Это моя история

POV Василина

Я проснулась в шесть часов утра. За окном уже занимался рассвет. Я открыла окно и впустила в комнату свежий воздух, который бодрил лучше любого кофе. С улицы доносились звуки медленно просыпающегося города. Слышно было как первые ранние «пташки» заводят свои машины, чтобы ехать на работу. Было слышно как в соседней квартире маленький ребенок плакал, потому что хотел подольше поспать. Улица, дом и все вокруг медленно оживало. Постояв так пару минут, я зябко поежилась. На улице была середина сентября, но присутствия лета не ощущалось совсем. Казалось, что зима приближается быстрее чем должна. Или это мне так казалось. Решив, что я уже достаточно взбодрилась, я пошла на кухню с целью выпить кружку чая. В небольшой кухне моя мама уже поставила кипятиться чайник, а на газу уже стояла сковорода с поджаристой яичницей, от которой веял аромат, пробуждающий аппетит. — Доброе утро, солнышко, — мама подошла ко мне и поцеловала меня в лоб, — садись за стол, сейчас будем завтракать. Я послушно опустилась на свое законное место за столом и, подперев рукой щеку, стала ожидать момента, когда можно будет спокойно налить себе кружку горячего напитка. В кухню вошел папа. — Доброе утро, семья, — пробасил он, подходя ко мне и целуя меня в макушку. Я взглянула на отца. Это был двухметровый детина с, довольно-таки, большим животом (стоит ли говорить, что стряпня моей матери ну очень вкусная?), и с сильными ручищами, которые были раза в два больше моих. Суровый взгляд из-под густых бровей, нос немного смещённый в сторону из-за перелома ещё в армии, узкие, всегда сжатые в тонкую полоску губы и полное отсутствие какой-либо растительности на голове делали моего папу похожим на героя сериала «Бригада», о чем я ему очень часто говорила. Отец прошествовал к противоположному концу стола и уселся за свое коронное место главы семьи. Мама тут же поставила перед ним тарелку с горячей яичницей, от которой непрерывно поднимался пар, и закрутилась в поисках папиной любимой кружки. Смотря на этот неизменный утренний ритуал, я в душе улыбнулась. Стоило любить утро хотя бы за вот такие процедуры. Ну и что, что они повторяются изо дня в день? Было очень весело наблюдать шуточные перепалки родителей. Вот мама находит папину кружку у кровати в их спальне, вот она начинает ругаться на него за то, что он «свинья неблагодарная, не уважает её труд», вот папа сидит, виновато понурив голову. Я всегда удивлялась, как такой мужчина как папа может бояться такой женщины как мама. Глядя на них невольно вспоминаются Дядя Стёпа и Дюймовочка. Мама была на полметра ниже папы, и на пару десятков килограмм легче. Обычно аккуратно уложенные коротко подстриженные русые волосы по утрам всегда стояли торчком и делали маму похожей на ёжика. Голубые глаза, в которых всегда плескалась материнская любовь, сегодня были какими-то… грустными что ли? Закончив свою постоянную утреннюю возню и поставив тарелку с завтраком и передо мной, мама села между мной и папой и стала завтракать, то и дело бросая на меня взволнованные взгляды. Пару минут я усердно старалась делать вид, что не замечаю странного поведения мамы и надеялась, что это лишь глупые фантазии моего измученного мозга, но не тут-то было. Когда я уже собиралась встать из-за стола, мама отложила вилку в сторону и нежно, но твердо произнесла: — Вась, нам с отцом надо с тобой поговорить. — Я внимательно слушаю, — также отложив столовый прибор в сторону, сказала я. — Я… хотела спросить… ну… в общем… — Мам, говори как есть. Что ты хотела спросить? — У тебя все в порядке? Тебя никто не обижает? — я старалась сохранять спокойствие, мама не знает ничего о событиях вчерашнего дня. Она просто не может знать, но с чего вдруг она решила расспросить меня о моих проблемах? — Да, у меня все хорошо. Если вы не против, я пойду собираться, скоро в школу, — я уже начала подниматься, когда мама схватила меня за руку. Она тут же её отпустила, видимо, заметив мой испуганный взгляд. — Василина, сядь. Я не закончила, — подождав, пока я послушно приземлюсь на прежнее место, мама продолжила, — откуда у тебя эти синяки? Отец, который все это время попивал свой чай, подавился и закашлял. Кажется, мама ему ничего не рассказала. Последняя выжидающе уставилась на меня, а я, не найдя подходящих слов, опустила голову и уставилась в деревянную поверхность стола. — Что за синяки? — подал голос папа. — Вот эти синяки, — мама взяла мою левую руку и отогнула рукав кофты, обнажив ужасные отметины. Отец взглянул на мою руку и пустым голосом спросил: — Кто это сделал? — Пап, я просто… — Кто это сделал я тебя спрашиваю?! — перебил меня папа, сопровождая свои слова ударом кулаком по столу. — Это Егор, — прошептала я. — Кто? — отец крикнул так громко, что я вздрогнула. — Егор, — чуть громче сказала я. — Твой Егор? — не поверила мама. — Он больше не мой, — казалось, ещё чуть-чуть и я разревусь. — За что он так? — мама была так удивлена, что разговаривала шепотом. — Он… ревновал, — голос предательски дрогнул. Мама легонько сжала мою руку в знак поддержки. — Расскажи нам, — нежно попросила она. И я рассказала, рассказала все без утайки. От самого начала и до самого конца. Все время моего рассказа родители внимательно слушали меня и не пропускали ни единого моего слова. Когда я закончила, папа поднялся, подошел к окну и закурил. — И что, этого… Захарова действительно уволят? — выдыхая облачка едкого дыма, спросил он. — Скорее всего, да, — мне совсем не хотелось об этом говорить. — Но… мы ведь не можем просто так позволить разрушить карьеру этого молодого человека. Лёш, мы обязательно должны что-нибудь сделать! — мама в ожидании взглянула на отца. — Я попытаюсь что-нибудь сделать, — ответил тот. — Правда? Папка, спасибо! — я подбежала к отцу, обвила его шею руками и стиснула его в объятиях. Мужчина, не ожидавший такого напора от хрупкой девчушки, поперхнулся. — Ладно-ладно, Линка, задушишь же! — засмеялся он и я смущенно отступила. — Нормально все будет с твоим учителем, у папки ведь тоже кое-какие связи имеются. А теперь марш собираться в школу! Я рассеянно кивнула и отправилась в свою комнату. Слава богу, что родители не видели моего лица. Точнее, блаженной улыбки на моем лице.

