю. Целую. На одну секунду как будто возвращаюсь в детство. Только на одну… Пожимаю протянутую отцом руку. И, не отпуская, притягиваю его к себе и тоже обнимаю. Я люблю вас обоих. Люблю…