Безнадежно здоровы

Проснулся я от рыданий и криков других таких же больных. "Кто бы сомневался" - пронеслось у меня в голове. А ведь скоро и я так буду кричать и упираться. Умолять, чтобы мне дали ещё пожить. Кричать, что я ещё молод и хочу повидать мир. Но этот мир не достоин моего внимания. Не достоин ничьего внимания. Мир, в котором мнимое процветание ставится выше тысяч жизней. Что за мир-то такой? И почему же я не родился в другом времени? Времени, где можно быть самим собой без последствий, мире, где можно жить, не боясь того, что завтра ты можешь умереть просто так. Потому что ты другой, не такой, как они... Хотя, с другой стороны, люди всегда ненавидели и истребляли тех, кто на них не похож. Чужаки, ведьмы, больные, просто чудаки... Люди всегда найдут, за что друг друга ненавидеть. Иногда мне кажется, что они без этого вообще не могут. Меня из тяжёлых мыслей выводит новый крик какого-то паренька, чуть старше меня, наверное, года на два. Как же ты не понимаешь, что криками ничего не изменишь? Что за нас всё давным-давно решила судьба, подарив диагноз, ведущий к смерти... Я оглядел его: рубаха была вся в пятнах и порвана в нескольких местах; длинные, запутанные, грязные волосы свисали на лицо... В безумных глазах читалось всё то же отчаяние. - Ты ничего не можешь сделать! Пойми уже! - крикнул я ему. В глазах паренька читался страх. Он корчился от боли на своём матрасе, скребя ногтями по пыльному покрывалу. После очередного душераздирающего крика, зашла медсестра и вколола снотворное в вену парня. Он вздрогнул, выпучив глаза от ужаса, выпрямился, как оловянный солдатик и замолк... Как мы потом поняли - навсегда. Все, кто был в палате, испуганно отошли от него на другой конец комнаты, а парень лежал бледный, как призрак, и глядел в потолок остекленевшими глазами. Его унесли, но к кровати юноши так никто и не подошел, несмотря на то, что мест для всех не хватало. А еще, все замолчали. Даже самые безумные и больные. Тишина прерывалась только сдавленным кашлем. А еще кто-то чихнул. Для чего же им нужно держать нас здесь? Эта мысль никак не покидала мою голову. Сомневаюсь, что они ждут, пока мы подохнем сами! Ведь приходят медсестры (защищенные специальными масками и костюмами), колют нам всякие препараты. Также нам приносят еду. Скудную, но всё же. Думаю, здесь что-то гораздо серьезнее. Что-то, о чем такой простой и ничтожный человек, как я, догадываться не должен! Остаток дня прошел в таком же духе. Правда, у нас немного поменялся состав: у двоих "срок карантина" вышел, и их увели, а к нам подселили еще одного несчастного. Он проживет дольше меня, если, конечно, его не постигнет участь того парня. Волосы несчастного были спутаны, под ногтями была грязь, словно он пытался прокопать себе под забором путь к отступлению, когда его "ловили". Он молча кинул на освободившуюся койку серую форму, которую ему выдали, и, не обращая внимания на присутствующих, снял рубашку, собираясь переодеваться. Окружающие делали вид, будто его здесь нет. Не перед смертью думать об этом. Но парень не успокаивался. Казалось, он поставил себе цель привлечь всеобщее внимание. Он, так и не надев эту злополучную рубаху, снял штаны, оставшись в одних трусах, запрыгнул, подобно макаке, на свой матрас, и стал прыгать по нему, размахивая руками и крича: - Ну что, мы ведь все умрем! Почему вы не радуетесь этому? Смерть избавит нас от всего! Смерть - подарок! Возрадуйтесь же! Я бросил на него скептический взгляд. Похоже, его не в то отделение положили, хотя, я знал, что и больным "душевно", тоже не сладко приходится. По слухам, их уничтожают способом, который гораздо мучительней нашего... Не знаю, не знаю. Мне всё равно. Прыгать ему пришлось недолго. Пришли санитары и увели его. Вскоре стали слышны ужасные крики, не скрываемые даже дешевой звукоизоляцией. Наши перестали даже кашлять, и многие улеглись спать, боясь быть уведенными туда же. Я достал свои листы бумаги и ручку. Когда придет наш час? Никто не знает точно. Увы, но я не Бог, Не Боги и они. Однако, всем плевать, Нас убивают рано. Мне хочется блевать, Нет, у меня нет раны! Нет, я еще не болен, И я, увы, не волен Не выбрать мне, свободы. Меня убьет тот холод В том мире, из иллюзий. Они больны, я знаю!! А я здоров.. Но, кто поверит в это? Интересно, что станет с этими бумагами после моей смерти? Наверное, уничтожат. Даже жаль. Я же старался. Я аккуратно сложил вместе листы со стихами и достал "дневник"

Запись вторая

Для чего мы живем, если все равно умрем, если люди так любят прерывать чужие жизни? Они, как коршуны, падальщики! Наше общество разлагается. Может, это и к лучшему, если меня убьют. Тогда я не увижу кончины этой позорной цивилизации фальшивых идеалов! А кончина непременно будет. Человечество не сможет вечно цепляться за соломинку. Которых, кстати, в природе уже не осталось. Да и природы не осталось. Осталось нечто искусственное, созданное человеком из-за ностальгии. Сначала разрушили, затем создали заново бледную тень оригинала... Люди всегда так поступают, не правда ли?