***

Богдан был в своем бывшем кабинете и собирал оставшиеся вещи, когда в дверь тихонько постучали. — Входите, — крикнул парень, поворачиваясь к двери. В помещение прошествовал Андрей Николаевич. — Собираетесь? — окинув взглядом коробку набитую тетрадями и папками спросил он, но, не дожидаясь ответа, продолжил, — Богдан Борисович, я хотел попросить у вас прощения за причиненные неудобства. — Не понял, — Захаров замер на месте, глядя на стоящего перед ним мужчину. — Я пришел сказать, что приказ о вашем увольнении куда-то… пропал, - зам. директора сделал небольшую паузу, подбирая нужные слова, — в общем… вас не увольняют. Поздравляю с возвращением. Пахомов подошел к коллеге и пожал ему руку, не обращая внимания на недоуменный взгляд парня. Потом он развернулся и поспешно вышел, оставив обескураженного Захарова в одиночестве.

***

Уже на подходе к школе, Василина вспомнила, что обещала позвонить Кристине как только сядет в автобус. Чертыхнувшись, шатенка начала судорожно искать телефон в своей сумке, но мобильник никак не хотел попадаться на глаза хозяйке. Безуспешно потратив около пяти минут, девушка сдалась и застегнула молнию на сумке. Она начала детально вспоминать, где видела сотовый последний раз. А последний раз она его видела вчера на столе, она положила его туда сразу после разговора с Беловой. «Ладно. Подумаешь, телефон забыла. И без него проживу денёк», — подумала Егорова и направилась в открытые двери школы. В раздевалке на неё налетела светловолосая подруга. — Ты хоть чуть-чуть меня уважаешь? Я же сказала тебе позвонить как только в автобус сядешь! А ты что? Ты вообще про меня забыла! — завела гневную тираду девушка. — Я не про тебя забыла, я телефон забыла, — сделала попытку спастись шатенка, но блондинка разошлась не на шутку. — Сначала ты исчезаешь средь бела дня, потом до тебя весь вечер не дозвониться, а теперь ещё и утром я тебя теряю! Мне кажется, ты меня избегаешь! — сейчас Кристина была больше похожа на разъяренную медведицу, чем на семнадцатилетнюю девушку. — Успокойся, пожалуйста! Я тут, жива и здорова и готова исполнять любые твои желания, лишь бы ты перестала кричать, — подняв руки сказала синеглазая. — Поверь мне, тебе будет очень тяжело вымолить мое прощение, — Кристина скрестила руки на груди, показывая всем своим видом, что обижена на непутевую подругу. — Ну, Крис. Ну, прости, — протянула подруга, —, а у меня к тебе предложение. — Какое? — А пойдем сегодня ко мне? Родители едут в ресторан и их долго не будет. Да и к тому же, я уже спросила можно ли тебе прийти на ночь. Они не против. — Вот знаешь же, как меня усмирить, — толкая подругу локтем в бок, улыбнулась блондинка. — У меня было достаточно времени, чтобы изучить все твои привычки. — Ладно, кстати, ты слышала новость? — в глазах светловолосой появился странный огонек. — Какую новость? — Захарову вернули его должность. Я слышала, что позвонила какая-то ну очень уважаемая личность и вежливо попросила потерять заявление о его увольнении. Как думаешь, кто это был? — девушка вопросительно взглянула на подругу, похоже, что она совсем не догадывалась о причастности отца Василины к этой истории. — Не знаю, может быть, президент? — улыбнулась темноволосая. — Очень смешно, с тобой вообще нельзя серьезно поговорить. Ладно, пошли уже, а то урок начинается через пять минут. И подруги вместе направились на первый урок. Василина вертела головой в разные стороны, пытаясь разглядеть в толпе учеников своего учителя, но его не было видно. Зато, девушка увидела Егора. Он стоял на лестнице и преспокойно лапал стоящую рядом с ним девчонку, которую Лина на дух не переносила. То была Катя — одноклассница Егоровой, которая также ненавидела девушку с самого первого класса.