Воскресенье после пятницы

* * * Как только за моей спиной закрылась входная дверь, я сполз спиной по стене и сел на пол. Зачем я отказал Онью в прогулке? Почему я отказал, заранее зная о том, что будет тяжело от такого решения? Почему я отказал ему?! Я не понимаю, что же твориться со мной. Я так хочу обнять его, признаться во всём, избавиться от груза эмоций и чувств, перекинув это всё на светлую голову Онью, а с другой стороны хочу бежать от него, не видеть, не слышать, никогда в жизни не касаться. И забыть. Забыть, насовсем, зачем он нужен мне? Когда я рядом с ним, у меня потеют ладони, а губы будто их стрекают крапивой, но я сдерживаю себя, отгоняю различные мысли, отчего в груди появляется уже знакомая тяжесть, или, если она уже есть, то только утяжеляется. Я сам всё порчу. Я себе противоречу. А ещё я, кажется, запутался в этом лабиринте, я хожу по кругу или вовсе утыкаюсь носом в тупик. Сколько бы я не думал, какие бы только возможные решения не прикидывал, я возвращаюсь всё к одним и тем же мыслям. Голова начинает болеть напару с сердцем, мне становится даже тяжело дышать… Подминая голову вверх и смотря на лампочку во все глаза, я перестаю видеть её – мои глаза словно застилает чёрная пелена. Я плачу, бесконечно плачу, обнимая самого себя за плечи, а сознание представляет возможную картину того, что меня обнимает Джинки… Тёплый, славный Джинки, такой светлый… Его глаза так и посылают всем лучи добра, его голос так приятно ласкает слух, хотя я бы не назвал его нежным… Он такой замечательный и потрясающий для меня – самый лучший, мой идеал. Я стоял на берегу с тёплым, мягким песком. Мне было так хорошо, моё тело каждый раз наполнялось новым и новым теплом, я нежился под лучами солнца… Но как я только мог оступиться и упасть с острого обрыва туда, в это бесконечное, чёрное море? И теперь я задыхаюсь. Я тону. Оттого, наверное, и эта чёрная пелена на глазах – вода, которая застилает весь свет снаружи, не даёт проникнуть воздуху в израненные, дырявые лёгкие… Да что говорить о лёгких, если уже сердце в клочки разодрано? Уже давно из положения сидя я переместился в положение лёжа… И теперь я лежу на паркете, расслабив все мышцы, почти ничего не чувствуя, кроме стекающих по щекам и скулам слёз. * * * В данный момент я ощущал удовольствие, которое накрывало меня с головой. Также я чувствовал необыкновенный жар, желание вдохнуть свежий воздух возросло до предела, но в такой ситуации не хотелось ничего, кроме как наслаждаться телом Онью, который брал меня то с применением грубости, то с нежностью, больше употребляя второе… Перед самой кульминацией он говорил мне столько приятных слов, говорил, как сильно он любил меня и как он оказался рад, когда я ему признался в своих чувствах. Он сказал мне даже, что никогда не чувствовал себя счастливее, чем именно в тот момент. Когда он ответно признался мне в любви, я замер, будто впал в ступор, а он, накрыв мои плечи ладонями, нежно начал целовать мои губы… Так медленно, как меня никто никогда не целовал. Я почти не чувствовал его, настолько мягким он был. Уже после, когда он почувствовал ответные ласки, наш поцелуй стал набирать темп, и я почувствовал, как Джинки подталкивает меня к дивану… Прямо здесь, в студии, мы занялись любовью… Всё началось так, как я и не мечтал, и теперь всё происходит так, как я хотел, как я представлял себе, как ночами мне снилось… Неужели сон стал реальность?.. Уже через долгое время чистого удовольствия мы раскрепостились и теперь пробовали доставлять друг другу удовольствие по-разному. Мне было стыдно от одних только взглядов на то, что происходит. Мои щёки горели, благо дело в тёмной студии этого не видно… Внезапно ты остановился, попросив