Мой учитель - демон

      Оказавшись в относительной безопасности стен пещеры, которую, как выяснилось, учитель заприметил, пока собирал грибы, первым делом мы начали пытаться развести костёр. Разгорался он катастрофически плохо, сырая погода и временами задувающий ветер этому явно не способствовали. Кроме того, горючих материалов у нас было слишком мало, даже если учитывать наломанные еловые ветки, которые Истринский сказал прихватить с собой. Я ещё голову ломал, зачем они нам понадобятся... Он же, как всегда, все предусмотрел.       Но вскоре слабый огонёк все же заплясал среди импровизированного кострища. Ребята, покидав сумки к дальней стене пещеры, сгрудились возле огня, пытаясь согреться. В этот момент выяснилась ещё одна неприятная новость – мобильники у всех сдохли, как по команде. У кого-то они промокли настолько, что, скорее всего, восстановлению уже вряд ли подлежали, у остальных – либо глючили страшным образом, не реагируя на касания владельцев, либо показывали нулевой сигнал. В общем, в дополнение ко всем бедам, мы остались без связи и без возможности связаться с Базой. Чёртова гроза, наверняка всё из-за неё! Покопавшись по рюкзакам, одноклассники нашли несколько пачек крекеров и шоколадных батончиков, а также немного бутылок воды. Поделив найденные припасы, мы быстро проглотил сомнительный ужин, почти не чувствуя вкуса, и принялись думать, как же нам организовать ночлег. После долгих споров было решено использовать более-менее сухие спальники, хотя таких почти и не нашлось, точнее, нашлись, конечно, спасибо тем нерадивым, кто не послушал учителей и не обустроил место на ночёвку в палатках сразу. Их спальные мешки мирно покоились в сумках, дожидаясь своего звёздного часа, который настал как раз сейчас. Но таких было меньше половины. Так что проблема с размещением всех учеников в относительном тепле и сухости все ещё не была решена. Тёплую одежду, найденную все в тех же сумках и рюкзаках, расправили и положили поближе к костру, чтобы она могла хоть немного просохнуть, ведь ни для кого не секрет, что ночами в горной местности очень холодно, так что, они-то нам в первую очередь и пригодятся.       Наконец, не без помощи Матвея Сергеевича, вопрос с ночлегом разрешился: девчонки разместились попарно в спальниках (благо последние для этого были достаточно вместительными), парни же просто покидали в кучу куртки и в них же завернулись, подложив под голову частично просохшие свитера и кофты. Условия, конечно, не из приятных, так что кое-кто особо изнеженный решил заартачиться, особенно, когда узнал, что осталось целых два бесхозных спальника. Этим кое-кем, разумеется, был Орлов. Удивительно, но даже не признающий отсутствие комфорта Коломийцев в этот раз молчал, видимо, утомленный пережитыми приключениями. Колюня же нудил не переставая, и в результате, чтобы его заткнуть, один из спальников был скаткой запущен ему в голову. Что ж, не только меня он достал. Я показал большой палец Антону, который метко катапультировал спальник в Орлова. Тот хмыкнул и бросил второй мне, в ответ на мой удивленный взгляд лишь рукой махнул, типа – забирай, чего уж там. Ну и ладно, отказываться я был не намерен, мы люди не гордые, точнее, может и гордые, но уж точно не глупые, дают – бери. Я представил, как уютно будет в тёпленьком спальнике и в предвкушении потянулся – мышцы от холода совсем задеревенели, и спину тянуло немилосердно. Очень не хотелось бы застудить какой-нибудь спинной нерв и потом несколько суток лежать без возможности пошевелиться. Погревшись ещё пару минут у костра, я принялся организовывать места для сна и тут понял, что мои надежды не оправдались. Доставшийся мне спальный мешок был достаточно тонкий и без какого-либо утеплителя – летний вариант.       Что ж, как бы грустно то ни было, но, кажется, согреться у меня не получится…

***

      По небу один за другим прокатываются оглушительные раскаты грома, создавая впечатление, что мироздание раскололось надвое, и я забываю, как дышать. Сердце замерло в ужасе, а потом начало биться с удвоенной скоростью.       - Светлов, ты чего дрожишь? – раздался насмешливый голос над ухом.       - Просто немного холодно, - сдавленно ответил я, пытаясь взять себя в руки.       Не хватало ещё мне его насмешек по поводу моей фобии.       - Холодно? – переспросил учитель, а затем придвинулся ближе ко мне, и только я хотел возмутиться такой фамильярности, как вновь мощный удар грома заставил меня едва ли не подскочить на месте.       