Это моя история

POV Василина

Путь до кабинета физики мы с подругой проделали молча. Не знаю, о чем думала Кристина, но я думала о том, что только что произошло. В который раз Кристина заступилась за меня, помогла мне. Она всегда так поступала. Помню, ещё в далеком первом классе Кузнецова забрала от меня мою любимую игрушку, а Белова отобрала её и принесла мне. Так и началась наша дружба. На протяжении всех десяти лет учебы Крис защищала меня, она всегда была смелой и сильной. За все эти годы я ни разу не видела, чтобы она плакала. Ни разу. Такова её политика, она не плачет при людях, не показывает своей слабости, готова защищать своих родных до победного конца. Вспоминая все пережитые нами неприятности, я поняла, что безумно благодарна подруге. Благодарна за то, что она просто дружит с такой дурой, как я. Я ведь ни разу не благодарила её за все, что она для меня сделала. Думаю, пора это исправить. — Кристин, — я дернула подругу за локоть, она повернулась ко мне и взглянула мне в глаза. — Чего? — Спасибо тебе, — сказав это, я заключила любимую блондинку в объятия. Пару секунд она стояла в ступоре, но потом обняла меня в ответ и сильно стиснула. — Не за что. Мы друзья, а ты знаешь, что я своих друзей всегда защищаю, — прошептала она мне на ухо. Я отстранилась от девушки и взглянула на неё. На меня смотрела миниатюрная блондинка, которая по весовой категории явно не подходила для бокса. Да и ростом Крис была ну очень маленькая, но, тем не менее, она никогда не давала себя в обиду. Она дружелюбно улыбалась мне, а на её щеках, впервые в жизни, я увидела слёзы. — Ладно, пошли. А то на урок опоздаем, — всхлипнув, Белова стерла солёные слезинки и развернулась ко мне спиной. Господи, спасибо тебе, за такую подругу. Я не знаю, за какие заслуги она появилась в моей жизни, но, все равно, спасибо. Плевать на все, что будет дальше. Если Кристина будет рядом, я все выдержу. Уроки проходили один за другим. Мы с Кристиной переходили из одного кабинета в другой, болтали, смеялись и совсем не вспоминали о утреннем происшествии. Кстати о нем, к счастью, ни один из учителей этого не видел, иначе, Белова и Кузнецова были бы наказаны. Также, к счастью, мы весь оставшийся день не видели Катю. Видимо они с Егором свалили из школы сразу после драки. Вот теперь я действительно запуталась. То Борисов говорит мне, что я ему нравлюсь, то уходит за ручку с Кузнецовой. Что вообще происходит с этим парнем? Наверное мне так и не удастся это узнать. Вечером мы с подругой, отпросившись у её родителей, поехали ночевать ко мне. Мы целый вечер смеялись, ели всякую дрянь и смотрели «Гарри Поттера». Просмотрели четыре фильма и завалились спать, все-таки в этот раз, мы не смогли просидеть до самого утра. Видимо, мы теряем хватку. Утром мы были больше похожи на зомби, чем на пышущих бодростью подростков. Моя мама укоризненно качнула головой, когда увидела нас. — Вы что, не ложились совсем? — Нет, ложились. — И во сколько вы легли? — мама поставила перед нами горячий завтрак. Мы с Кристиной переглянулись и хихикнули. — Что смешного? — Ма, если мы скажем, ты будешь ругаться, — ответила я. — Не буду я ругаться, во сколько? — Ну, то, что было позднее четырех часов, это точно, — Кристина, сидящая рядом со мной, тихонько хихикнула. — Вернее, было полшестого, — сказала она. Мама лишь вздохнула и снова покачала головой. В принципе, я ожидала совершенно другой реакции, но такая мне нравилась больше. Уж лучше потерпеть её укоризненный взгляд, чем выслушивать причитания. Наспех позавтракав, мы с подругой быстро собрались и побежали на автобус. Через полчаса мы уже вошли в распахнутые двери школы. Время катастрофически бежало вперед, и мы с Беловой едва успели забежать в класс до звонка. Учитель укоризненно взглянул на нас, но промолчал. Урок пролетел как одно мгновение, и мы перешли в другой класс. Почему-то сегодня я совсем не замечала течения времени, минутные стрелки на часах стремительно двигались. Странно, раньше такого не было. У меня в кармане брюк завибрировал телефон. Взглянув на экран я увидела сообщение от мамы, она просила позвонить ей, как только будет свободная минутка. Недолго думая, я отпросилась и вышла из класса. Я уже набирала номер мамы, когда услышала тихие всхлипы, доносящиеся из женского туалета. Было немного странно слышать такое во время урока, но кто знает, что могло произойти? Может быть, кому-то нужна помощь. Поэтому я, как истинный филантроп, направилась в дамскую комнатку. С каждым шагом всхлипы слышались все отчетливее, с каждым шагом меня все больше вгоняла в ступор иррациональность происходящего. Но, тем не менее, я упорно шагала вперед. Вот и заветная дверь, сейчас я слышу всхлипы также отчетливо, как собственное дыхание. Сосчитав до трёх, я распахнула дверь, всхлипы тут же прекратились. Помещение было пустым, совершенно никого, но я ведь точно слышала кого-то. Чтобы убедиться в том, что я не сумасшедшая, я подошла к первой из двух кабинок и распахнула дверь. Кабинка оказалась пустой. Медленно я подошла ко второй кабинке, чувство было такое, будто я в каком-то дешёвом фильме ужасов, и стоит мне открыть дверь, как оттуда выскочит какой-нибудь