Совершеннолетие

На подготовку оставался всего один день. Хотя они знали, что этот день придет, еще за месяцы до того, как он настал, подготовку к понедельнику начали раньше, чем за неделю, как и требовал мастер. Принятые им решения были догмой - и одного этого было достаточно, чтобы мотивировать подчиненных на исполнение его приказов, независимо от того, какими странными они сперва казались им. Навряд ли они были членами почитаемой Элитной Гвардии, но не могли отрицать, что сама мысль о служении кому-то иному, кроме Шредера, была почти... кощунственной. На самом деле это могло бы быть - не будь они осведомлены, кем является этот кто-то, и почему верность ей является такой важной (хотя в этом была и доля иронии). Насколько они могли вспомнить, они долго терпели и прилагали огромные усилия, чтобы достичь того высокого статуса, что каждый из них добился в клане Фут. Потребовались годы, чтобы сделать себя выдающимися, и еще годы, чтобы Шредер заметил их и выдвинул в вышестоящие ряды, где они находились сейчас. Было сложно доказать свои способности, чтобы стать чем-то бóльшим, нежели рядовые Фут-ниндзя с их низкой стоимостью в глазах мастера. И даже теперь, несмотря на достигнутое могущество, их связь с почитаемым господином была ограниченной и отдаленной. Следовательно, не было слов, способных выразить шок, испытанный чунинами* клана Фут, когда они узнали, что Шредер принял на воспитание ученицу. Справедливости ради, они уже видели маленькую девочку рядом с мастером, незадолго до того, как перед ними поставили задачу узнать частные подробности о ее личности и наличии кого-либо, кто мог сообщить в Национальное Полицейское Агентство или детский дом о пропаже маленькой девочки. После нескольких месяцев тщательных поисков двое мужчин ничего не нашли. У девочки не было матери, которая постоянно плакала бы, ожидая ее возвращения. Не было отца, которого день и ночь терзали бы догадки о том, где же она может быть. Не было даже больничных записей или даты рождения. У нее вообще не было официального существования в обществе. Ребенок никому не принадлежал, и, казалось, никто не готов принять его. Но чунины не предполагали, что маленькая девочка из статуса "никто" превратится в одного из самых важных людей, что они знали. Однако уже позже их обязанностью стала тайная работа с властями в создании ее новой биографии: имя, место рождения, предполагаемая личность матери (и ее смерть во время родов), возраст девочки (обоснованное предположение) и размещение имени Шредера в качестве ее отца. Последнее незамедлительно поставило их в известность о том, кого мастер планировал сделать из этой маленькой оборванки. Хотя в их обязанности входило не соваться в его дела, что и удерживало их от обсуждения причин. И кроме того, уже было удивительно, что глава клана Фут избрал кого бы то ни было для обучения основам боевых искусств, не говоря уж о том, что это - маленький ребенок.

***

Когда он вернулся в стены штаб-квартиры Фут, молодая женщина все еще продолжала свои индивидуальные тренировки, и глава клана Фут решил навестить ее во время занятий. Она тут же прервала начатое и опустилась на колени, чтобы показать, как высоко чтит сэнсэя. - Добрый вечер, мастер. Ороку Саки отмахнулся от приветствия. - Я просто хотел посмотреть, как ты справляешься. - Я справляюсь... хорошо, господин мой. Лучше не давать ему понять, что на самом деле она пыталась отвлечься от тревог. Настоящий воин никогда не позволяет своему разуму настолько увлечься мыслями о будущем, чтобы они мешали правильному поведению по отношению к мастеру. Однако Шредер уже знал, что его ученица пытается что-то скрыть, и это проявляется в ее поведении последние несколько дней. - Но ты же смотришь вперед в завтра, Караи? - между ними двумя повисла тяжелая тишина. - Ты можешь быть открытой со мной... ты же знаешь, что нам нет необходимости скрывать секреты друг от друга. Миг паузы, прежде чем она наконец собралась с мыслями для ответа, несмотря на волнение, непрестанно бьющееся в голове. - Да... да. Мой разум в последнее время сосредоточен на том, что завтра проведет для меня мастер, когда я стану взрослой и вступлю в наш клан. Не более того, чего желал бы каждый ребенок. Но не каждый ребенок берет на себя управление операциями по всей стране как часть обязанностей, что ложатся на него после совершеннолетия. - Я вижу. Как и мой. Он кивнул в знак подтверждения. - Я верю, что ты хорошо справишься в составе клана. Она насторожилась при виде такого знака подбадривания. - Вы действительно так думаете, мастер? - это не значило посягательства на его авторитет, лишь вопрос, заданный учеником учителю. - Могу тебя заверить, что да. Караи с уважением склонила голову. С тех пор, как она была маленькой девочкой, он всегда демонстрировал ей доверие и уверенность в ее силах. Даже когда она делала ошибки, практикуя ката, он просто смотрел и вновь и вновь старательно проходил с ней эти движения, пока они не начинали даваться Караи с изящной легкостью. И теперь, когда она уже скоро станет достаточно взрослой, чтобы помогать ему управлять футами... под его контролем, она должна стараться до тех же пор. - Благодарю вас, мой господин. Мой отец. Он слегка поклонился ей в ответ, а затем - покинул додзё. Спустя несколько минут Караи поднялась на ноги и возобновила свои занятия. В этот раз она закончила их точным, как обычно, ударом с разворота... и сбила тренировочный манекен с цепи, на которой он висел. Она уверенно стояла над неподвижным противником, чувствуя гордость от победы.

