Это моя история

POV Василина

Черт, черт, черт, черт, черт… Провалиться бы сейчас под землю. Было бы очень здорово. Я едва удержалась от того, чтобы открыть дверь и убежать. — Я не бегаю от вас, — тихо-тихо произнесла я. — А что ты делаешь? — Захаров так пристально смотрел на меня, что мне стало неловко. — Я стараюсь… не быть навязчивой. Да и к тому же, я думала вы меня ненавидите. — Я ненавижу тебя? — удивился Богдан. — Ну, да. Я же обещание нарушила. — Господи, да что ты заладила с этим обещанием? Забудь ты про него! — Тогда… почему вы не обращали на меня внимание? — А я должен был болтать с тобой без умолку? — учитель завел машину и медленно поехал прочь от дома моего брата. — Но… я… простите, — я опустила голову и стала разглядывать свои руки. — Хватит, — твердо произнес Захаров. — Хватит что? — Хватит извиняться. Тебе не за что просить у меня прощения. Я хотела извиниться за это, но вовремя остановилась и, не зная, что ответить, отвернулась к окну. Только сейчас я обратила внимание на то, что солнце уже село и медленно начала подниматься луна. Город искрился светом тысяч фонарей, улицы опустели, все магазинчики либо уже закрылись, либо провожали своих последних покупателей. По мере приближения к моему дому, фонарей стало меньше, поэтому не было видно равным счетом ничего. Мои глаза начали закрываться, веки будто налились свинцом, и я, сама того не замечая, уснула. Проснулась я почти в пять утра. Не смотря на такой ранний час, я чувствовала, что выспалась. Наверное, сказалось то, что я рано легла. Я не помню точно, что мне снилось, помню лишь какие-то смутные обрывки сна, в котором Богдан Борисович вносит меня на руках в квартиру, укладывает на кровать и по-отцовски целует в лоб. Поднявшись на кровати, я заметила, что на мне платье, в котором я была у Дениса и Марины. И тут до меня доходит, что сон вовсе не был сном, я уснула в машине Захарова и он принес меня домой на руках. От этой мысли на щеках расцвел румянец, а в груди разлилось приятное тепло, но в следующую секунду до меня дошло. Я уснула в его машине! О господи, да я же теперь даже в глаза ему нормально посмотреть не смогу! Блин, как же стыдно-то! Ну и как теперь себя с ним вести? Ладно, об этом буду думать завтра, когда встречусь с ним в школе. А сейчас я хочу пить. Кое-как поднявшись с кровати, я направляюсь к двери и тут вижу маленький листок на столе. Первой мыслью было, что это просто листок, но потом я вспомнила, что накануне делала уборку и никакого мусора там быть не может. Я медленно поднимаю злосчастную бумажку и смотрю на текст, который красивым почерком выведен на ней. «Дорогая Василина, прошу простить меня за то, что я без твоего разрешения залез в твою сумку. Но это было сделано не в корыстных целях, а только чтобы найти ключи от квартиры. Прости меня. Ну вот, ты заразила меня своей болезнью. Надеюсь, что ты выспишься и мы в понедельник продолжим наш разговор. Сладких снов. Богдан Борисович», — я буквально впитывала в себя каждую буковку, каждую запятую, каждую точку. Жажда сразу же ушла на второй план, а на первый выбились воспоминания о Захарове. Ну вот почему он такой идеальный? Овальная форма лица, прямой нос, красивые серо-голубые глаза, милые ямочки, появляющиеся, когда Богдан улыбался. Я вспоминала каждую черту его лица, каждую морщинку, каждую эмоцию, проскочившую когда-либо на его лице. Почему все так? Почему именно я? Почему именно меня угораздило влюбиться в своего учителя? Это несправедливо! Так, ладно, нужно всего лишь не думать о нем. Не думать, не думать, не думать, не думать! Нет, так дело не пойдет. Я думаю о нем, думая о том, что мне нельзя о нем думать! Пытаясь выгнать учителя из своих мыслей, я легла на кровать. Видимо, в моей перегревшейся голове что-то заклинило, поэтому я, только коснувшись головой подушки, опять уснула. Во второй раз я пронуслась уже ближе к двум часам дня. У меня ужасно болела голова, наверное это от того, что я слишком много спала. Со мной такое бывает. Кое-как поднявшись с кровати, я, держась за раскалывающуюся голову, прошла на кухню, чтобы выпить таблетку. Я была там, когда