монстр и убьет меня. Наверное смелость Кристины за десять лет дружбы передалась мне, не полностью, но какая-то частичка точно перешла ко мне от неё. Поэтому я смело распахнула деревянную дверь и, увидев того, кто находился внутри, невольно ахнула. На полу, прислонившись спиной к стене, сидела Кузнецова Катя. Вот её я точно не ожидала увидеть, тем более плачущей. — Катька, ты чего? — я опустилась на колени перед девушкой. Ну, реально, истинный филантроп. — Зачем ты пришла? Чтобы поиздеваться? — всхлипывая, произнесла брюнетка. — Почему же поиздеваться-то? Я помочь тебе хочу. — С чего это ты будешь мне помогать? Ты же меня ненавидишь, — девушка утерла соленые слезы, катившиеся по щекам. Я заметила темные круги под её глазами, которые явно не являлись размазавшейся тушью. Да и вообще, сама одноклассница была явно измучена, очень сильно измучена. — Я не ненавижу тебя. — Нет, ненавидишь. Я знаю. Все меня ненавидят, — Кузнецова очередной раз всхлипнула, — я ведь не хотела этого. Не хотела, чтобы все меня ненавидели. Я хотела, чтобы меня любили, просто любили. Но, знаешь, когда ты начинаешь вести себя как стерва, ты уже не можешь остановиться. Не можешь просто потому, что люди не правильно тебя поймут. Всегда нужно соответствовать имиджу. Вот и получается, что, в конечном итоге, ты остаешься одна. Совершенно одна. — Что произошло? Расскажи мне, Кать, — я придвинулась поближе к девушке и приобняла её за плечи. Удивительно было то, что она не оттолкнула меня. — Ничего. Просто я поняла, что я лишь подстилка. Девочка по вызову. Я никому не нужна, все хотят, чтобы я просто исчезла из их жизни. Если честно, сейчас я и сама хочу просто исчезнуть, — слезы с новой силой покатились из глаз моей одноклассницы. — Что произошло? Это из-за Егора? Он что, бросил тебя? — девушка утвердительно качнула головой, — неужели ты действительно так сильно его любишь? Или он сделал что-то ещё? Кузнецова в очередной раз утерла рукой слезы, и в этот момент я заметила жуткие синяки на её руках. Сначала проскочила мысль, что у меня уже глюки на нервной почве начались, но стоило только отогнуть рукав Катиной кофты, и мои самые худшие опасения тут же подтвердились. Катя не стала отталкивать меня, она просто сидела и смотрела в мое лицо. — Знаешь, я ведь всегда завидовала тебе. Ты могла быть самой собой, и все тебя любили. — Он бил тебя? — не обращая внимания на реплику брюнетки, спросила я. — А он ведь не любил меня. Никогда. Теперь я не уверена, что он вообще умеет любить. Мне кажется, он может только присваивать всех себе. Он — собственник, и если что-то, принадлежавшее ему, у него отобрать, он сделает все, чтобы вернуть это. Лин, я хочу тебе кое-что сказать. — Скажи мне, он тебя бил? — перебила я девушку. — Он много чего со мной делал, — отрешенно заметила Катя. Она чуть-чуть наклонила голову и смотрела в сторону, я взглянула на неё и заметила ужасные синяки на шее. Тут же я принялась осматривать плечи и руки собеседницы. Она же продолжала смотреть в стену. — Это все он? Кузнецова, отвечай! Егор побил тебя? За что? — я чуть встряхнула одноклассницу за плечи. — Из-за тебя, — она подняла на меня взгляд своих опухших серо-голубых глаз, — он сказал, что ты отвергла его. А ещё из-за рисунка. Лин, это ведь действительно я его взяла. Прости меня, пожалуйста. Я лишь хотела, чтобы он меня любил, и надеялась, что если буду делать все, что он мне скажет, он полюбит меня. Какая же я дура! Как можно любить такую дуру? Я всего лишь пустышка, игрушка, никому не нужная шлюха! — Тихо-тихо, — я крепче прижала девушку к себе. Её горячие слёзы капали мне на ключицы и обжигали кожу, — все будет хорошо, все будет нормально. Я тебе обещаю. Он больше не посмеет обидеть тебя, слышишь? Я не позволю. — Почему ты не злишься на меня? Почему ты хочешь помочь мне? Неужели ты настолько глупа, что готова помочь той, кто ненавидел тебя всю твою жизнь? — Я просто не привыкла оставлять людей в беде. Мне плевать, что между нами было в прошлом, я не брошу тебя, Катька. Я помогу тебе. Кузнецова ничего не ответила, она просто сидела и плакала. Её горячие слезы продолжали обжигать мою кожу, наверное, вся моя блузка уже мокрая от её слёз. Но мне было плевать на это, я просто хотела помочь этой бедной девушке. Каждый человек заслуживает счастья, и я готова была простить Кате все, лишь бы ей стало хоть чуточку легче. Мы просидели в обнимку на полу в женском туалете около двадцати минут. Я легонько поглаживала волосы одноклассницы, а она крепко обнимала меня за талию. И было плевать, что мы всю жизнь огрызались друг на друга, что сейчас идет урок, что сидеть вдвоем в тесной кабинке не очень удобно. Плевать на все. Главным было то, что мы с одноклассницей наконец-то смогли понять друг друга. — Как же я в тебе ошибалась, — прошептала девушка между всхлипами. И больше ничего не нужно было говорить, никакие другие слова не смогли бы так обрадовать меня. Я наконец-то смогла понять Катю, смогла понять, почему она так ко мне относилась, почему не любила меня. Я наконец-то смогла понять, что, на самом деле, Кузнецова не плохая, а наоборот. Теперь я никому не позволю обижать её. Она и так слишком долго терпела.