Мечта начинается с мысли

Тогда он не ответил на мои слова, продолжая смотреть в завешенное жалюзи окно, теребя флешку в руках, лишь только хмурил свои ровные брови, когда я последний раз, уже выходя, глянул на него. Это его «я натурал, я натурал» въелось мне в мозг и не хотело забываться. Немного раздосадованный, но не менее счастливый, что смог отыскать свою модель, я направился домой, не находя в себе желания идти на работу, по пути заглядывая в магазин, где прикупил красного вина. Его натуральность будет закрашена в моей памяти красным. Но, понимая всю суть его слов, я не расстроился. Мне не казалось, что он прям такой натурал, который бы отказался выполнить маленькую просьбу. Дать себя накрасить и просто трахнуть меня. Малюсенькая услуга - помочь человеку осуществить свою мечту. Уже дома, я, раздевшись, хотел выпить и лечь спать, но в голову забрела идея, что мне нужно как-то оправдаться в собственных же глазах, поэтому я перетащил вино с бокалом к туалетному столику в спальне, налил немного и уставился в зеркало, начав оценивать себя придирчиво, настолько, насколько только мог. Волосы, кожа, скулы, глаза, брови и губы из-за моего не лучшего состояния нужно было приводить в порядок. Сначала, конечно, основа, делаю нос чуточку уже, затемняя его крылья, высветляя вокруг. Наносить больше косметики мне не хочется, поэтому я пропускаю шаг формировки, просто выравнивая тон кожи, маскируя синяки под глазами, подправляю брови и откладываю кисти в сторону. Бессонница творит с лицами поистине ужасные вещи. Расчесываюсь парой небрежных движений, заводя свои цыплячьи пряди за уши, снимаю очки и протираю линзы, решаю, что хватит изваяний, не женщина, в самом деле. В этом самое главное не наплевать на границы дозволенного и не перейти к откровенному макияжу, к которому прибегают представительницы женского пола. К такому, который может показаться людям непозволительным для мужчины. Мужчина, прежде всего, должен оставаться мужчиной. Это мнение большинства. Я с этим не согласен, но субординацию знаю, особенно, проживая в России. Нацепляю очки и гляжу в зеркало перед собой. Вот, выгляжу лучше, но таковым себя не чувствую. Чувствую, что вот-вот и провалюсь к Морфию. Делаю глоток из бокала, подаваясь чуть вперед, опираясь локтями на деревянную поверхность, подпирая одной рукой щеку. Замечаю маленький туман, чуть расслаблюсь, последний раз гляжу в зеркало, прикрывая веки. Обычно в таком состоянии, мне подбрасывались миллионы выражений, лиц, но сейчас в своей голове я вижу только комнату с прямоугольным столом. Чувствую, что мои губы растягиваются в улыбке, представляю, что где-то там находится Он. Андрей сидит за столом, напротив меня, в тускло освещенной комнате, напоминающей подвал. Делает глоток бордовой жидкости, с его губ падает темная капля, моментально впитываясь в черную хлопковую скатерть. Я продолжаю наблюдать за ним, осматривая его, на что он лишь кривит свои губы. Отставляет бокал на стол и откидывается на спинку стула, закидывая одну ногу на другую, пряча свои голубые глаза за смоляными веками, скрещивая свои на груди. Волосы прикрывают половину лица, но я все еще могу разглядеть веки, подмечая свою работу. Его движения спокойны, а черты расслаблены, словно он совсем не опасается меня. Подергивает носком туфли, подстраиваясь под ритм в своей голове. Если бы я был на его месте, я бы был немного неспокоен. А он сидит тут такой спокойный, а я взъерошенный, как птенец, оглядываю его, вечно пытаюсь приблизиться, дотронуться. Порываюсь встать из-за стола. Как свет гаснет, треск лопнувшей вольфрамовой нити опускает комнату в темноту. Я вздрагиваю всем телом, падаю обратно на стул, огорчаясь, что больше не могу видеть его лица, своей работы. Высушиваю бокал, снова собираясь подняться и подойти к объекту своей любви, как на столе загораются две свечи, я замираю. Что-то я не припомню, что они там были. Стараюсь не придавать этому аспекту большое значение. Ну, загорелись и загорелись, бывает, что же тут поделать. Гляжу на стол перед собой, туда, где должна стоять пуская стекляшка, но вместо нее обнаруживаю лишь свою палетку. Раскрываю ее, давя немой крик. Руки дрожат, пытаюсь удержать ее, не рассыпав все эти пятьдесят цветов, не дать им смешаться. Но мне не удается, палетка выпадает и проваливается между моих ног, поднимая в воздух частички разноцветных теней, оседая на пол и мои туфли. Я, вылупившись, слежу за этим, пытаясь осознать всю трагичность ситуации. Резко вздергиваю голову и устремляю озлобленный взгляд на Гостя. Он по-прежнему сидит с прикрытыми глазами, его лицо не выражает ничего, кроме крайней скуки, нога так же выбивает в воздухе ритм. Я смотрю на него, не могу ничего сказать, пробую, но не получается. Словно никогда не мог. С вопросом оглядываю комнату, осматриваю все, до чего могу дотянуться взглядом в свете свеч. Гость хмыкает, громко, привлекая мое внимание. Его глаза открыты, он улыбается. Голубые глаза почти светятся в темноте, мерцают, запертые черными тенями в глазницах. Он начинает что-то говорить, я вижу, как его губы двигаются. Вверх-вниз, вверх-вниз, но не слышу. Начинает клонить в сон, голова непроизвольно склоняется к столу, глаза слипаются, а мозг отключается. Последнее, что слышу, так это звук встречи моего лба и поверхности, застеленной черной скатертью.

***

Звонок телефона слышится где-то в спальне, но, я уверен, что сам должен находиться там сейчас. Раскрываю глаза. Сегодня это удается сделать необычайно легко. Видимо, я выспался, раз смог открыть их сам, без рук. Осматриваю все, что доступно, чувствуя что-то влажное под щекой и виском. Одним рывком поднимаюсь, пытаясь нащупать мягкую кровать, но нахожу только ножку стула. Осознание приходит почти сразу. Ну, что же, пил в одиночестве, привиделось нечто, уснул и упал со стула. Такое как-то уже случалось, поэтому не бегаю, как истеричка по комнате с воплями, что становлюсь пьяницей. Я вообще не пью, даже так. Мне нельзя пить. Еще я обычно очень плохо сплю, а тут случилось оно. Выспался, в кой-то веке! Подумаешь, что харей в луже, ничего. Становлюсь на ноги, ощущая, что с лица и волос стекает вино на пол и босые ноги, поднимаю пустую бутылку и ставлю ее на стол. Пока падал, снес и ее. Направляюсь в душ, попутно сбрасывая с себя липкие шмотки, жалея, что с белой рубахи будет почти невозможно вывести красные разводы. Телефонный звонок остается проигнорированным.