поменять позу. Теперь я руками и иногда грудью упирался в спинку дивана, стоя в очень откровенной позе… Вместе с щеками загорелись уши, такая поза была так унизительна! Но я доверяю Джинки, он не посмеётся, в этом нет ничего плохого. Но тут Онью стал сначала сильно бить меня по спине, а потом и вовсе, обмотав волосы на затылке вокруг своей руки, стал вдавливать моё лицо в стену. Щека, нижняя челюсть начали безумно болеть, в висок стали стрелять молнии… - Онью, что ты делаешь?! – Плакал я. Было безумно больно, зачем он делает это? Мгновение назад мы бесконечно любили друг друга, и так резко что-то переключилось в нём? Неужели мой Онью может быть таким жестоким?! Внезапно я распахнул глаза. Я сежу на полу в прихожей, недалеко от двери, моя щека ужасно болит от лежания на полу, как, в общем, и всё тело… - Это был не Онью, - с облегчением проговорил я, рыдая навзрыд. Надо же, как я испугался того Онью, что был во сне… Это не он, не тот, кого я так люблю. Я надеюсь, нет, я верю в то, что в жизни он не такой! Онью не может носить маску, на его милое лицо она просто не прикрепится. Ему будет больно носить её, лицо будет в царапинах, порезах, а после гематомах. Я плакал… И чем больше я плакал и обнимал самого себя за плечи, тем больше я чувствовал, какой я жалкий, никому не нужный, оттого одинокий. * * * С самого раннего утра репетиция проходила спокойно. Конечно, какой может быть драйв в простом пении? Танцы ребята сегодня решили не репетировать – вчера всё уже было отлично, а тупо тратить время не хочется. К концу дня Онью всем дал наказ, чтобы в воскресенье никаких опозданий. Это были последние минуты, когда я мог смотреть на него… За последние несколько недель выходных не было совершенно, и эта суббота станет для меня бесконечностью. Как проживу без его голоса, взгляда? Как я смогу целый день не ощущать его аромата? Я умру от одиночества, от мыслей, что уже стали завладевать мною… Тяжесть в груди станет лишь ощутимее, мне будет только сложнее её переносить. Сегодня я так же, кроме того, что пел, не подавал голоса. Вновь держался в тени, но и не до такой степени, чтобы это было подозрительным. Однако меня пугал иногда взгляд Минхо, на какой-то момент я даже подумал, что он что-то подозревает. А потом меня насторожил взгляд Кибома, устремлённый через стекло звукозаписывающей студии… Я бы и даже позволял развиваться этой паранойе, но когда я наткнулся на такой же взгляд Джонга, а после даже Онью, я расслабился. Я понял, что все эти взгляды обычные, не могут же все четверо одновременно что-то подозревать? Но с другой стороны я испугался. Сам себя. Все эти мысли, вся эта боль и тяжесть, пустота и одиночество развили во мне паранойю, коей я никогда в жизни не страдал. Как много во мне негатива… И тут парни стали прощаться. Первыми ушли Кибом и Джонг, буквально сразу же за ними убежал Минхо. Я вновь наедине с Онью… Пожалуйста, Тэмин, не трусь! Сделай хоть что-нибудь! Мне стало вновь слишком больно, сердце вновь сжалось, как это было вчера, когда мы остались наедине. Я знаю, мне вновь будет больно, если я не приглашу на него или если откажу его предложению… - Тэмин, домой идёшь? – спросил он, вешая на плечо сумку. Всё, как вчера. Это тот же самый вопрос, я помню его… - Конечно, - спокойно, в отличие от прошлого раза, ответил я. Онью слабо улыбнулся и, на секунду опустив голову, спросил, глядя в глаза: - Вместе пойдём? Я решил ничего не говорить и только кивнул, не поднимая больше голову. На глазах почему-то были слёзы, и я злился на себя за то, что позволяю себе такую слабость рядом с ним… Когда мы вышли на улицу и Онью закрыл дверь студии на ключ, он спросил меня: - Ты чего голову опустил? – и, взял меня за