Это моя история

POV Богдан Борисович

Я знаю, что я не должен этого делать. Знаю, что я поступаю не правильно. Знаю, что это противоречит всем принципам. Но я ничего не могу с собой поделать. Она такая хрупкая, такая беззащитная, такая… красивая. Василина. Я ещё не уверен в том, что влюблен, но одно я знаю точно. Я хочу, чтобы она была моей. Только моей и ничьей больше. И плевать, что она сестра моего лучшего друга. Плевать, что она моя несовершеннолетняя ученица. Плевать на все. Я знаю, что буду жалеть об этом, но сейчас это не важно. Важно лишь то, что в данный момент передо мной стоит та, которую я мечтаю поцеловать. Говорят, что мечты имеют свойство сбываться. В тот день я в этом убедился. — Почему ты постоянно отводишь глаза в сторону, когда я смотрю на тебя? Почему твой голос дрожит, когда ты говоришь со мной? Почему сейчас ты вся дрожишь? — на самом деле я лишь пытался смутить её. Знаю, что это не корректно, но она такая милая, когда смущается. В следующее мгновенье наши губы соединяются. Я и представить себе не мог, как это будет приятно. По телу разлилось приятное тепло, губы немного покалывало, в животе будто запорхали миллионы бабочек. За все двадцать два года своей жизни я ни разу такого не испытывал. — Хм… помешал? — донесся до меня голос Пахомова. Ну почему он решил зайти ко мне именно сейчас? Я же только что у него был, что ещё ему могло понадобиться? Я не знал, что мне делать. Раньше мне не приходилось бывать в такой ситуации. Василина же, услышав голос Андрея Николаевича, отскочила от меня и, схватив сумку, убежала в неизвестном направлении. Может быть мне показалось, но по её красным от смущения щекам текли слезы. — Развлекаетесь? - зам. директора подошел ко мне и усмехнулся. — Простите, не хотел портить такой момент. — Андрей Николаевич, вы что-то хотели? — мне очень хотелось догнать Лину и продолжить, но я не мог. Сейчас я понимал, какой глупый поступок я совершил. Этот мимолетный порыв мог стоить мне работы. Куда ещё меня могут взять? Я обошел все городские школы перед тем, как идти в эту. Никому не нужен двадцатидвухлетний учитель музыки с отсутствием практики, который, к тому же, играет в рок-группе. А деньги мне нужны, без денег в нашем мире не выжить. — Я, конечно, понимаю вас, Богдан Борисович. Вы молоды, красивы, одиноки. Вам хочется любви и это похвально. Но я не хочу, чтобы вы совращали наших старшеклассниц. Я надеюсь, мы друг друга поняли? — мужчина взглянул на меня. — Да. Такого больше не повторится, — наверное, сейчас я был больше похож на провинившегося ребенка, чем на учителя. — Вот и хорошо, — хлопнул в ладоши Пахомов и удалился. Зачем он заглянул ко мне в кабинет, мне так и не удалось узнать.

POV Василина

Я бежала вперед, не разбирая дороги. Мне было плевать, плевать на все. Губы все ещё горели после поцелуя. Щёки пылали, по ним быстро стекали слезы, оставляющие за собой влажные дорожки. Я думала, что уже бывала в ситуациях, когда, буквально, сгорала от стыда, но видимо я ошибалась. Сегодняшний день был самым самым. Ну почему так происходит? Почему я такая неудачница? Почему мне так не везет? На все эти вопросы ответа я не знала. На самом деле очень обидно, что все так складывается. И как мне теперь вести себя с Захаровым? В конце концов, это он меня поцеловал! Я не собиралась целовать его! Я вообще ничего с ним делать не собиралась, а он… Что делать, что делать, что делать? Так… ну во-первых успокоиться. Я наконец остановилась и огляделась по сторонам. Легкие жгло от нехватки воздуха, сделав вдох полной грудью, я застонала от боли. В легкие как будто налили расплавленный свинец. Пару минут мне пришлось стоять скрючившись, чтобы не было так больно. Когда дыхание наконец пришло в норму, я попыталась определить, куда я прибежала и куда мне идти, чтобы попасть на остановку. Как оказалось, я была в пятистах метрах от дороги. Выбравшись на проезжую часть, я увидела вдалеке остановку и взяла курс прямо на неё. Пара минут и я на месте. Все это время я пыталась успокоить сердцебиение и выбросить из головы назойливого учителя. Зачем только он появился в моей жизни? Чтобы причинить мне как можно больше неудобств? Ему удается. Я уже который раз из-за него готова сгореть со стыда. От воспоминаний меня отвлек подъехавший автобус. Глубоко вздохнув, я вошла в общественный транспорт, который, как мне казалось, развалился бы, если бы не приклеенная повсюду жевательная