Безнадежно здоровы

Итак. Я оказался здесь. В так называемой "Центральной городской больнице". Хотя, какая это к черту больница? Это самая настоящая скотобойня. Разве что мясо потом утилизируют, перерабатывают, и оно идет на вешалки. Мда, с тех пор я вешаю одежду исключительно на стул. Хотя, кто знает, из чего их делают... Никто не хочет сюда попадать. Но нас и не спрашивают. Чуть видят малейшее отклонение - сразу же на обследования. Если решат, что это вредит окружающим или генофонду - сюда. А "ЭТО", обычно, по их решению, приносит вред всегда. Никто не возвращался домой, после того, как их забирали на Обследование. Обычно, таких людей ловили целыми семьями. Ведь кто знает, может, они тоже заражены, но болезнь еще не перешла в активную фазу. Я сел у зарешеченного окна. У меня есть максимум неделя жизни... Обратный отсчет запущен. И, похоже, мне придется провести свои последние часы, смотря в потолок. Правда, я могу попросить бумагу и ручку. Это немного скрасит дни ожидания. Может, мне даже будет не так страшно умирать. Говорят, нас не осуждают, за то, что мы больны... Здоровые люди говорят, что мы должны умирать ради того, чтобы общество процветало, чтобы ничто не могло сломить эту гордую цивилизацию. Получив и расписавшись (буквально), я изобразил на листе первое, что пришло в голову: Жестяные люди В коридорах пляшут, Жестяными сердцами Они злобно машут… И как будто солнце Вновь упало в пропасть… Жестяные люди Не умеют хлопать. На железных стенах В темноте кромешной Пауки железные Все ходят в спешке. Выжидают, твари, Кто пойдет на ужин. Поедают всех. Да, им никто не нужен... Знаете, мне очень хотелось жить дальше... Но всё было решено. Меня утилизируют. Я сел, обхватив колени, через решетку пробивались лучи заходящего солнца. Они выглядели в этом страшном месте так неестественно. Зачем они напоминают мне о свободе, зачем травят душу и пробуждают желание жить? Устроившись на жестком грязном матрасе, я подложил руки под голову и попытался уснуть, игнорируя слезы, стенания и голоса тех, кто находился со мной в одной палате. Они никак не могли смириться с тем, что находятся здесь, не хотели прощаться с жизнью. Надежда болезненно покидала их, приводила к отчаянию. Наверное, лучше было бы убить нас всех сразу, а не держать семь дней в карантине, в этой нагнетающей обстановке в ожидании неизбежного... Я так и не смог заснуть. Тут спать в принципе невозможно. Медсестры, правда, иногда заходят, вкалывают снотворное особо буйным. Можно будет попросить, чтобы и мне вкололи. А пока я решил, что начну вести дневник. Описывать тут, конечно, нечего, но зато можно начать записывать свои мысли. Я взял лист и начал писать.

Запись первая

Меня зовут Арред Линдберг. Я родился в Бренмунде в 2299 году. В 2317 году меня не стало. Вернее, не станет. Я пока еще жив. Если можно так вообще выразиться. Интересно, что-нибудь изменится в мире, когда я умру? Думаю, вряд ли. Все мы лишь песчинки пространства. Другие песчинки и не заметят исчезновения сородича. Даже если и заметят - не отреагируют. В ту же самую секунду, когда меня не станет, кто-нибудь родится, кто-нибудь выйдет замуж, кто-нибудь будет радоваться, а кто-то плакать. Люди приходят и уходят. Вселенная же неизменна. В палате, кстати, пахло очень неприятно. Женщина в рваном платье истерила и билась головой о стену, может, думала пробить себе таким образом дорогу к свободе? Вряд ли у нее получится. Собственно, мне это начало надоедать. Остались еще вещи, которые могут раздражать человека, смирившегося с тем, что скоро умрет. - Думаешь последние мозги себе выколотить? - спросил я, повернув голову в её сторону. Женщина меня не слышала, продолжая эту бессмысленную сцену самобичевания. Я неохотно поднялся с кровати, и схватил её за руку, желая встряхнуть, чтобы эта истеричка заткнулась. - Так ты себе точно не поможешь! - её руку я сжимал крепко. - Так что давай ты не будешь портить последние дни моей жизни своими криками? Здесь и без тебя полно безнадёжных. И, поверь, не все хотят умирать. Она, всхлипнув, посмотрела на меня. В её глазах отражались чувства, которые разделял каждый, кто находился здесь: страх, отчаяние, бессильный гнев и полное неверие в происходящее. В этом взгляде не было надежды. Я отпустил её руку и вернулся на своё место. "Надежда умирает последней" вспомнилось мне. У этих людей надежда умерла ещё до их смерти... Но что есть надежда для них? Остаться в живых, конечно. Но из этого вытекает следующий вопрос. Как? Возможно, как и от многих болезней, и от нашей есть лекарство? Даже если нет, его можно найти. Но если бы это кому-нибудь нужно было. Ведь для наших "верхов" выгоднее просто вот так убивать людей. Сотнями, тысячами, миллионами! Лишь для того, чтобы империя "процветала"... Но она ведь гнила насквозь, как и наше правительство! Хотя... Не мне об этом судить. Я всего лишь звёздочка на огромном небосводе... Но ведь и звёздам дано блистать? Зашла медсестра и принесла скромный паёк. Особо больным вколола внутривенно. Интересно, зачем им вообще нас кормить? Разоряться, тратиться на еду... Не проще ли дать нам умереть с голоду? Или мы им зачем-то нужны? На таких размышлениях я заснул. Странно, что мне это удалось. Но факт остаётся фактом. Мне даже приснилось детство. Такое радостное, беззаботное детство, когда я ещё не знал, что как только мне исполнится 18, меня вот так просто поведут в больницу на Обследование и я больше никогда не вернусь домой и не увижу своих друзей... Хмм... Друзья... А они у меня хоть когда-нибудь были? Были знакомые, но никак не друзья. Были фальшивые улыбки, но это нельзя было назвать дружбой. А если задуматься, вся наша жизнь состоит из сплошной фальши... Странно, что люди задумываются о смысле жизни, когда этой жизни уже не забыться. Когда в твоей жизни уже поставлена точка. В моей жизни эта "точка" - это моя БНГУ - Болезнь На Генетическом Уровне. Настоящее название нам никогда не открывали, говоря, что "так будет лучше". Хотя... Зачем нам это "лучше"?! Мы умрем через пару дней, а они со своим "лучше"! Мы даже не знаем, от чего умрем! Нам нечего терять! Хоть мы и звёзды, но звёзды тоже исчезают с ночного неба. И замечают это лишь опытные учёные. Но мы звёзды другие - за нами некому наблюдать. Мы потухнем, и никто не заметит...