Совершеннолетие

15 января*. Второй понедельник первого месяца нового года. Это был особый день по всей стране, поскольку в это время тысячи юных мужчин и женщин праздновали не только свой двадцатый день рождения, но и вступление в новую взрослую жизнь. Многие посещали местные отделения префектуры в своих районах, чтобы выслушать выступления народных избранников, поздравлявших их с этим днем, повторяя все то же пожелание - чтобы новые взрослые члены общества своими стараниями способствовали укреплению его эффективности. Некоторые из этих мужчин и женщин, однако, не желали участвовать в этих выступлениях в своих элегантных костюмах и потрясающих фурисодэ. Они либо наблюдали за ними по телевидению в тысячах домов по всей стране, варьирующимися в зависимости от региона, либо, вместо того, чтобы высиживать эту бесполезную лекцию, уходили, чтобы заняться долгожданным увеселением и празднеством с друзьями, так выказывая свою благодарность за новые права и свободы, полученные юридически взрослыми гражданами. Наконец-то никто не мог сказать им, что курение и распитие спиртных напитков, а также другие привилегии, недоступны для них так же, как и раньше. Но для другой семьи сегодняшний день был слишком важным, чтобы тратить его на такие тривиальные вопросы. Когда Караи проснулась, она поняла, что сегодня наконец наступило. Даже если бы она захотела отрицать это - что и делала очень малая ее часть, поддавшаяся слабому порыву неверия, - ничто не могло вытряхнуть растущего чувства мужества из ее сердца, когда она набралась решимости для того, что должно быть сделано. Она ждала этот день с робким предвкушением. Пока тянулось время, перспектива взросления все острее росла в ее сознании, поскольку это означало, что она уже не будет девочкой-подростком. Она станет настоящей женщиной, и, следовательно, так ее будут рассматривать все вокруг нее, включая ее собственного сэнсэя. И даже отношения с ним должны были измениться. Она больше не будет его ученицей, а станет взрослой, чтобы вступить в ряды ниндзя, служащих ему; а он, естественно, будет возведен в ее глазах от наставника до джонина клана. Но все же, хотя непосвященным здесь и может видеться разница, отношения до и после не будут так уж сильно отличаться: отношения ученика и учителя близки к связи воина и его мастера. С тех пор, как он начал учить Караи пути ниндзюцу и законам служения Бусидо, она сначала обращалась к нему "мастер Ороку", а затем - просто "мастер". Причины этой вежливой сдержанности были в том, что она уже начала ощущать гормональные боли и изменения, вызванные половым созреванием. После того же, как регулярные кровотечения начали происходить каждый месяц, путь ее предстоящего будущего уже был очерчен, делая ее физически и умственно зрелым человеком, которым Караи вскоре должна была стать. Сегодня день, когда она станет зваться членом клана Фут и возьмет на себя обязательства перед своей семьей. Она уже знала, что нет никаких причин, чтобы избегать этого. Когда кто-то достигает совершеннолетия, постоянно появляются новые роли и задачи, что должны быть выполнены. И для взрослого человека было бы грубой безответственностью пытаться уклониться от новых обязанностей; так могут быть получены лишь позор и бесчестье. И это падение не только человека, но и его родителей, которые сделали все, чтобы обеспечить и воспитать ребенка в меру своих возможностей. Последнее дело, которого желала бы Караи, это расстроить или предать отца при исполнении своих обязанностей. Это не только показало бы, насколько она не способна быть воином; это также продемонстрировало бы, что она не может быть даже умеренно важным подспорьем, на которое можно положиться при необходимости. Сейчас нет никаких гарантий, что ей удастся преуспеть при исполнении обязанностей. Ее посвящение в клан мастера состоится сегодня, и это призывало ее отогнать ее заботы и проблемы, особенно если она хочет доказать свой новый уровень зрелости. - Госпожа Караи?.. - раздался голос за пределами комнаты; он был не очень знаком Караи. - Да? - ответила она после недолгого