резинка. Через полчаса я открыла дверь своей квартиры и вошла внутрь. Настроение было на нуле, делать ничего не хотелось. Поэтому я просто завалилась на кровать и пролежала так до самого вечера. Временами я плакала, временами проклинала себя, временами проклинала Захарова, а иногда проклинала Пахомова. Знаете это чувство пустоты после долгих рыданий? Раньше я о таком только слышала. В тот день я испытала это на себе. Гнетущая пустота внутри. Ты просто сидишь и смотришь в одну точку, а внутри тебя пусто. Нет совсем ничего. И ты не знаешь, что тебе делать, поэтому ты продолжаешь сидеть и пялиться в никуда. Именно в таком состоянии я провела вечер этого ужасного дня. К счастью мои родители ездили по делам в тот день. Не знаю по каким делам, но благодаря этому я избежала допроса. Если бы мама застала меня в таком состоянии, она бы помчалась в школу и поубивала там всех. Мама не привыкла к тому, чтобы её детей обижали. Да и вообще, какая мать позволит обижать своего ребенка? Правильно, никакая. Ну, как я уже сказала, родители задерживались, поэтому все мои слезы остались незамеченными. Ближе к семи часам вечера я поняла, что выдохлась. Ни слез, ни стыда, ни ненависти, вообще никаких чувств я не испытывала. Я решила, что больше всего мне сейчас нужен сон. Стоит ли говорить, что я уснула, как только моя голова коснулась подушки? Проснулась я в шесть утра. Просто я вдруг открыла глаза и все. Настроение было ужасным, что, в принципе, не удивительно. Мне совсем не хотелось вставать и идти куда-либо. Хотелось просто лежать и лежать. Не выходить из комнаты, совсем. А знаете, в Японии есть люди, которые годами не выходят из своих комнат. Их называют «Хикикомори». Эти люди стремятся изолировать себя от окружающих их людей. Они не имеют работы, у них нет никаких целей и планов на будущее, они живут за счет своих родителей и родственников и почти все время они играют в компьютерные игры, смотрят фильмы и сидят в интернете. В тот день мне самой захотелось стать одной из таких людей. Но я живу не в Японии. И, если там к таким людям относятся нормально, у нас в России таких людей не поймут. Поэтому я, кое-как переборов себя, встала с кровати и пошла умываться. Ноги меня не слушались, так что я, наверное, шла похуже, чем пьяный бомж Вася, гулявший по городским помойкам. Да уж, Василина, до чего же ты себя довела. Так убиваться из-за какого-то учителя. Это глупо, очень глупо! Соберись тряпка! Как говорит Николай Петрович Воронин: » Не ной, Люся!» Нужно лишь собраться и перестать разводить сопли. Именно так я и поступила. На все утренние сборы у меня, как и обычно, ушел час. В семь утра я была уже одета, собрана и готова к новому учебному дню. Так как уроки начнутся только через полтора часа, я решила зайти перед школой к Кристине. Примерно в половину восьмого я стояла на пороге квартиры лучшей подруги. Крис открыла мне дверь и я ахнула. Сказать, что девушка выглядела не лучшим образом, это ничего не сказать. Темные круги под глазами, растрепанные волосы, красный нос, бледная кожа. Простыми словами, Белова была больше похожа на мертвеца, чем на веселую и жизнерадостную десятиклассницу. Как оказалось, блондинка заболела. Не знаю, как она умудрилась заболеть за один день. Ну, что тут скажешь, подруга всегда доказывала, что нет ничего невозможного. Я не стала рассказывать ей о событиях произошедшего дня. Она была расстроена, и я не хотела огорчать её ещё больше. Хотя она и так все заметила. — Что он натворил? — спросила она, разыскивая в ящиках своего стола чистый платок. — Кто? — вопрос был задан чисто для галочки. Я уже знала ответ на него. — Захаров конечно же. Что было на дежурстве? — Я… ничего… не было ничего, — Кристина взглянула на меня и изогнула бровь. — И ты думаешь я в это поверю? — Он… поцеловал меня, и это увидел Пахомов, — сдалась я. — Пахомов? А он откуда вылез? — Не знаю, пришел зачем-то к Богдану, а там мы… в общем, ты поняла. Что мне теперь делать? — Поговорить с Богданом. Я знаю, что тебе совсем не хочется этого делать, но то, что вас застукал наш зам. директора, не значит, что Захаров тебя не любит. Просто поговори с ним и все. Узнай, что он думает по этому поводу. Не надо бегать от него, Вась. — Наверное ты права, — я качнула головой и взглянула на часы на руке, — ладно, мне уже пора, а то в школу опоздаю. На прощание мы с подругой обнялись, и я ушла. Всю дорогу до школы я думала о словах подруги. И