Как так вышло, что моим соседом по спальному месту оказался Матвей Сергеевич? Хороший вопрос, однако, у меня на него ответа нет. Я его точно не приглашал. Просто, когда все разбрелись по своим местам, пожелав друг другу спокойной ночи, я также улёгся в забронированном уголке, но сон не шёл ни в какую. Спустя полчаса, со всех сторон доносилось мирное сопение, а иногда и похрапывание – утомлённые дневными впечатлениями и вечерней эмоциональной встряской одноклассники спали, как убитые. И только я маялся бессонницей. Хотя, нет, не только я, учитель тоже не спал, периодически подкладывая ветки в костер, чтобы он не потух раньше времени, и мы все не замёрзли насмерть. Должен заметить, что тепло от огня может и было, но только если сидеть возле него на расстоянии не больше метра, в противном же случае толку не было. Гроза подутихшая на время, разыгралась вновь, и я окончательно отказался от попыток уснуть, вздрагивая от каждого раската грома. Несколько раз я пересекался взглядом с учителем, но, чтобы не мешать другим, мы оба хранили молчание. Он лишь пару раз вопросительно поднимал бровь, глядя на меня, как бы спрашивая, почему я не сплю, но я в ответ лишь качал головой и вертелся с боку на бок. Спустя ещё минут двадцать, подложив несколько оставшихся веток сразу, в виде шалашика, учитель встал и направился ко мне. Подошёл близко-близко, присел на корточки и ткнув пальцем мне в лоб шёпотом поинтересовался:       - Бессонница?       - Вроде того, - тихо отозвался я, мотнув головой, чтобы уйти от его прикосновения – вытаскивать на поверхность руки не хотелось, и без того замёрз.       - Ты холодный, - его рука скользнула мне на щёку и прижалась уже всей ладонью, - этот мешок слишком тонкий, так ты не согреешься.       - И без Вас знаю, - едва слышно буркнул я, пытаясь вновь отвернуться, но он удержал меня за подбородок.       - А раз знаешь, тогда двигайся давай…и без возмущений, - брюнет потянул язычок замка вниз, и молния почти беззвучно расстегнулась.       - Зачем?! Чего Вы… Эй! – громким шёпотом завозмущался я, но был перебит холодным блеском его глаз.       - Я же сказал, без возмущений. Этот спальник вроде полуторка? Вполне поместимся вдвоём.       - Но…       - И тебе теплее будет, и мне надо где-то спать. Или предлагаешь мне на голом полу устроиться?       - Ничего я не предлагаю, - фыркнул я, понимая, что в принципе-то он прав, мне, действительно, будет теплее…нам обоим, но…       Встав на ноги, учитель оглянулся по сторонам, не украдкой, как воришка-карманник на рынке, а словно правитель, обозревающий свои владения и подданных – спокойно и властно. Я вздохнул, уже понимая, что выбора у меня, кажется, и нет. Удостоверившись, что все находящиеся в пещере спят вполне себе крепко, брюнет стянул с себя куртку и взялся за пряжку ремня на джинсах.       - Вы что и их будете снимать?       - Они почти не успели просохнуть, но если хочешь, могу остаться в них, – насмешливо фыркнул этот мерзавец.       Нет, он явно собирается довести меня до ручки своими выходками!       - Я вообще не хочу, чтобы Вы…       - Ой ли, правда, что ли? – вновь насмехаясь, прищурился этот невыносимый тип. – Кто ж тебя тогда защитит от волков и медведей?       - Нет здесь никаких… - раздраженно зашипел я       - Ты что не слышал, про горных волков и пещерных медведей?       - Вы пострашнее любого волка будете, - покраснев, я отодвинулся как можно дальше вбок, так как учитель, уже избавившись от джинсов, скользнул в мой спальник.       Вот же змей проворный! Хорошо хоть в футболке остался…       И вот сейчас я лежал спиной к нему, стараясь не соприкасаться с его телом, и вздрагивал от громовых ударов, которые были настолько сильными, что и стены, и пол пещеры вибрировали после каждой вспышки молнии, когда ударял гром.       - Ты грозы боишься? – какой-то чересчур интимный шёпот на ухо посылает волну мурашек по моему телу.       - Ничего я не боюсь! – откликаюсь я.       - Ну да, я заметил, - неожиданно обхватывает меня за талию учитель и прижимает к себе, обнимая.       - Матвей Сергеевич! – возмущенно шепчу я, но он перебивает:       - Это лишь для того, чтобы тебе было не так страшно.       - Мне и так было нормально, - продолжаю злиться, но при очередном раскате грома автоматически прижимаюсь спиной к груди учителя.       - Конечно нормально, кто бы спорил, - хмыкает он и переворачивает меня лицом к себе, да так резко, что я почти впечатываюсь носом в его грудь.       Ну знаете ли, одно дело просто спать в одном спальнике из-за непредвиденных обстоятельств, и совсем другое, когда тебя ТАК обнимает парень, да ещё и тискает внаглую, прикрываясь заботой обо мне же. Скотина, я ведь подозревал, что у него подобные наклонности и всё равно лёг с ним, спрашивается – нахрена? Блин, куда он там рукой полез?!       - Матвей Сергеевич, что за фигня? Отпустите меня! – прошипел я, чувствуя его внезапно тёплую руку на своей пояснице, да ещё и под футболкой.       - Спокойно, не фыркай, ты ведь замёрз, я просто согрею тебя.       - Не надо меня так греть…       - Не смущайся глупый детёныш, в экстренных ситуациях это нормально, вспомни уроки ОБЖ.       