раздумья. Дверь отодвинулась, и вошел низенький человечек - один из помощников мастера, как поняла Караи. Он простерся перед нею ниц, а затем - сел на свои согнутые в коленях ноги. Увидев аккуратно сложенную для нее вещь, которую он держал на коленях, она вежливо склонила голову в ответ. Это действительно началось. Ороку Саки ждал ее в главном додзё штаб-квартиры Фут. Он держал недавно сделанный меч рядом с собой, поскольку тот был важной деталью церемонии совершеннолетия его ученицы. Давно, в славные годы его правления страной, этот ритуал был известен скорее как дженпуку*, нежели сейджин шики; его проходили все мальчики, достигшие пятнадцати лет, когда получали свои дайсё* и закрепленные за ними территории. Теперь он больше не в состоянии был контролировать эти земли как сёгун. Социальная среда сдвинулась, в то время как Япония без его на то согласия открыла себя миру и начала принимать различные идеи и концепции... и даже позволила его врагам сбежать за границу. Тем не менее это не значило, что он не мог адаптироваться. Были другие территории, в которых требовалась власть; другие области, могущие стать частью его империи. И, соответственно, - другие возможности, что можно было использовать. Сегодня - одна из них. Сегодня самый доверенный ученик наконец присоединяется к его стороне; событие, которого он ждал какое-то время. По всей справедливости - очень долгое время. И хотя существовали отличия от традиционных условий - в частности, ученик женского пола и старше пятнадцати лет, - важность дженпуку все еще уместна: она станет воином и примет на себя новые обязанности - не только как ниндзя, но и как чунин - второй в клане после Шредера. Никто по-настоящему не подходил для этого звания, даже те двое мужчин, что занимали его ранее - и, поскольку они дали клятву оставаться верными его приказам и подчиняться ей, ее место было обеспечено. Вскоре его воспитанница прибыла в большой учебный зал, никем не сопровождаемая. Были причины, по которым он решил встретиться с ней здесь, а не в тронном зале. Туда ведь ей могли помешать войти - например, люди из Элитной Охраны. И они были единственной причиной его беспокойства, поскольку он прекрасно знал, что его ученица уже не настолько мала, чтобы с легкостью проскользнуть в зал незаметно для охранников. Он бы просто взбесился, узнав, что ей пришлось в буквальном смысле сражаться, чтобы войти. У него не было никаких сомнений в том, что касалось ее боевых навыков (кто лучше Шредера лично знал сильные стороны и уловки ученицы?), но это стало бы оскорблением его планов, если бы такое произошло на самом деле. Элита была достаточна сильна и эффективна, чтобы предотвратить вторжение большей части неизвестных злоумышленников. Ввиду этого он пришел к решению, что их участие сегодня будет совершенно ненужным. И благодаря этому решению ключевая часть долгожданного события начнется сейчас: получение катаны. Как только она увидела приготовленную для нее униформу, Караи поняла, что церемония совершеннолетия уже началась. И когда она как следует рассмотрела то, во что сегодня будет одета - особенно жилет, напоминающий куртку мастера, - это послужило напоминанием о том, чего будут от нее ожидать в отсутствии господина. Уже одетая в униформу, следующее, что сделала Караи - посмотрела в зеркало, проверяя свой внешний вид. Отражение казалось ей... странным, хотя она и знала, на кого смотрела. По крайней мере, она думала, что знала. Поначалу казалось абсурдным, что ее жизнь примет столь важный поворот уже сегодня, но Караи приняла свою судьбу и хотела пройти через всё должным образом. И все же, глядя на себя в зеркало, Караи ощущала себя... незнакомой. Это на самом деле не она... или все-таки она? В человеке, отражающемся в зеркале, не было заметно ни одного признака того, что это - действительно важный член клана Фут. А уж меньше всего она была похожа на молодую женщину, известную как Караи. Но это было правдой, и тогда ей на ум пришла идея, вынудившая Караи на поиски в небольшом туалетном столике ее комнаты. Красная бандана. После того, как Караи