***

Где-то в слаборазвитых промышленных районах Токио стояло здание. Казалось более разумным присоединиться к другим компаниям и предприятиям, среди небоскребов и движения человеческих потоков в ярусах города. Как можно было бы предположить, такое расположение позволит наслаждаться более прибыльным заработком и лучшей репутацией. Но это было не так. Это строение располагалось вдали от ритма городской жизни, просто как свидетельство его скромного происхождения во время переворота в эпоху Мэйдзи, когда династия пала, и истинный потомок богов* восстановил средоточие власти. Немногим удалось выжить во время невероятных перемен, что они наблюдали и были бессильны остановить, когда Земля Богов стала подвержена отсталым убеждениям и идеалам ненавистного мира за ее пределами. Гордым сильным воинам, ранее служившим великим господам, не имея иного выбора, приходилось оторваться от прежней преданности и чести и работать наравне с бывшими товарищами, движимыми лишь жаждой денег. Даже революционеры, те, кто привнес эти перемены во имя равенства и справедливости, независимо от касты, были остановлены соблазнительной приманкой власти и обожания толпы; пошли так далеко, что предали смерти тех, кто помог их "идеям" воплотиться в жизнь. Меч сам по себе - священный символ души воина - было запрещено выносить в свет, если его владельцу не было предложено разрешение новым главой администрации, продавшим сердце и разум тлетворному влиянию западного мира. Хотя это не значило, что работавшие над мечами кузнецы были полностью забыты после введения запрета на мечи, но введенные ограничения не могли не иметь последствий. Все очень просто: если кто-то из бывших воинов, именуемых ныне как "шизоку", все равно хотел сохранить чувство гордости в новую эпоху, многие из них не желали этого делать без главного своего достояния: меча. Даже если его пришлось бы носить тайно, в виде скромной трости, они не желали терять своего достоинства еще больше. И оставшиеся мастера мечей были готовы удовлетворить эту потребность, среди других проявлений своего мастерства. Ведь то, что душа самурая больше не использовалась в бою, не значило, что она не могла быть представлена в их лучших произведениях искусства. Однако не все согласились на это. Нашелся человек, не пожелавший потворствовать этому фарсу, вне зависимости, грозил ему арест или нет. Для него не было необходимости производить шпаги-трости вместо катан. Он мог бы попытаться заключить договоренность с торговцем, чтобы продавать свои работы за рубежом, многим гайдзинам*, заинтересованным привнести часть экзотической культуры в свои дома, - что могло бы принести ему большее богатство и репутацию, чем могли мечтать его предки во время сёгуната. Но он не сделал этого, потому что у него не было безопасных связей с купцами, а его собственные деловые навыки были в лучшем случае никудышными. Он продолжал настаивать на том, что не будет тратить свое время на поделку клинков для гайдзинов, простолюдинов или представителей власти над страной, которую они, в свою очередь, предали. Есть ли достоинство в том, чтобы публично демонстрировать душу, которая никогда не получит настоящей цели? Был лишь вопрос времени, как скоро его забрали бы за такое антисоциальное поведение... но тут появился один человек. Кузнец никогда прежде его не видел; он прибыл на запряженном лошадьми экипаже и настоял на том, чтобы говорить с кузнецом в его собственном доме. Тот уже приготовился протестовать - повторить те же самые громкие слова, что произносил ежедневно: о новых высших классах общества, представляющих собою лишь довольных псов, сытых и осыпанных щедротами, сидящих на шее правительства... и тут - услышал, что есть возможность применения его труда должным образом, как это было ранее, задолго до прибытия черных кораблей*. За счет сделки, заключенной между двумя мужчинами, это небольшое здание получало поступления прибыли и стабильное финансирование десятилетия и столетия, даже когда вся страна катилась в бездну из-за иностранных