Нашёл, чем прикрыться, скотина! Но, в одном он прав, буквально через минуту мне стало значительно теплее, и я почувствовал, как глаза закрываются сами собой. Что это за магия такая? Почему чертов учитель так умиротворяюще на меня действует? Совсем этого не понимаю, но…сейчас я слишком устал, лучше подумаю об этом завтра…       Несмотря на всё моё возмущение, я, кажется, всё-таки уснул, но совсем ненадолго. Когда меня разбудил очередной раскат грома, и я подскочил, распахнув глаза, на улице ещё была глубокая ночь. Дождь по-прежнему лил сплошной стеной, настолько плотной, что за пределами пещеры, казалось, образовался настоящий бушующий океан. Вздохнув, я лёг обратно, пытаясь устроиться поудобнее, но как бы я не повернулся, удобно мне не было. И вдруг до меня дошло – тепло, исходящее от тела учителя, меня больше не грело. Вновь переместившись в сидячее положение, я, растерянно похлопав глазами, осмотрелся – Матвея Сергеевича нигде не было. Чёрт! И что это значит? Он никуда не мог уйти в такую погоду, да он и не бросил бы нас, верно? Я даже не отрицал, что находиться без него тут, в этой глуши, было чертовски страшно. И присутствие других людей, даже Веры Викторовны ничуть не успокаивало. Без него мы все здесь просто пропадём. Казалось, что только он знает всё и обо всём. Только он смог найти эту пещеру, и только он может вывести нас отсюда. Только он, чёрт возьми, мог спасти меня от неминуемой гибели под мохнатыми ветвями огромной ели, и только он может успокоить меня в разгар грозы настолько, что я могу спокойно уснуть. Погрузившись в раздумья, я не заметил, сколько прошло времени, но вдруг, почти потухший костёр позади меня, вспыхнул ярким пламенем. Резко развернувшись, я впал в ступор. Вполне себе живой и здоровый (а ведь я уже чёрт знает что успел себе понапридумывать) Матвей Сергеевич подкидывал в пламя неизвестно где взятые ветки.       - Ты чего не спишь? – едва слышно долетел до меня его голос, плохо слышимый из-за треска костра и шума на улице.       - Не спится, - буркнул я в ответ, недовольно рассматривая его – с куртки стекали струи воды, и футболка была слишком тёмная, видимо тоже мокрая, про джинсы и говорить нечего.       - Не спится? – он рассмеялся тихим, каким-то вибрирующим смехом. – Без меня? – в эту секунду снаружи сверкнула очередная вспышка молнии, и его глаза вновь показались мне полными ледяного синего пламени, но молния исчезла, забрав странное видение с собой.       - Очень смешно, - хмыкнул я, но, последовавший за моими словами раскат грома, заставил меня зажать уши руками и зажмуриться.       Чёртова гроза! Да когда же она закончится?       Когда грохот стих, я открыл глаза и опустил руки, надеясь, что за эти несколько секунд учитель никуда не пропал вновь. И мои надежды оправдались, он всё так же медленно подкладывал по одной ветке в огонь, а тени от всполохов костра отплясывали на его лице странный танец, делая его похожим на какого-нибудь тёмного властелина – мрачным, загадочным и нереально красивым… Секунду, что?! У-у-у, Алекс, дружок, поздравляю, кажется, твоя психика знатно пошатнулась.       - Тогда почему? – отложив подальше от костра несколько оставшихся веток, поинтересовался учитель, направляясь ко мне и на ходу снимая куртку и джинсы.       - Потому что гроза ещё не закончилась, если вдруг Вы не заметили, - ехидно отозвался я, - это во-первых.       - А во-вторых? – он, усмехаясь, делает попытку залезть в спальник, но я упираюсь рукой в его грудь.       - А во-вторых, неужели Вы думаете, что я пущу Вас сюда в насквозь мокрой футболке?       - То есть? – он удивлённо выгнул бровь, но насмешка в его взгляде даёт понять, что это удивление ложное.       Я отвернулся, надеясь, что не сильно покраснел.       - То и есть.       - Светлов, я правильно тебя понимаю?       Я молчу и демонстративно смотрю в сторону. Почему ему всегда из всего нужно сделать представление?       - Господин Светлов, Вы делаете мне какие-то непристойные предложения, и я даже не знаю, как реагировать, - продолжает издеваться этот мерзавец.       - А вот как хотите, так и реагируйте, - буркнул я, падая на спину и пристраивая голову на чей-то свитер, который я приспособил в качестве подушки еще до того, как прозвучала команда к отбою.       - Глупый маленький детёныш, - тихо рассмеялся он своим завораживающим смехом, одним мимолётным движением отправляя футболку в сторону куртки. – Если хочешь, чтобы я разделся, просто попроси.       Я заливаюсь краской, пока он забирается в спальник, и заставляю себя не смотреть на него сейчас, потому что моя странная реакция пугает меня.       Пока я рефлексировал, учитель успел застегнуть мешок и сейчас пытался устроиться поудобнее. И когда он случайно коснулся меня плечом, я дернулся, словно обжёгся – оно было холоднее льда.       - Вы замёрзли, - обвиняюще заметил я.       - Совсем немного.       - Зачем Вы ходили на улицу?       - За ветками для костра, ты же видел.       - Но где Вы в такую погоду нашли сухие ветки?       - Ты задаёшь слишком много вопросов, - фыркнул брюнет, но я и не думал отставать.       - И всё же?       - Когда мы поднимались сюда, - Истринский вздохнул, поняв, что проще будет ответить мне, - я заметил на склоне достаточно большое гнездо, скорее всего орлиное, оно было под навесом скалы, так что ветки остались почти сухие.       - И Вы разорили дом бедной птички? – я удивленно повернул к нему голову.       - Ну, знаешь, я не святой, у меня тут на попечении целый класс детей, которым я не могу позволить замёрзнуть. Костру нужна подпитка, чтобы не погаснуть, и если для того, чтобы раздобыть веток, мне нужно разорить птичье гнездо, то да, я сделаю это.       - Кошмар, - фыркнул я, а затем добавил, - спасибо Вам.       - За что? – учитель повернулся на бок, лицом ко мне, и я опять немного покраснел – он был слишком близко. – За вандализм по отношению к братьям нашим меньшим?       - За то, что не даёте нам замёрзнуть тут, потеряться, впасть в панику, за то, что всё держите под контролем и делаете больше, чем сделал бы кто другой на Вашем месте, в конце концов за то, что спасли мне жизнь.       - Благодарность принята, обращайся, - усмехнулся он, практически гипнотизируя меня взглядом.       - Сегодня, когда Вы ходили за грибами и наткнулись на меня в лесу… Этот Ваш розыгрыш… Как Вы так похоже парадировали рычание дикого зверя?       - Брось, это тебе со страху показалось, что похоже, - хмыкнул брюнет, а я покачал головой, понимая, что ¬это просто отговорка.       - А вот и нет, было, правда, очень похоже! Ладно, тогда скажите, как Вы умудрились не пострадать, когда на Вас приземлилась та огромная еловая ветка? Я ведь видел, какая она крупная была. И эта махина, падая с размаху, треснула как тонкий прутик, соприкоснувшись с Вашей спиной! Что на это скажете?       - Скажу, что тебе померещилось.       - Неправда! Я точно видел, что…       - Светлов, ну что ты выдумываешь? Если бы всё было так, как ты говоришь, кто после такого смог бы выжить?       Я промолчал, не зная, что возразить на это. Его доводы казались логичными, но в таком случае, это означает, что мне нужно сомневаться в собственной вменяемости? Потому что я точно знаю, что именно я видел.       - Давай-ка прекращай фантазировать, закрывай глаза и спи, - тихо добавил он,       - Ладно, сделаю вид, что верю Вам, - недовольно завозившись, пробормотал я, конечно же, не поверив ему ни на грош. - Тогда, спокойной ночи, что ли, - тихо пожелал, собираясь отвернуться, но тут очередной раскат грома заставил меня вновь подскочить.       Учитель рассмеялся, а затем совершенно бесцеремонно притянул меня к себе, обнимая.       - Эй, - только и успел возмутиться я, но он перебил меня:       - Светлов, между прочим, пока я бегал по холоду под проливным дождём за этими чёртовыми ветками, ты лежал тут в относительном тепле и сухости, так что теперь твоя очередь.       - В смысле «моя очередь»? – подняв глаза, я наткнулся на его смеющийся взгляд.       - Твоя очередь не дать мне замёрзнуть, - он прижал меня к себе так, что я почти уткнулся носом в его ключицу.       - Это шантаж, - тихо отозвался я, пытаясь хоть немного отстраниться, мне совершенно некуда деть руки, поэтому приходится хотя бы одну из них положить ему на грудь. - Шантаж и домогательство.       - Может быть, - так же тихо говорит он, а я чувствую, как в его груди, прямо под моей ладонью, гулко бьётся сердце. – Я ведь предупреждал, что не святой.       Это ужасно странно – лежать в обнимку с полуобнажённым парнем, чувствовать его руки на своём теле, а под пальцами – его, пока всё ещё холодную кожу. Да что там странно, это неправильно, очень, очень неправильно! Он ведь мужчина, мой учитель, он…он так бережно обнимает меня, прижимает к себе и пальцами одной руки мягко и успокаивающе поглаживает мои волосы каждый раз, когда стены пещеры озаряет вспышка молнии, потому что знает, что последующий за ней громовой раскат вновь повергнет меня в панику. Он так тихо нашептывает мне что-то баюкающее, чтобы я мог, наконец, расслабиться и уснуть. Он, чёрт возьми, по какой-то совершенно непонятной мне причине, заботится обо мне, хотя я всем своим поведением этого определённо не заслуживаю. Вздохнув, я посылаю на хрен все свои мысли о неправильности и ненормальности происходящего, неуверенно обнимаю его в ответ, пристраиваю голову на его плечо и уже через пару минут засыпаю.       - Какой же ты ещё ребёнок, - усмехаясь, тянет мужчина, а затем осторожно склоняется и едва ощутимо целует приоткрытые губы своего подопечного. – Уже скоро, сладкий, я сделаю тебя полностью моим.

