Это моя история

POV Василина

По коже побежали триллионы мурашек. Страх начинал сковывать все мое тело. И ведь не понятно, с чего вдруг я так разволновалась? Я пыталась угомонить свое сердцебиение, но с каждым шагом уверенности становилось все меньше и меньше. Сейчас идея встретиться с Егором мне казалась настолько бредовой, что если бы я могла, я бы уже повесила на грудь табличку «шизанутая» и отправилась жить на курорт с мягкими стенками. Но, тем не менее, я этого не делала. Я упорно продолжала приближаться к месту встречи. Вот и оно. Курилка. Борисова ещё не было и я решила, что он, наверное имел ввиду, поговорить после уроков, а я дурочка сразу же рванула к нему. Я развернулась обратно, намереваясь покинуть закиданный окурками участок земли, и врезалась в широкую грудь Егора. Тихо вскрикнув, я посмотрела в глаза парню и стала ждать, когда же он заговорит. Но он все молчал и молчал. Мне это начало надоедать, я из-за него сбежала с урока, а он молчит как рыба. — Если ты позвал меня помолчать, то я пошла, — не выдержала я и сделала шаг в сторону, чтобы обойти парня. Но видимо это не входило в планы русоволосого. Он схватил меня за запястье и толкнул к стене. Запястье болело, а парень все продолжал его сдавливать. — Пусти, мне больно, — со слезами на глазах сказала я. Видимо, мой испуганный взгляд и дрожащий голос придали ему только больше уверенности. Он ещё сильнее сжал мою руку. Я попыталась оттолкнуть его свободной рукой, но та, буквально на полпути к цели, была перехвачена и прижата к стене. Я оказалась зажата между стеной школы и парнем, поэтому я лишь наблюдала за его действиями. А он же, в свою очередь, просто стоял и смотрел мне в глаза. В его карих глазах сверкали злобные искорки. Да уж, это явно не очень хороший знак. — За что? — тихо спросил парень. Он задал вопрос так тихо, что сначала мне показалось, будто это мне послышалось. Но выжидающий взгляд дал понять, что со слухом у меня все в полном порядке. Я не могла ничего ответить, потому что я не понимала, что такого я сделала. — Я тебя спрашиваю, за что? — потеряв терпение, прямо мне в лицо прокричал Егор. Сжимая мои руки ещё сильнее. Мне казалось, что ещё чуть-чуть и он просто сломает мне кости. Откуда столько силы? Видимо, он действительно очень зол. — Я… не понимаю о чем ты, — дрожащим голосом произнесла я. Только сейчас я заметила, что из глаз текут предательские слезы. — Не понимаешь? Какого черта ты делала в десять вечера в машине этого урода, а? — взревел парень. К счастью, отвечать на этот вопрос мне не пришлось. — Я, вроде бы, не такой уж и урод, — в прекрасном голосе Захарова сквозила некая угроза, — ты это, девушку-то отпусти. Егор, наконец, отпустил мои запястья, и я медленно начала оседать на землю. — А то что, ударишь меня? — ухмыльнулся мой мучитель, — ну-ну, давай, а после этого тебя уволят и тогда-то я оторвусь на все сто процентов. — Почему же сразу ударишь, я ведь могу донести на тебя директору, или, в крайнем случае, пойти в полицию. — И ты действительно думаешь, что они мне что-то сделают? — засмеялся Борисов. — Ну, а это мы узнаем позже, Василина, пойдем со мной, — протягивая мне руку, без тени злобы в голосе, произнес учитель. Я взглянула сначала на протянутую мне руку, а потом на Егора. — Если ты сейчас пойдешь с ним, то мы расстаемся, — прошипел он. Я посмотрела в глаза Богдана Борисовича, в его прекрасных серо-голубых очах было беспокойство и… нежность? Медленно я взяла его за руку и поднялась на ноги. Я сделала шаг прочь от своего экс-бойфренда, но он, видимо, не собирался отпускать меня просто так. Он снова схватил меня за руку. — Лин, не надо, не уходи, — прошептал он. Я испуганно взглянула на него. — Пусти, — тихо, но настойчиво сказала я. И он отпустил. — Ты в порядке? — спросил меня Богдан Борисович, когда мы вошли в кабинет музыки. У меня не было сил отвечать и, поэтому, я просто кивнула. Захаров аккуратно взял мои руки, на запястьях уже начали проявляться ужасные синяки. Я смущенно натянула рукава кофты. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно глядя на меня, задал вопрос учитель. Я хотела сказать, что все нормально, но тут я мимолетом бросила взгляд в зеркало и оцепенела. Глаза были красные от слез, под ними из-за недосыпа расположились огромные темные круги, волосы торчат в разные стороны. Я провела по ним рукой, пытаясь хоть чуть-чуть исправить ситуацию. Богдан подошел ко мне и положил руки мне на плечи. — Как ты себя чувствуешь? — тихо повторил свой вопрос он. Я посмотрела в лицо стоящего передо мной парня. Он был взволнован, волновался за меня. Мне, вдруг, стало так приятно от этой мысли. — Я в порядке, честно, — я пыталась изобразить уверенность, но мой голос предательски дрогнул. — Сейчас я отвезу тебя домой, собирайся, — он отошел и достал из своего кожаного портфеля ключи от машины. — Нет, не надо домой, у меня ещё уроки, — попыталась запротестовать я, но Захаров, не обращая внимания на мой протест, открыл дверь и выжидающе взглянул на меня. — Я скажу всем, что тебе стало плохо, — уверил он меня. Я неохотно двинулась к двери. Уже через двадцать минут мы подъехали к моему подъезду. Всю дорогу я старалась не смотреть на учителя, но, черт, какой же он красивый. Короткие каштановые волосы, которые всегда были аккуратно причесаны, сейчас находились в хаотичном беспорядке, в серо-голубых глазах, устремленных на дорогу, проскакивали злобные искорки, видимо он думал о Егоре. Нахмуренные брови ещё раз подтверждали, что Богдан не просто слишком увлекся дорогой. Пухлые губы сжаты, руки на руле напряжены, да, и сам он взвинчен до предела. — Простите, — тихо произнесла я, когда машина остановилась. Захаров взглянул на меня так, будто я с луны свалилась. — За что? — не понял он. — За то, что не сдержала обещание. Вы теперь считаете, что я лгунья? — Не говори так. Никогда. Так. Не говори, — поднимая мое лицо за подбородок и заглядывая мне в глаза, прошептал он, — я никогда и ни за что так про тебя не подумаю. А теперь иди домой и хорошенько выспись. Я растерянно кивнула и вышла из машины. Дома ещё никого не было, видимо родители задерживаются на работе. Я бессильно плюхнулась в кровать и проспала до самого вечера. Проснувшись, я почувствовала вкусный аромат маминой стряпни. Родители весело рассказывали мне, как здорово было у бабушки. Поужинав в кругу семьи, я вернулась в свою комнату и села за компьютер. Мои личные сообщения уже около часа безуспешно атаковывала Кристина. Я взяла в руки телефон и позвонила подруге, так как писать что-либо я не хотела. — Ты хоть представляешь, как я волновалась? — накинулась на меня подруга. — Прости, — ничего лучше мой перегруженный мозг не мог выдать. — Что произошло? О чем таком вы с Егором говорили, что после вашего разговора ты свалила в неизвестном направлении, а он устроил погром в кабинете музыки? — Мы просто… подожди, погром? — Ну да, погром. Выбил дверь, раскидал там все, а когда появился Богдан Борисович, Егор накинулся на него с кулаками. — Что с ним? — Да в порядке он. Правда нам теперь придется кабинет убирать, потому что это ведь наш класс. — А Богдан Борисович? С ним все в порядке? — Лин… его увольняют. — Как увольняют? — я не могла поверить, что из-за меня карьера Захарова пойдет под откос. — Так… увольняют. Папаша Егора на него жалобу написал. Мне жаль. — Ладно, Крис, ты не обижайся, но я так за сегодня устала. Пойду посплю. — Конечно, отдыхай. Только не пропадай, ладно? — Хорошо. Пока. Я нажала кнопку «отбой». На душе было погано. Богдана увольняют, увольняют из-за меня. Ну почему я такая дура? Зачем вообще было все это начинать? Жила бы себе спокойно, встречалась с Егором и все бы счастливы были. А что теперь делать? Как все исправить? Я должна сделать так, чтобы Богдана Борисовича не уволили, но как? Видимо сегодня я пережила слишком много всего, поэтому, как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в беспокойный сон.