дьяволов. Каждому потомку, принявшему в наследство компанию, казалось, что они свободны от пособничества прихотям так называемого Божественного Существа, которое правило ими, сидя в своих безопасных хоромах - вдали от боли и гнева, посеянных им среди собственных подданных. У них был лучший бог для служения, и они работали на него - снабжали его армию необходимым ей оружием. Тем более, что руководитель лично вызвался трудиться над созданием особого клинка, пройдя ритуальный пост и очищение прежде, чем по-настоящему приступить к сотворению. Как мастер-кузнец, он обязан был проследить за очищением рабочей площади, прежде чем они могли начать работу над этим творением для их единственного клиента. Потом, одетому в церемониальные белые одежды, ему следовало контролировать удары молотов его помощников, удерживая сваренный кусок стали. При каждом изменении формы металла он должен был быть обрезан и свернут, дабы принять более тонкий вид и обрести несколько слоев, необходимых для его мощи. Но и этого было не достаточно. Он должен быть стать еще крепче, особенно если его почитаемый мастер оценит требуемое подношение. Чтобы добиться этого, кузнец разместил металл вдоль жара печи, а затем незамедлительно опустил в охлаждающую воду в корыте, стоящем рядом. После этого он отправился точить продолговатую сталь, сжимая ее инструментами настолько, чтобы поддерживать ощущаемую необходимой ширину и гладкость, но не стирать слишком много оболочки металла. Как только это было завершено, он взял антипригарную палочку и нанес размашистые полосы глины, стараясь не применять слишком много на определенных участках, где сталь была мягче. И вот наступил решающий этап, перед окончательным завершением. Вернувшись в затененную комнату, служившую ему мастерской, кузнец произнес про себя молитву, передававшуюся в его семье от отца к сыну, и вновь погрузил меч в печь, выжидая, пока тот не накалится до определенной температуры. Поддерживая твердость духа молитвой, он вновь вонзил лезвие в воду, и в этот момент сердце быстро билось в груди. Если он вытащит меч из воды слишком рано - все усилия пойдут прахом, вся преданность будет утрачена, и неудача ляжет на него вечным шрамом унижения. Но если он проделает это вовремя, то сохранит свое лицо и не потеряет честь. Вынимая меч из воды, мужчина понял, что его тайная молитва об удачном завершении дела была услышана. Вскоре после этого он позвал своего доверенного помощника для выполнения другой очень важной задачи - полировки меча. Несмотря на то, что стадия повторного нагрева прошла успешно, этот процесс более всего заботил кузнеца - ведь нанесение параллельных кривых и линий джихада - образца зернения стали меча - требовало максимума терпения, внимания и концентрации, на которые только был способен полировщик. Следовательно, он осторожно работал над полировкой лезвия, используя большой палец и тщательно отобранные камни нарутаки, чтобы выявить его правильную текстуру. На последующих стадиях, включая чистку и заточку под прямым углом, готовность дара хозяину, включая новые ножны и рукоять, была лишь вопросом времени. Весь процесс занял неделю, вплоть до этого воскресенья. Кузнец и руководитель компании по производству мечей теперь сидел, положив перед собой оружие, и спокойно ожидал прибытия двух представителей своего клиента (возможно, они останутся таковыми только до завтра). - Клинок закончен, Тоши-сан? - спросил высокий. - Да. Меч, что потребовал наш господин, наконец завершен. Главный кузнец поднял свой готовый шедевр на ладонях и бережно положил его в руки высокого человека. Во время этого он произнес про себя еще одну молитву, в благодарность и хвалу тому, кто был не только его клиентом, но и мастером, назначенным Небесами. Двое в черном и белом одеяниях поклонились руководителю "Тоши Сворд Компани". - Благодарю вас. Наш мастер высоко ценит ваши услуги, Тоши-сан. Он вернул им формальности, отвечая благосклонно и с большой искренностью: - И моя семья в долгу перед ним, всем нашим существом.