Это моя история

Раз. Тусклая лампа мигает, погружая небольшое помещение в темноту. Два. По коридору за дверью прокатывается дикий смех, от которого кровь стынет в жилах. Три. Молодой человек на постели заходится в ужасающем вопле, отчего миниатюрная медсестричка пугливо отскакивает от койки и прижимает дрожащие руки к груди. — Извините, — лопочет она, покидая комнатку. — Я не могу. Просто не могу. Каштановолосый мужчина смотрит на то, как девчушка удаляется, и не может решиться войти туда, откуда она выскочила. Что-то в его груди отчаянно рвётся туда, но всё остальное его естество вопит в нежелании проходить внутрь. Однако, здравый смысл берёт бразды правления в свои руки. «Ты что, тащился сюда несколько часов для того, чтобы так и не зайти к нему? — вопрошает он. — Это всё ещё твой сын, ты должен помочь ему справиться с этой напастью!» Шатен крепко стискивает кулаки, глубоко вздыхает, проглатывает вставший в горле ком и делает первый шаг. Парнишка на кровати замирает, пристально вглядываясь в такое родное лицо. — Пап? — сипит он. — Здравствуй, Егор, — тихо отвечает ему отец. — Ты привёз её? — юноша буквально трясётся от предвкушения. — Ты привёз Василину? — Нет, сынок, я её не привёз, — на глаза Борисова-старшего навернулись противные слёзы. — Может, пора уже отпустить её? — Что? Нет! Она моя! — заорал мальчишка, пытаясь вырваться из ремней, опоясывающих его тело. — Она должна принадлежать мне! Пап, верни её ко мне! Пожалуйста, верни! — Конечно, милый, я её верну, — согласился мужчина, чтобы хоть как-то успокоить своего ребёнка. — Правда? Вернёшь? Обещаешь? — Егор внимательно смотрел в глаза родителя, чтобы понять, не врёт ли тот, и, не увидев даже тени лжи, начал успокаиваться, тихо шепча, — спасибо, пап. Верни её. Она должна быть здесь, потому что она моя. Только моя. Я никому её не одам, потому что она моя. Медленно голова парня опустилась на подушку, глаза его закрылись. Он был сильно измождён, по его лицу скатывались крупные капли пота, а под глазами залегли тени. Он уже совершенно не был похож на того жизнерадостного и весёлого парнишку, каким был несколько месяцев назад. Борисов аккуратно погладил сына по голове и развернулся с намерением уйти. Он быстро прошёл через длинный коридор, стараясь не смотреть по сторонам. Мог ли этот солидный и представительный мужчина когда-либо подумать, что его сын сойдёт с ума и попадёт в психушку? Ни-ког-да. Если бы кто-то сказал ему об этом год назад, он бы просто рассмеялся этому человеку в лицо. Но жизнь оказалась более хитрой шутницей, чем он сам, потому теперь ему приходилось пару раз в месяц приезжать в это захолустье, дабы повидаться с единственным ребёнком. — Верни её, — тихо шептал себе под нос Егор, не разбирая ничего вокруг. — Верни. Она моя.