***

Тихо-тихо дверь в комнату Василины открылась и внутрь заглянула мать девушки. Светлана Васильевна не знала о том, что произошло с её дочерью днем в школе, но, придя домой, она обнаружила дочку спящей в школьной одежде и, при этом, вид у неё был такой болезненный, что у женщины невольно сердце сжалось. Сейчас же, дочка немного «ожила», на щеках играл легкий румянец, круги под глазами исчезли и девушка уже не казалась такой ослабленной, как прежде. Но кое-что не давало покоя Егоровой-старшей. Руки дочки, она весь день их прячет. А вдруг она себе вены порезала? Эта мысль была сразу же запихнута в самый дальний угол сознания, потому что Света знала, её дочь никогда такого не сделает. Медленно, на цыпочках женщина подошла к свернувшейся клубочком спящей Лине и отогнула рукав черной кофты. На пару секунд женщина забыла, как дышать. На запястье её дочки, на чистой оливковой коже были огромные синяки. Отогнув рукав на другой руке, она увидела такую же картину. Желание разбудить дочку и устроить ей допрос с пристрастием было таким сильным, что мама Василины уже хотела поддаться ему, но в последний момент она решила отложить этот разговор на утро. Утром, она узнает все утром. А сейчас девочке нужен отдых. Закрыв за собой дверь в комнату дочки, женщина прошла в спальню и легла на кровать рядом с мужем. Она ещё долго не могла уснуть, думая о своем несчастном ребенке.