***

      Утро пришло неожиданно. Слишком. И так же неожиданно было просыпаться под тихое жужжание, быстро перерастающее в полноценный гомон. Прежде, чем разлепить глаза, я сладко зевнул и потянулся – впервые за последнее время мне удалось относительно выспаться. Оказывается, сон гораздо спокойнее, когда тебя всю ночь обнимают и прижимают к теплому телу, как меня сейчас, а ещё это чертовски приятно. Ещё не до конца проснувшись, я плотнее прижался к источнику тепла, утыкаясь носом во что-то твёрдое, после чего монотонный гул голосов стал ещё громче. Открыв, наконец, глаза, я пару секунд тупо пялился на голую мужскую грудь, в которую я и ткнулся носом, пытаясь сообразить, где я, и что вообще происходит. Память вернулась стремительно, так же как и пришло осознание, что гул вокруг – это голоса моих одноклассников, а обнимающие меня руки принадлежат учителю, как и обнажённое по пояс тело. Матерь божья! Мне конец. Что говорить? Что делать? Как выпутаться из этой ситуации? Как объяснить одноклассникам, почему я просыпаюсь в объятиях полуобнажённого учителя? И ладно ещё одноклассники, но Вера Викторовна? Как ей теперь в глаза смотреть? Господи, как же стыдно! Паника захлестнула меня, отчего я резко дёрнулся в кольце тёплых рук. И в эту же секунду ощутил мягкое прикосновение пальцев к моей пояснице и услышал едва различимый шёпот:       - Не волнуйся, я всё улажу.       Открыв глаза, Матвей Сергеевич лениво потянулся, ни грамма не смущаясь пары десятков взоров, направленных на его тело, а затем до конца расстегнул спальник и сел, снисходительно улыбаясь собравшимся.       - Какие же вы громкие, и это с утра пораньше, - обведя взглядом учеников, он остановился на нашей классной. – Что за шум, а драки нет?       - Тут и драка началась, - задумчиво дополнила та, окидывая меня нечитаемым взором, а потом, добавив, – Матвей, выйдем на минутку? – направилась к выходу из пещеры.       Учитель, усмехнувшись, встал, подобрал валяющуюся неподалёку футболку, что за холодную и сырую ночь, естественно, так и не просохла до конца, такие же мокрые джинсы, преспокойно надел их и пошёл за женщиной, подмигнув мне напоследок.       Мне не оставалось ничего другого, кроме как тоже подтащить к себе штаны, выбраться из спальника и натянуть их. Не успел я сделать и пары шагов в сторону Сашки, который чему-то (о, боже!) улыбался, как вдруг…       - Что, Светлов, не удержался-таки? – насмешливо раздалось над ухом.       Мысленно вздохнув, я чуть обернулся к Орлову.       - В каком смысле?       - Да вот, ещё и месяца не прошло, а ты, гляжу, уже успел запрыгнуть в постель к нашему красавчику учителю.       Сцепив зубы, я промолчал, не желая реагировать на подначивание этого урода. Но он всё не унимался.       - Я, конечно, подозревал, что ты пидор, но что ещё и шлюха…       Разумеется, проигнорировать подобное я уже не мог. Резко развернулся в сторону ублюдка с непреодолимым желанием засветить ему по роже.       - Смотрите-ка, как подорвался, - продолжил насмехаться тот, повысив голос и привлекая ненужное мне внимание других одноклассников, - кажется, я попал в цель.       Парни и девчонки стали подтягиваться ближе к месту разборки. Одни взирали с недоумением, другие – с любопытством, третьи, слышавшие обвинения Орлова в мой адрес, смотрели на меня с интересом, словно прикидывали, правдивы ли его слова, и что я буду делать дальше.       - Ну, расскажи нам, шлюшка, сколько раз за ночь ты успел подмахнуть ему? Скачешь вроде резво, странно, неужели задница не болит? А, я понял, ты просто уже привыкший…       Всё, сука, нарвался! Долго я размышлять не стал – шагнул вперёд, схватил его за ворот кофты и с силой встряхнул, почти прорычав:       - Закрой пасть, мразь!       Злость поднялась такой внезапной волной, что я сам удивился – обычно я более сдержан.       - Алекс, - услышал я голос позади. – Алекс, не надо, оставь это дерьмо.       Сашка попытался оттянуть меня назад, и я с сожалением выпустил кофту Орлова из рук, отступая на шаг. Внутри при этом неприятно заскребло – желание врезать, да посильнее, осталось нереализованным       - Ладно, парни, успокойтесь, чего вы? – миролюбиво заговорил Антон, пытаясь сгладить ситуацию. – Николя, ты чего завёлся? Обвинениями кидаешься… У тебя, может, доказательства есть?       - А какие тебе нужны доказательства? – высокомерно взглянул тот в ответ, скривившись, - Будто ты своими глазами не видел сейчас, как этот пидор лип к Истринскому. Едва слюни ему на грудь не пускал. Чё, Светлов, сладко тебе с мужиками спится?       - Слышь, баран, ты так ревнуешь что ли? – фыркнула Ивина, подойдя ближе. – Потому что ты единственный, кто настолько взволнован тем, что человек просто...       - Дура, рот закрой! Такие уроды, как твой дружок, даже не заслуживают людьми называться. Грязные, отвратительные…       - Сам закрой рот! Это всё вообще не твоё сраное дело, долбаный ты кусок дерьма! – вдруг моментально вызверилась Лена, и я удивленно посмотрел на неё – не помню, чтобы она бывала в такой ярости.       - Действительно, Орлов, почему тебя это так волнует? – добавила Нелли, встав рядом с подругой и придерживая её за локоть, наверное, чтобы та не кинулась на этого придурка. Интересно, почему Ивина так разозлилась? Надо потом спросить у неё.       - Да потому, тупая ты корова, что…       Хватит! Оно дело, когда эта мразь оскорбляла меня, но оскорблять друзей я чёрта с два позволю.       Я вновь ринулся вперёд, краем глаза заметив, что Конев шагнул ко мне, видно, желая защитить своего «босса», но Дашка поймала его за руку, покачав головой и заставив отступить. Тот нахмурился, но вмешиваться не стал. Я, тем временем, уже занёс руку для удара, как вдруг почувствовал, что моё запястье обхватывают сильные пальцы, такие холодные и такие знакомые.       - Притормози-ка, - спокойный голос заставил меня замереть на месте.       Что это? Одно лишь прикосновение, одно лишь слово заставило меня остыть. Я почувствовал, как голову постепенно отпускает железный обруч, пульс перестаёт греметь в ушах, ярость отступает.       - Господин Орлов, - продолжил учитель всё тем же спокойным, слишком спокойным голосом, - вы говорите отвратительные, грубые вещи. По-хорошему, Вам следовало бы вымыть с мылом язык, но, к сожалению, сейчас это не представляется возможным, поэтому Вам следует хотя бы просто извиниться перед людьми, которых Вы уже успели оскорбить.       - Не буду я…       - Я настаиваю, - металл прорезался в голосе неожиданно, но невероятно отчётливо, обернувшись назад, я едва не вздрогнул, увидев лицо мужчины – его взгляд был настолько полон ледяной злости, что лишь самоубийца позволил бы себе сейчас ослушаться его.       Орлов был придурком и конченным гандоном, но не самоубийцей, поэтому скрипнув зубами, он нехотя произнёс:       - Извините.       Раскаяния в голосе не было ни на грош, а потому Матвей Сергеевич лишь снисходительно качнул головой, продолжая прожигать кретина взглядом.       - Отвратительное извинение, совершенно не отображает сути того, за что Вы извиняетесь. Повторяйте за мной: все, кого я только что оскорбил, простите меня, пожалуйста, больше я никогда не скажу подобных вещей, если только не захочу выглядеть абсолютным дураком.       Орлов ещё отчётливее заскрипел зубами, и будь я его стоматологом, я бы даже немного испугался за целостность его эмали, но всё же он повторил всё слово в слово. После чего учитель кивнул.       - Ну а теперь, позвольте расставить точки над i. Вы же не против, господин Светлов, если я развею необоснованные и оскорбительные подозрения Ваших одноклассников?       Не понимая, как он будет всё объяснять, я лишь кивнул. А что мне, собственно, оставалось?       - Вчерашним вечером нам всем пришлось несладко, но никто из вас не пострадал настолько сильно, как Алексей.       Я чуть заметно дернулся, услышав своё имя из его уст – так это было непривычно.       - Ваш одноклассник, - продолжил тем временем учитель, - вчера едва не погиб. Кто-нибудь может хотя бы примерно представить себе его состояние после этого?       Разговоры окончательно стихли, ребята во все глаза смотрели на брюнета, кажется, только сейчас в полной мере осознавая случившееся вчера.       - Когда человек, будучи на волоске от смерти, лишь чудом избегает её, он, естественно, находится в состоянии шока, последствия которого могут проявляться не сразу, а спустя какое-то время. Поэтому, несмотря на то, что остаток вечера господин Светлов вёл себя, как обычно, это не отменило того факта, что ночью, когда адреналин схлынул, его измученный стрессом организм дал сбой. Пока вы все спокойно спали, мы справлялись с тревожной ситуацией. Слышали о гипотермии?       - Понижение температуры тела?       - Верно, госпожа Маркова. Это сильное переохлаждение, в результате которого получаем озноб, сонливость, спутанность сознания, а в более серьёзных случаях - кому и даже смерть.       Несколько девчонок сдавленно вздохнули. А я едва сдержался, чтобы не чертыхнутся. Вот же засранец! Решил выставить меня немощной жертвой?       - Мы все вчера прилично замёрзли, но у вашего одноклассника переохлаждение наложилось на стресс, в результате чего давление упало, снизились пульс и частота сердечных сокращений, организм пытался согреться мышечными сокращениями – началась неконтролируемая дрожь. Верный способ согреться в условиях, в которых мы находилось ночью – это тепло тела другого человека, так как сухой тёплой одежды ни у кого просто не оставалось, не говоря уже об одеялах. Никакого подтекста, о котором вы все подумали, здесь нет, всего лишь живая грелка, в роли которой я и выступил. В противном случае всё могло закончиться фатально. Собственно говоря, на этом всё. Кто-то видит здесь криминал?       