осталась на улице, она носила бандану обмотанной вокруг головы, возможно, чтобы казаться гораздо сильнее, чем была на самом деле; а может, просто как аксессуар и ничего более... Она не могла вспомнить, что из этого было на самом деле, поскольку большинство ярких воспоминаний ее жизни были из времени до того, как Караи стала бездомной и брошенной... до тех пор, пока не появился человек в хакама. Однако, несмотря на свой изысканный вкус и привилегированный образ жизни, он не имел ничего против тонкой полоски ткани, которую носила его ученица во время совместных тренировок - до тех самых пор, пока не было решено, что ей лучше тренироваться в одиночку. И, судя по тому, какое отражение смотрело на нее сейчас из зеркала, при всем при том, это была мудрая идея. Довольная, она отодвинула дверь и покинула комнату, позаботившись о том, чтобы та снова закрылась. Она уверенно зашагала по коридору, а потом - направилась вниз по лестнице. И, подойдя к входу в додзё, украшенному увеличенным гербом клана Фут, остановилась. Перед дверью находились помощники ее господина, одетые для боя. Низкий и высокий, черный и фиолетовый, они смотрели на Караи внимательными твердыми взглядами, преградив ей путь и направляясь к ней. Что значило это? Возможно, он желал увидеть, что она действительно была достойна вступления в клан - могло ли быть так? Отмахнувшись от недоумения, что же происходит, юная куноити приготовилась к обороне, расставив ноги в боевой позиции и подняв сжатые в кулаки руки. Шансы на победу были не вполне в ее пользу, поскольку, в отличие от двух ниндзя, сейчас она была безоружна. Но были и некоторые ограничения того, что воин может делать своим оружием. Это была одна из вещей, которую Караи узнала от Ороку Саки, и если она должна была доказать, что заслуживает присоединиться к клану Фут, тогда - с учетом текущей ситуации - основной ее тактикой должно было стать доверие. Мужчины, бывшие главными членами клана ее мастера, смело и спокойно направились к ней. Караи сохранила прежнюю позицию, полную решительности и готовности... но, пройдя несколько шагов, воины лишь опустились на пол, все оставшееся время пребывая в позе "опустившись на одно колено". - Наш мастер ждет вас, госпожа, - сказал тот, что носил фиолетовую тунику. Он и его низкорослый лысый товарищ в черной тунике преклонили головы в знак не только верности, но и особой степени уважения к преемнику, принявшему их прежнюю роль. Чувствуя одновременно удивление и облегчение, Караи приняла более непринужденную позу. Она любезно прижала руки к бокам и слегка склонилась вперед, с радостью находя хоть какую-то поддержку от воинов, которыми она вскоре будет руководить. - Благодарю вас. Поклонившись в ответ, двое мужчин отошли в сторону, позволяя ей пройти. Спустя миг незначительного, успешно преодоленного нервного колебания, куноити толкнула большую дверь, шагая внутрь. Там, в дальней части зала, находился ее мастер, стоя в манере, должной подчеркнуть его благородство и мудрость. Он спокойно посмотрел на нее и склонил голову, принимая во внимание присутствие ученицы. В руках у него была катана, вложенная в блестящие черные ножны со сверкающим алым узором. Ее катана. Или, по крайней мере, та, что будет ее, очень скоро. Задолго до упразднения самурайской касты старшие сыновья каждого клана готовились в определенном возрасте защищать честь своей семьи и быть в этом почти равными взрослым. Именно в это время жизни они принимали на себя обязательства - гири - не только как мужчины, но и как воины, что должны делать все что угодно для своего мастера - даже умереть, сражаясь за него. Такова была сила этого закона, что даже вассалы, оставляющие службу у своего даймё, помнили его в своих сердцах всю оставшуюся жизнь. Для обеспечения успеха юных воинов их старшие товарищи организовывали им визит к покровителям клана. Ками. Возвышенные существа, хранящие связь с небесами и бренной землей, они наблюдали за жителями Земли Богов, предлагая содействие и божественное расположение всем верующим. С целью встречи с этими существами новые воины надевали