в квартиру ввалились родители. — Васька, накрывай стол! Твой брат женится! — пробасил папа. Следующий час мы с мамой и приехавшей вместе с Денисом Мариной готовили угощения и накрывали стол. Все получилось очень вкусно, и папа с братом постоянно нас хвалили. Мама со слезами на глазах наблюдала за тем, как Ден нежно обнимает Маришку и целует её в щёку. Потом мы долго успокаивали маму и говорили, что это счастье и радоваться нужно, а не плакать. Ближе к семи вечера жених и невеста собрались и, попрощавшись, удалились в направлении своего любовного гнездышка. Я же сделала уроки, почитала книгу и легла спать. Мне долго не удавалось уснуть, в голову лезли разные мысли. Я представляла себе свадьбу брата. Думала о том, какого фасона будет платье, какие цветы будут в руках невесты, какого они будут цвета. Думала о том, какую прическу сделает себе Марина, какие будут угощения на столах, какой танец будут танцевать молодожены, какие будут конкурсы. Прямо перед тем, как уйти в царство Морфея я поняла, что все это время я продумывала свадьбу не Дениса и Марины. Я продумывала свою свадьбу… Проснулась я в хорошем настроении. На улице ярко светило утреннее солнце, но холодный октябрьский ветер пробирал до костей. Умывшись и наскоро позавтраккав, я побежала на остановку. Через полчаса я уже была в объятиях встречавшей меня Кристины. — Ну что, как выходные? — спросила девушка, отстраняясь от меня. — Хорошо. Денис женится, — в следующую минуту меня оглушил громкий визг подруги. Она запрыгала на месте и, радостно визжа, снова кинулась обнимать меня. Я невольно позавидовала размеру легких одноклассницы. В принципе, у неё нормальная реакция. Ведь раньше, в далеком пятом классе, брат всегда защищал нас от нападок одноклассников. Да и с Кристиной он всегда хорошо обращался. Вот она и радуется. — На Маринке? А свадьба когда? А когда ты об этом узнала? А кто будет подружкой невесты? Блин, это так здорово! Я так за него рада! — проговорила на одном дыхании блондинка, отстраняясь от меня. — Давай я расскажу тебе все по дороге? А то мы в школу опоздаем! Белова кивнула и мы направились к нашему «второму дому». Всю дорогу я слушала восхищенные охи и ахи подруги. Пару тысяч раз мне приходилось отвечать ей, что Ден и Марина только на этой неделе понесут заявление в ЗАГС. Парочку десятков раз она интересовалась о том, какое будет платье. Десяток раз она сказала мне, что подружкой невесты должна быть я. В общем она прожужжала мне все уши. К тому времени, как мы подошли к школе меня уже тошнило от мыслей о свадебных платьях и угощениях. Переобувшись, мы с подругой направились к кабинету музыки, так как первым уроком у нас был классный час. В классе было пусто, мы пришли раньше всех. Это странно, потому что кабинет был открыт. Наверное Богдан Борисович уже пришел, только отошел куда-то. Я опустилась на свое место и достала тетрадку и пенал. Кристина опять начала восхищаться новостью о свадьбе. Ну сколько можно? Порадовались и хватит. Теперь она весь день будет только о Денисе и говорить. Я перестала слушать подругу и, взяв в руку карандаш, начала рисовать в тетради. Через пару минут прозвенел звонок, и в класс вошел Захаров. К этому времени пришли почти все мои одноклассники. Все встали, все кроме меня. Кристина дернула меня за плечо, я огляделась по сторонам и тоже встала. — Доброе утро, садитесь, — прозвучал голос учителя, взгляд его серо-голубых глаз остановился на мне, и он слегка улыбнулся. — Эй, Вась, ты чего? — шепнула мне подруга. Я вопросительно изогнула бровь. Она показала пальцем на мой рисунок. И тут я поняла, о чем говорит подруга. С тетрадного листа на меня смотрел Богдан. Я, конечно, не Леонардо да Винчи, но сходство с оригиналом было поразительное. Удивительно, что я такое нарисовала. Каждый штрих, каждая линия, все было настолько схоже с моим классным руководителем, что я невольно засомневалась. Я не могла это нарисовать, тем более за пять минут. Нет, уверена на двести процентов, что не могла. Но, тем не менее, рисунок лежал передо мной. Спохватившись, что одноклассники могут его заметить, я захлопнула