Никто не решился произнести ни слова, многие лишь отрицательно покачали головами. А я поражался тому, как ловко он всё обставил, придумав легенду буквально на ходу. Да ещё и изложил её с такими акцентами, что все чувствовали себя теперь не в своей тарелке, понимая, что осуждали фактически способ спасения моей жизни.       - Вот и я так думаю. Так что благодарите свою удачу, счастливую звезду, Вселенную или, если верите, ангела-хранителя за то, что вам не пришлось переживать подобное.       Все пристыженно молчали, отводя глаза. Дашка вообще так растрогалась, что уже немного хлюпала носом и, что удивительно, ни она одна. Нелли протолкнулась ближе ко мне, обвила мою руку и прижалась лбом к плечу, глаза её были на мокром месте.       - Ты чего? – тихо шепнул я.       - Прости меня, - всхлипнула девушка в ответ.       - За что? – я искренне удивился.       - За то, что не помогла ночью, тебе надо было разбудить меня и Ленку, ты же знаешь, мы всегда…       - Всё, хорошо, Нель, не переживай, - я улыбнулся, - вы мои друзья, я знаю это.       Ивина с объятиями подходить не стала, лишь подмигнула мне и тепло улыбнулась. Рыжая бестия прекрасно знала, что я ценю их обеих.       - И напоследок хочу заметить, - ещё более холодным тоном произнёс тем временем учитель, - я крайне удивлен и разочарован, что сегодняшним утром вместо поддержки, ваш одноклассник получил лишь осуждение, насмешки и даже оскорбления. Ладно я, переживу, - он бросил красноречивый взгляд на Орлова, - но поступать так с товарищем – последнее дело.       Упырь Орлов побледнел, поняв, что Матвей Сергеевич слышал его обвинения не только в мой, но и в свой адрес.       - А сейчас, мы все быстро собираем вещи и выдвигаемся к домикам Базы. Погода, по сравнению со вчерашним днём, резко испортилась, так что время до вечера придётся провести в помещении. На ближайшее время в планах горячий душ, сухая одежда и сытный завтрак. Потом придумаем, чем заняться. К восьми часам приедет заказанный автобус, и мы все вернёмся в город.

***

      Дорога до Базы заняла чуть больше времени, чем мы планировали, потому что лесные тропки под ногами размыло до состояния болотной жижи и пробираться по ним теперь было крайне неудобно. Однако, когда мы всё же достигли цели, все были счастливы как никогда. Учителя остались, чтобы поговорить с администратором в холле, которая охала и ахала, досадуя, что с нами приключилась такая неприятность, а мы все направились в свои комнатки, чтобы насладиться, наконец, полноценным душем и согреть свои бедные промерзшие косточки. Вторым приятным событием за утро, кроме горячей воды, стал плотный завтрак. Всё-таки какое блаженство, когда тебе не надо выискивать грибы или ягоды по кустам, не надо собирать ветки для костра и не надо давиться сухими крекерами, а вот оно всё, вкусное и уже приготовленное ждёт тебя на тарелке, знай себе ешь и наслаждайся - лепота! В такие моменты, в сравнении с условиями выживания в диких местах, невольно начинаешь ценить такие простые материальные блага, как горячее водоснабжение, сухая одежда и простой, но сытный завтрак, после которого мы все развалились на диванчиках в общей гостиной, отказываясь совершать какие-либо телодвижения. Удивительное дело, но умершие вчера мобильники, сегодня вновь заработали, кроме тех, которые оказались слишком промокшими по неосторожности владельцев. Поразмыслив над этим феноменом, мы пришли к выводу, что сбой в работе был, скорее всего, из-за грозы. Поэтому большая часть одноклассников радовалась возрождению своих электронных игрушек, и лишь несколько человек сидели мрачнее тучи, понимая, что им придётся обзавестись новыми гаджетами.       Чтобы скрасить время до прибытия автобуса, кто-то предложил поиграть в фанаты, но развлечение быстро изжило себя - всем попросту было лень что-то выдумывать, хотелось просто сидеть и наслаждаться бездельем.       Сашка позвал было прогуляться по территории базы, но я скептично покосившись в окно, за которым накрапывал дождь, благоразумно отказался, после чего друг, хмыкнув, подцепил меня под локоть и утащил в отведенную нам комнату.       - Ты чего? – вопросил я, когда он закрыл дверь, отрезая нас от шума, доносящегося из общей гостиной даже сюда.       - Рассказывай.       - Что?       - Всё.       - Не понимаю, о чем ты, - я удивлённо посмотрел на друга, а тот нехорошо прищурился.       - Вот значит как... Не слишком ли много у тебя секретов стало, Алекс?       - Да ты можешь нормально объяснить, что ты имеешь в виду? О чем я должен тебе рассказать?       - То есть ты реально не понимаешь? Ночь, луна, ты и наш учитель в одном спальнике... Дальше пояснять?       - Не надо, я понял, к чему ты клонишь. Недавно за такие намёки я Орлову чуть морду не начистил...