взрослую одежду и меняли стиль прически, придавая ей вид чомадж - самурайского пучка, чтобы продемонстрировать себя как гордых воинов, а не простых невежественных мальчишек. Помимо представления божествам, чьей защиты и покровительства они искали, это означало, что они приняли во внимание, что им придется покинуть наивный комфортный и безопасный мир детства и принять более суровую, более жестокую реальность, окружающую их, а также те последствия, что она может принести. С течением времени духовность страны, казалось, растаяла, а ками остались лишь как долг уважения традиции. Однако, хотя условия изменились до такой степени, что не все, на самом деле, были готовы предоставить им подношения и длительные восхваления, это не означало, что среда стала слишком враждебной к ним. Вместо этого они приняли другие формы, чтобы удовлетворять интересы и пожелания людей, что, в свою очередь, помогло оправдать значительное равнодушие этих существ к их роли на земле. Возможно, настолько значительное, что один из них решил возвести на особую высоту человека, который был верен ему по причинам, никак не связанным с божественностью (что и отличало ее от покорной толпы, с энтузиазмом следовавшей за его силой). Шредер взглянул на свою воспитанницу, стоя в додзё спиной к складному экрану, где сверкал символ его клана. В то время, как она терпеливо и неколебимо сохраняла неподвижную позу, он продемонстрировал катану, которая была приготовлена для Караи - чтобы та пользовалась ею после вступления в клан и обретения новой роли. Ничто не имеет такого же значения для воина, проходящего церемонию совершеннолетия, как клинок; даже само по себе приобретение высокого титула. И Шредер прекрасно осознавал это, осторожно извлекая катану (не до конца) из ножен, чтобы продемонстрировать ее в новом свете. Во время этого Шредер держал в поле внимания молодую женщину, опустившуюся перед ним на колени. Катана была более, чем просто оружие, используемое в битве с врагами... это было перевоплощение. Отражение души воина, с момента создания до момента уничтожения. Это знак отличия, чтобы носить и применять с умом, не утруждая себя лишним. Как гласит философия Хакагурэ*, меч, никогда не знающий ножен, может навредить репутации воина; в то время, как меч, все время скучающий в них, лишен особого смысла. Его взгляд остановился на клинке и его воспитаннице, меч скользнул обратно в ножны, затем Шредер ослабил хватку на оружии и опустил его ближе к Караи. Она не сказала ничего - лишь подняла руки от пола додзё, чтобы получить то, что было ее законной собственностью. Вместо слов Караи, беря меч в руки, просто взглянула на своего мастера, чтобы увидеть выражение его лица и найти в нем подтверждение своих мыслей и чувств относительно того, в чем он заверял ее вчера. И, не скрывая собственных эмоций, он улыбнулся. Я очень доволен тобой, Караи. И нет необходимости слышать эти слова сказанными, вполне достаточно просто знать, что они здесь. Где-то на Земле Богов, в здании штаб-квартиры Фут, родилось сильное чувство гордости и удовлетворения. Но оно имело отношение далеко не ко всем, находящимся в здании. Оно касалось всего двух человек, которым предстояло ощутить и, возможно, разделить его. Кто-нибудь еще мог смотреть на это и мрачно хмуриться, видя, как еще один человек присоединяется к "темной стороне", вступая в клан Фут. Но это было бы не полной правдой. Это была не просто хорошо отработанная связь между ниндзя и Шредером, и ставшая источником этого чувства. Это было счастье воина и ее мастера по поводу самого важного момента их жизни. И прямо сейчас не было ничего, что могло пойти не так и отобрать их личное счастье на этом мероприятии. Молодая женщина подняла голову; даже того официального поклона, что она только что совершила, принимая катану из рук своего сэнсэя, было, казалось, недостаточно, чтобы раскрыть истинный смысл ее ответа: "Я всегда буду верна вам, мастер. До неминуемого последнего вздоха". Она была теперь не просто новым главой японской фракции клана Фут или второй после Шредера... она стала взрослой.