подбородок, поднял моё лицо. На его ладонь предательски упала одна слеза, и я мысленно закричал, смотря ему прямо в глаза. – Тэмин… Что с тобой? – его лицо внезапно смягчилось. Я никогда не видел столько мягких линий в нём, несмотря на то, что оно само по себе имеет плавные линии… Его взгляд сопереживал мне, я видел это, ему действительно было неспокойно от того, что я плачу. И я не видел в этом взгляде насмешек. Он очень отличался от того Онью, что был у меня во сне… - Я очень устал, вот и всё, - ответил я и одним движением головой убрал его руку с моего лица, начав вытирать слёзы пальцами. - Может, тебе воскресенье ещё дать? Отдохнёшь. - Нет! – резко выпалил я. – Ну то есть… наоборот, лучше держать меня в обществе. - Ясно, - улыбнулся Онью вновь. В душе стало легче просто от того, что мы перекинулись не такими важными парами фраз, и от его улыбки, которая сыграла, возможно, самую главную роль… Ведь она была адресована только мне. * * * Придя домой, я соизволил дойти хотя бы до дивана, чтобы даже если вновь внезапно провалиться в сон, хорошо чувствовать себя при пробуждении. Как только мой взгляд устремился в потолок, мысли вновь стали порхать в голове. Прогулка с Онью была недолгой, мы почти ни о чём не говорили, но его присутствие только со мной вдохновило меня… За эти пятнадцать минут я успел вынырнуть из чёрной густой воды, вдохнуть свежести и выбросить немного груза, что уже залежался в моей душе, начав покрываться пылью. Когда я шёл домой уже один, я понимал, что мне стало легче дышать. Само действие – заполнение воздухом лёгких – проходило очень легко. Мне предстояла суббота, но я обнадёживал сам себя тем, что она пройдёт быстро и безболезненно. А сейчас… нужно спать. И, мысленно пожелав любимому Джинки спокойной ночи, я сам погрузился в глубокий сон… Открыв глаза, я осознал, что уже суббота. Я спал так крепко, оттого эта ночь показалось мне невозможно короткой, будто я только что закрыл глаза, и уже распахнул их… Прямо в лицо било согревающее солнце, я слышал пение птиц за окном. И тут до меня дошла мысль, что сегодня – выходной… И я упал обратно на диван, раскинув руки и потянувшись, издавая разные смешные звуки. Настроение было хорошим, а перед мысленным взором была улыбка Джинки… Я слишком стал зависеть от него, и, как мне кажется, это даже хорошо. Весь мой выходной проходил за компьютером. Играя в разные игры, я не замечало, как время проносится мимо меня. Но на время меня заставил посмотреть звонок в дверь. Кто может прийти ко мне в шесть вечера? Подойдя к двери, я осторожно открыл её и уставился во все глаза на внезапного гостя. - Привет, - сухо поприветствовал меня Минхо и собственнически вошёл в квартиру, отодвинув меня рукой, начав разуваться. - Добрый вечер, а какими судьбами? – закрывая дверь, спросил я. - Ты меня вчера ой, как не порадовал! – друг покачал головой. – Пришёл сейчас так поздно, потому что занят был. Выходной был мне очень нужен для решения кое-каких дел. Ну, давай, ставь чайник и поговорим. Минхо есть Минхо. Он всегда так командует в моём доме, лучший друг, как-никак. Поставив чайник, я присел к другу за стол и уставился на него, а он на меня. - Глупая ситуация, - засмеялся он. – Так, выкладывай, что у тебя происходит? - Твой друг влюбился, - я не стал врать и строить из себя невиданную цацу, у которой куча секретов и рассказывать она их не собирается. Минхо можно рассказать всё. Он, как настоящий друг, может дать пощёчину, а может пожалеть, как ребёнка. Доверие к нему больше, чем сто процентов – оно очень велико. А Минхо всё сидел, вытаращив на меня свои огромные глаза, а после быстро-быстро заморгал длинными ресничками. - Что ты сказал?! Влюбился?! Я не мог понять – радость или