тетрадь и отложила её на край стола. Кристина смотрела на меня, ожидая ответа, но я сделала вид, что не заметила немого вопроса в её глазах. Весь урок я разглядывала парту. Мне было страшно смотреть на подругу, потому что я знала, что она начнет меня расспрашивать. И мне было страшно смотреть на Захарова. Казалось, что он знает о моих чувствах все. Казалось, что его губы изогнулись в злобной усмешке. Когда прозвенел звонок, я вскочила и хотела выйти из класса первой, но меня остановил Захаров. — Егорова, дежуришь по классу сегодня, — эта фраза прозвучала как приговор. Я кивнула и вышла из класса. У двери меня уже ждала разгневанная блондинка. — Не хочешь мне ничего рассказать? — девушка скрестила руки на груди, показывая этим, что она очень зла. Делать было нечего, я рассказала Кристине все от начала и до конца. Она слушала меня с широко распахнутыми глазами, что выглядело очень смешно. Когда я закончила свое повествование она взмахнула рукой, щелкнула пальцами и произнесла: — Я знала! Знала, что он нравится тебе! Ты не представляешь, как по тебе это было видно. А ты ведь ему тоже нравишься, Васька. Теперь пришла моя очередь удивляться. Видимо, мои глаза, буквально, вылезли из орбит, потому что Кристина, посмотрев на меня, начала дико ржать. Я же просто стояла и хлопала широко раскрытыми глазами. — С чего ты это взяла? — Ну… как с чего… он так смотрит на тебя, — говорила подруга, пытаясь отдышаться, — твой рассказ только подтвердил мои догадки. Смотри, он забирает нас с концерта. Любой нормальный человек просто оставил бы нас в покое, а он несмотря ни на что развез нас по домам. Потом тот случай, когда он нас наказал. Я более чем уверена, что если бы ты в драке не участвовала, он бы выбрал для нас более суровое наказание. Потом, вот этот момент, когда он на руках отнес тебя домой, ну согласись, что это не нормально, что твой учитель носит тебя на руках, — я хотела возразить, но Белова и слова вставить не давала, — и не надо мне говорить, что у него не было выбора. Он мог просто разбудить тебя и выгнать из машины, а не искать в твоей сумочке ключи и относить тебя в кровать на руках. Не спорь со мной! Если ты пытаешься отпихнуться от меня, у тебя не получается! Разговор окончен, мое слово — закон! Мне не оставалось ничего, кроме как стоять и смотреть на подругу. Она так разошлась, что взмахивала руками во все стороны. Я не знала, что ответить. Да и к тому же, спорить смысла не было. Поэтому я просто кивнула и мы пошли на урок. Весь день я думала о том, что сказала мне Кристина. На самом деле она ведь была права. Но что-то все равно мешало мне думать о том, что Захаров может испытывать ко мне какие-то теплые чувства. Весь день я витала в облаках, что заметили все учителя. Они делали мне замечания почти на каждом уроке, но все было бесполезно. Когда закончился последний урок, я с быстро бьющимся сердцем подошла к двери в кабинет музыки. Открыв дверь, я обнаружила, что он пуст. Богдана не было. Не долго думая, я начала делать уборку, надеясь, что у учителей сейчас идет какое-нибудь собрание, и я успею уйти до того, как Захаров придет. Но мои надежды не оправдались. Я мыла пол, когда дверь за моей спиной тихонько скрипнула. Развернувшись, я врезалась в широкую грудь учителя. Швабра выскользнула из моих рук и с грохотом упала на пол. — Нужно быть аккуратнее, — прозвучал над ухом любимый голос. — Я… случайно. Простите, — ну почему, когда он рядом я говорю так, будто неделю не выходила из запоя? — Ты опять извиняешься, — укоризненно заметил Богдан. И опять мне захотелось извиниться, но я вовремя остановилась. — Мы не договорили вчера, — Захаров погладил меня по щеке. — Я… хотела сказать спасибо вам. И мне очень стыдно, что я уснула. — Все нормально, — улыбнулся учитель, — ответишь мне на вопрос? Я неуверенно кивнула. — Почему ты постоянно отводишь глаза в сторону, когда я смотрю на тебя? Почему твой голос дрожит, когда ты говоришь со мной? Почему сейчас ты вся дрожишь? Когда я уже собиралась ответить, он наклонился ближе ко мне и накрыл своими губами мои. В этот миг пол, буквально, ушел из-под моих ног.