понимала, что она права. Я знала, что нужно поговорить с Богданом, но я слишком стыжусь. Прости, Кристина, но я буду бегать от него. Я ничего с собой поделать не могу. Путь до школы занял у меня около десяти минут, как и всегда, в принципе. Часы показывали восемь утра пятнадцать минут, до начала уроков есть ещё пятнадцать минут. В курилке уже стояли мои одноклассники и несколько ребят из одиннадцатого класса. Кто-то из них окрикнул меня, но я не поняла, кто это был, и продолжила идти к крыльцу. На полпути к последнему ко мне подбежал парень. — Привет, — сказал он. Это застало меня врасплох, ведь я ожидала любого человека, но не его. — Здравствуй, — я даже не взглянула на Егора. Мне это не нужно было, я узнаю его голос из тысячи. — Как… у тебя дела? — парень, наконец, сравнялся со мной и с улыбкой взглянул на меня. — Нормально, как ты? — Хорошо. А где твоя подруга? — Борисов огляделся по сторонам. — Тебе серьезно интересно, или ты просто не знаешь, о чем со мной поговорить? — я пристально вгляделась в лицо собеседника. Сначала он немного удивился, потом нахмурил брови и, наконец, сказал: — Просто стараюсь поддержать разговор, — юноша опять оскалился. Меня его поведение удивляло. Сначала он орет мне о том, что я шлюха, потом устраивает мне допрос с пристрастием, а теперь ведет себя так, будто ничего этого не было. — Зачем? — спросила я, но мой вопрос потонул в шуме. В школе всегда было шумно, но сегодня было на много хуже, чем обычно. Человек тридцать стояли у расписания и что-то со смехом обсуждали. Вдруг кто-то из них крикнул что-то вроде: — А вот и наша героиня любовница! Все уставились на меня. Кто-то смеялся, кто-то показывал на меня пальцем, кто-то что-то мне кричал, но, из-за общего гама, я ничего не слышала. Не знаю, чего такого смешного все эти ребята во мне нашли, но было не очень приятно осознавать, что меня подняли на смех. Несмотря на все эти взгляды, смешки и непонятные мне речи, я смогла найти в себе силы, чтобы подойти к стенду с расписанием, у которого все и столпились. Я находилась в самом центре толпы, которая без умолку ржала надо мной. И я увидела почему. На расписании, приклеенный на скотч, висел мой рисунок. Кто-то подрисовал нарисованному мною Богдану усы и бороду, и подписал: «Василина Егорова любит учителя музыки за его усики и бородку!» Кое-как я выбралась из этой толпы и побежала прочь от всех этих людей. Минута, и вот я уже сижу на полу в туалете и плачу. Я ведь даже не заметила пропажу рисунка. Не заметила, что какой-то урод украл его. Не знаю, кто это был, но я его ненавижу. Ненавижу, ненавижу, ненавижу! За что? За что они так со мной? Перед глазами все плыло, поэтому я не сразу увидела, что я в маленьком помещении больше не одна. Егор привалился к стене рядом со мной и протянул мне скомканный тетрадный листок. — Все эти ублюдки не достойны твоих слез, — сказал он мне. — Спасибо, — я попыталась улыбнуться, но невозможно улыбаться, когда из твоих глаз ручьями льются слезы. — Эй, — Борисов взял мое лицо и повернул к себе. Он был так близко ко мне, что я слышала его дыхание и чувствовала запах его лосьона для бритья, — Лина, ты не должна плакать из-за этих уродов. Я хочу, чтобы ты больше никогда не плакала. Не из-за кого. Хочу, чтобы ты всегда была сильной. Потому что мир — поганое место. Здесь все только и хотят, сделать тебе больно. И ты должна учиться держать себя в руках, потому что в будущем тебе ещё не раз будут говорить и делать гадости. Но я знаю, что ты сильная, и ты сможешь справиться с этим. — Почему? — Почему что? — я ещё никогда не видела столько заботы в глазах экс-бойфренда. — Почему ты сейчас здесь, а не там, с ними всеми? — Потому что я хочу помочь тебе. Я хочу быть твоим другом. Я знаю, что много плохого делал раньше, но я пытаюсь измениться, Лин. Ради тебя, — Егор глубоко вздохнул, провел рукой по моим волосам, погладил меня по щеке и продолжил, — прости меня за то, что я делал раньше. Сейчас все изменилось. Я обещаю тебе, что больше не обижу тебя. Так, как думаешь? Мы можем стать друзьями? От этой тирады у меня пропал дар речи. Головой я понимала, что парню нельзя доверять, но почему-то мне хотелось сделать это. И пусть это будет самой огромной ошибкой в моей жизни, люди всегда совершают ошибки, чем я хуже? Хотя я и так уже натворила много дел, так что, почему бы не ошибиться ещё разок? — Мы… можем попробовать, — сказав это, я поняла, что назад уже пути нет.