сарказм на его лице сейчас? Поэтому продолжал сидеть молча, ожидая дальнейших его слов. - Я так рад! А в кого?! Кто эта счастливица? Неужели фанатка! Какой же Минхо мечтатель, всё-таки… Ещё больше, чем я. Я не смог сдержать себя и засмеялся, так мил был Минхо в этот момент! - Перестань с ума сходить, - закрывая рот рукой, смеялся я. – Вообще, я думаю, тебя не порадует имя моей любви, - говорил я уже серьёзно, сложив руки одну на одну на столе. Лицо Минхо затвердело, приняло серьёзный вид. - Ты меня пугаешь. - Ну, если пугаю, то лучше не говорить… - Нет! Скажи, пожалуйста. Ты ведь из-за этой любви так убиваешься последнюю неделю? Я только кивнул. Где-то в груди вновь что-то сжалось и похолодело, в скулах начало щипать, как это бывает во время сдержки слёз, а губы и подбородок задрожали. Я опустил голову, чтобы Минхо не видел моего лица, но он сидел слишком близко, потому всё это видел, как бы я этого не хотел… - Тэмин, ты, правда, пугаешь меня! Я прав? Тебе плохо из-за своей любви? - Она безответная! – Начав рыдать навзрыд, крикнул я. – Я не могу признаться, я не смогу сделать этого! Оттого эти чувства… они… Не дав мне договорить, Минхо пододвинулся ко мне вместе со стулом и сгрёб в объятия, гладя по волосам и плечам. Пока он ничем не мог мне помочь, пока не знал, кого я так люблю, любовь к кому доставляет мне столько боли, а потому хотел помочь хотя бы так… А я плакал, не в силах остановить эти слёзы. Было больно, тяжело, вновь и вновь, тело дрожало от всхлипываний, холод на пару с Минхо обнимал меня… Но я хотя бы не чувствовал одиночества сейчас. Мне было легче хоть и немного, но всё же даже просто оттого, что эти слёзы видит ещё кто-то помимо четырёх стен. Он рядом, он обнимает меня, я не один… Через какое-то время, успокоившись, я отстранился от Минхо и, смотря в его по-прежнему распахнутые глаза, произнёс: - Онью… Его руки медленно соскользнули с моих плеч, рот чуть-чуть приоткрылся в удивлении… В его глазах было такое недопонимание и неожиданность, что я сам испугался, какая реакция сейчас последует… Но какого было моё удивление, когда Минхо стал советовать поговорить с Джинки, всё рассказать ему завтра… Именно завтра. - Нельзя медлить! Тебе будет только хуже, я знаю! – Говорил он, тряся меня за плечи. – Не делай себе больше больно, не повторяй моих ошибок, хорошо? А представляешь, какого будет твоё счастье, если он тоже любит тебя?! А ведь и правда. Я ни разу не думал об этом! - Я вижу, как у тебя глаза загорелись, - с улыбкой сказал Минхо. – Давай, друг, дерзай завтра! После репетиции задержись и вперёд, на разговор, - после своего монолога Минхо обнял меня. А через какое-то время и вовсе ушёл, пожелав удачи вновь, мотивируя это тем, что завтра желать уже будет некогда. Продолжать играть в игры уже не хотелось. Предвкушение завтрашнего дня одолевало, и я решил пойти спать, чтобы поскорее завершить субботу. * * * Вот оно, воскресенье после пятницы, суббота между которыми пролетела необыкновенно быстро. В душе я думал над нашим с Минхо разговором… Он говорил такие слова, так поддерживал меня… Я был в шоке от того, как он отреагировал на то, что именно в Онью я влюблён всем сердцем. Я думал, что он будет осуждать меня, ан нет. Друг познаётся в беде… Весь день я работал, косясь то на Онью, то на Минхо. Когда друг ловил на себе мои взгляды, то ободряюще улыбался, и это вправду заряжало какой-то энергией и позитивом. Сегодня я даже разговаривал с ребятами, иногда даже шутил, впервые за долгое время покинув эту тень, в которой сидел. Как только парни разошлись, и мы с Онью вновь остались наедине, я подошёл к нему так, что между нами было расстояние в метр… Я боялся подходить ближе. «Не повторяй моих