Воскресенье после пятницы

* * * Утро. Такое, как всегда. Очередное утро очередного четверга. Встав с кровати, первым, что делаю – потягиваюсь, а после бросаю короткий взгляд на часы и иду в ванную. Закрыв глаза и наслаждаясь, как тёплые струи воды стекают с моего тела, я обрывками вспоминаю сон, который не дал выспаться. Сон, где Онью был со мной так близко, как и представить больно. Это переходит границы, ломает все барьеры, это недопустимо… Опускаю голову, хмурясь. Почему я так безнадёжно влюбился? Уже месяц, кажется, я пылаю этими чувствами, не в силах справиться. Я не могу запереть голову от мыслей о нём, не могу остановить это странное чувство, которое только развивается, не могу контролировать реакцию тела на присутствие Онью рядом, на его взгляды, на его прикосновения… На прошлой неделе я стал чувствовать, что устаю. Сначала эта любовь радовала меня, я чувствовал какой-то азарт в этом, всё-таки эта любовь тайна, а потом она начала причинять боль. Эта любовь, откуда она взялась? Со временем она переросла из обычного обожания до серьёзных чувств. Ранее она грела душу, поднимала настроение, а теперь же она превратилась в наркотик, от которого я не могу отказаться, в нож, разрезающий сердце, в темноту, поглощающую душу… Это так тяжело. Я начал понимать, что теперь она не приносит счастье, теперь она убивает меня. Долго ли я продержусь в таком состоянии? Я не сильный духом, на самом-то деле, и я понял ещё и то, что хочу быть таковым… Хочу с лёгкостью или даже с безразличием переживать эти чувства, не хочу испытывать эту боль, эту странную тяжесть, эту угнетающую пустоту… Подняв голову, я сильно зажмурился, подставив лицо под самые струи воды. Дышать было нечем, и я открывал рот, чтобы дышать. И снова мысли о сне. Ты выгибаешься в спине, задыхаясь в собственных стонах, и жадно хватаешь ртом воздух, будто он вот-вот исчезнет… Ну всё, Тэмин, хватит. Пора ехать в студию. * * * В студии уже сидели знакомые лица, попивая кофе. Джонг всем что-то рассказывал, его увлечённо слушали, но тут пришёл я, и все взгляды устремились на меня, соответственно. - Опаздываем? – Укоризненно посмотрел на меня Онью. - Доброе утро… Простите, плохо себя чувствовал, - извинился я перед всеми и, сняв куртку и поставив сумку на тумбочку, поспешил наливать себе кофе, чтобы присоединиться к остальным. Как только все чашки были опустошены, мы принялись за репетицию нового танца, которая длилась не больше часа. В этот раз мы разучили его на удивление быстро, даже никто не забывался, - все танцевали очень слаженно. - Да нам впору взять выходной! – Со счастливой улыбкой сказал Онью на перерыве. - Я тоже так думаю, но когда же нам работать над песнями? – Спросил Минхо, вытирая шею и плечи полотенцем. - Да, надо бы сегодня поработать ещё, - начал Кибом. - У меня есть некоторые планы на субботу, тогда можно было бы сделать выходной, как думаете? – Светловолосый окинул взглядом каждого, включая самого Онью. - Да, очень хотелось бы в субботу! – Явно переборщив с громкостью голоса, вступился Джонг. - Уговорили, - с нежностью произнёс Джинки. – Тогда давайте ещё немного сегодня поработаем, а завтра до ночи, чтобы в субботу каждый из нас отдохнул бы с чистой совестью. Все согласились, и только один я не подал никакого знака, «за» я или против. Меня уже начали угнетать мысли о том, что мне предстоит целая суббота без общения с ребятами, без голоса и глаз Онью… Как я переживу её? Мысли будут атаковать меня каждую минуту каждого медленно тянущегося часа этой злосчастной субботы… О, как бы я хотел, чтобы после пятницы настало воскресенье! * * * Работа продлилась до примерно шести вечера. Перед уходом домой я отправился в туалет в желании ополоснуть лицо холодной водой. Уж слишком жарко, слишком я устал… Облокотившись о раковину, я устало посмотрел в глаза моему отражению. Я вижу твои мысли. Вижу эту боль в глазах. Некоторые капилляры в них лопнули – у тебя болит голова… Как только окажусь дома, лягу спать. Не хочу вновь думать о том, что было сегодня, об Онью, который и без того каждую секунду кружит мне голову, о том, что мои чувства никогда не получат отдачи… Почему я влюбился? Я ведь спокойно жил, радовался жизни, у меня не было забот. Теперь общение с парнями угнетает, с Минхо и то давно по душам не говорили… Хорошо, что хотя бы работа с моей стороны отлично делается, в этом претензий ко мне нет и не было, кажется, давно. Для меня делать работу хорошо – главное на данный момент, потому что стоит сделать что-то не так, на меня обратят внимание и будут следить. Пристально следить. И тогда они заметят мою угрюмость, неразговорчивость, и возможно даже Минхо заметит эту боль в глазах, которую отчётливо вижу сейчас я. Так и не включив воду в кране, я вышел из туалета. Оглядев студию, я не нашёл никого, кроме Онью… Он собирает какие-то свои вещи, складывая их в сумку, а я стою и смотрю на него… В груди так тяжело; тяжелее, чем было. Такое впечатление, будто что-то так и хочет вырваться: какие слова, какое действо – что-нибудь. Я чувствую, что хочу что-то сделать, и я даже понимаю, что если не сделаю, буду жалеть… Все мысли вылетают из головы, когда ты с улыбкой поворачиваешься и спрашиваешь: - Тэмин, домой идёшь? - Конечно, - быстро отвечаю я. - Вместе пойдём? – Вешая сумку на плечо, спрашиваешь. В груди что-то болезненно сжалось… Я ответил отказом, надеясь на то, что мне станет легче, но как только я покинул студию, я понял, что стало только тяжелее.