ошибок» - крутились в голове слова Минхо. Не знаю, какую ошибку совершил он, но я понял только одно, что его ситуация была похожа на мою. Жаль, что я не знаю о ней… Оказывается, у нас ещё есть какие-то секреты, но я обязательно обо всём узнаю. Но в данный момент передо мной собирающий сумку Онью, который занимает все мои мысли. Он вскружил мне голову, сердце вновь сжимается при виде его… Нельзя медлить. - Тэмин… - Да, я домой, - с улыбкой перебил его я. – Пойдём вместе. - Отлично, - улыбнулся мне Джинки, вешая на плечо сумку. – Идём? – раздался перезвон ключей в его руке, и я подошёл ближе… Онью смотрел на меня всё с той же легкомысленной улыбкой, но когда я коснулся его запястья кончиками пальцев, выражение его лица немного изменилось. Глаза немного расширились, улыбка пропала… - Онью, - начал я, но исправился, - Джинки… Пауза. Я не могу, сердце бьётся в горле. Его запястье… я уже сжимаю его двумя пальцами. Но, перехватив его ладонь и сплетая наши пальцы в замок, я произнёс: - Я люблю тебя. На секунду его глаза расширились, а в другую секунду Джинки резко выдернул свою руку из моей, застыв так. Я смотрел на него и не понимал, почему он так удивлён? В груди нарастало непонимание и напряжение, я не знал, что сейчас ожидает меня… - Не говори глупостей… - Я правда люблю! Я долго скрывал, но мне было так плохо, что я решил признаться! – Как можно быстрее говорил я, потому что я видел, что он вот-вот закроет мне рот, не даст договорить. Я должен был сказать ему всё. - Я не люблю тебя! – Посмотрев на меня колким взглядом, выпалил он. Теперь уже я был в ступоре. – Ты мне друг, я не хочу причинять тебе боль своей безответностью. Просто забудь обо мне иди домой. - Но как я могу? – На глазах появились слёзы. Мне казалось, я вылез из этой тёмной воды, но он толкнул меня обратно… Теперь ничего не будет хорошо. - Как-нибудь, просто забудь. Я никогда не полюблю тебя, - опустив голову, он мотал ей из стороны в сторону. – Я не верю, Тэмин, почему ты такой глупый?! – Он взял меня за плечи и хорошенько встряхнул. Из глаз моих рухнули слёзы. – Не заставляй меня чувствовать вину. Пожалуйста, забудь, и прости, если сможешь… Кинув ключи на тумбу, он выбежал из студии, а я ещё какое-то время пытался успокоиться, сидя на холодном полу… * * * Идя по ярко освещённой центральной улице, я не замечал, куда именно я иду. Наверное, куда глядели глаза. В голове была пустота, мне уже не было больно, а слёзы давно высохли. Наверное, я слишком многое пережил, поэтому так сильно уже не переживаю… Внезапно я вспомнил о том, что хотел спросить Минхо о его ошибке, которую он велел мне не повторять ни в коем случае. Мне не терпится узнать, о чём ещё я не знаю из жизни моего заклятого друга, а посему в скором времени я уже звонил ему. - Как всё прошло? – Вместо приветствия сказал Минхо. - Он не любит меня… - обречённо произнёс я. Повисло молчание. Я знаю, Минхо не знал, что сказать, а потому я решил заговорить: - Но знаешь, мне не больно. Я пережил в растерянности и надеждах столько боли, что теперь я даже рад, что могу избавиться от всего этого. Спасибо тебе за твою поддержку, за тот разговор, что состоялся вчера… Вчерашний день вообще ничем не примечателен, его будто и не было, но именно этот разговор для меня – весь субботний день, всё самое важное, что могло только случиться. Спасибо ещё раз, друг, и если можно, я хотел бы узнать кое-что… - Сглотнув, я остановился и тихо спросил, - О какой ошибке ты говорил, прося не повторять её? - Ты точно хочешь узнать? – Через минуту послышался тихий голос Минхо. - Да, я уверен, - и я приготовился ко всему, чему только можно было приготовиться, и он сказал: - Я так же сильно и уже долгое время люблю… тебя. Конец.