смекаешь?       - Ну вот ещё, сравнил меня и этого утырка. Я-то по-дружески интересуюсь, всего лишь хочу знать, девственник ты ещё али уже нет?       - Да иди ты на хрен с такими вопросами! - искренне возмутился я. – По-моему, тебя, как друга, эта информация волновать не должна.       - Ага, счаз прям, не должна, - заржал Сашка, - не должна, но очень даже волнует. Ну, Алекс, интересно ведь. И вообще, чем больше ты ломаешься, тем любопытнее мои догадки, отмалчиваешься - значит, есть что скрывать.       - Логик хренов, - устало вздохнул я. - Ладно, слушай, ничего не было, ясно?       - Вообще ничего?       - Вообще. Мы просто разговаривали, а потом уснули, вот и всё.       - В обнимку?       - Мне, правда, было холодно. И потом, гроза...короче, сам знаешь.       - А, ну да, помню, как в детстве на даче, ты залезал ко мне в кровать, стоило молниям начать сверкать, - усмехнулся Веселов.       Я постарался не покраснеть, а друг продолжил:       - Что ж, ты в этот раз ко мне не пришёл?       - В спальнике было теплее.       - Тогда почему не позаботился о своём друге и не позвал меня к себе? - продолжил наседать Сашка.       Не нравится мне, куда ведёт этот разговор...       - Это допрос? - приподнял я бровь.       Друг прищурился, оценивающе оглядывая меня.       - Что?       - Да вот заметил, что ты уже и говорить стал как он, с такими же интонациями.       - Саш, не еби мне мозги, пожалуйста! А не то я подумаю, что ты ревнуешь.       После этих моих слов в комнате повисла напряжённая тишина. Веселов смотрел на меня, я - на него. И это молчание навевало нехорошие подозрения.       - Саш, - осторожно позвал я.       - А если и так?       - Что?       - Если я действительно ревную?       Я впал в прострацию, смотря на друга широко распахнутыми глазами. Возможно, что-то промелькнуло на моем лице, потому что через минуту Сашка поднялся с постели и, беззаботно улыбнувшись, направился к выходу из комнаты.       - Я ревную тебя, как друга. Меньше времени со мной проводишь, секретничаешь от меня - обидно вообще-то.       - Как друга? - повторил я с сомнением, и с лёгкой ноткой подозрения глядя ему в спину.       - Разумеется, а ты о чем подумал? - оглянувшись из-за плеча, он подмигнул мне и вышел из комнаты, прикрыв дверь.       А у меня в душе остался неприятный осадок от этого разговора. Может ли быть такое, что... Да нет, невозможно, вечно я ерунду всякую придумываю. Сашка по любому видит во мне только друга, и точка! Но чего это он сбежал? Сам ведь притащил меня поговорить. Окончание разговора на подобной ноте меня вовсе не устраивало. Подорвавшись с кровати, я бросился следом и, настигнув друга в коридоре, схватил его за плечо, разворачивая к себе.       - Ты злишься на меня? – требовательно вопросил я, глядя ему в глаза, сам не зная что, пытаясь в них отыскать.       - Не то чтобы… - вздохнул Веселов, отводя взгляд, а затем признался, - просто я, видимо, и правда, ревную. Ты стал посвящать нашему учителю слишком много времени и уделять излишнее внимание. А ведь изначально именно твоей идеей было выдворить его из нашего класса, доведя на первом же занятии всеми теми выходками. А что сейчас?       - Что? – тупо повторил я, начиная понимать, что, действительно, свернул куда-то не туда.       - А сейчас вместо всего этого ты катаешься с ним на мотоцикле, резвишься в реке, собираешь грибы и, будто всего этого мало, вы ещё и спите вместе!       - Тише ты, - шикнул я на Сашку, понимая, что вообще-то он прав.       Изначально цель моя была совершенно другой – сделать так, чтобы выскочка-учитель отказался от нашего класса и нам вернули обратно ту молоденькую практикантку, что была до него в прошлом году. С классом она совершенно не справлялась, постоянно краснела, лепетала что-то невнятное, поэтому на уроках царила полная неразбериха, что нас, разумеется, полностью устраивало. Подкалывать девицу и срывать занятия, было гораздо веселее, чем грызть гранит науки. О таких мелочах, как приближающиеся экзамены мы вовсе не думали. Однако, не смотря все на козни, что мы подстроили новому учителю в первый же день, Истринский и не подумал отказаться от нас, более того, он с блеском разгромил наши планы по его выдворению и вернул с небес на землю, напомнив об ответственности, будущем и, разумеется, ЕГЭ.       - Я помню, как ты называл его тёмной лошадкой и говорил, что выведешь на чистую воду, - продолжил Сашка, понизив голос почти до шёпота, - но, по-моему, ты слишком увлёкся. Даже когда ты со мной, ты всё равно продолжаешь говорить о нём.       - Не нагнетай, я…       - Блин, да ты этого даже не замечаешь! – вновь взвился друг, а я с удивлением понял, что за эти пару дней похода он позволил себе показать эмоций больше, чем за всю школьную жизнь. – Можешь обманывать кого угодно, можешь обманывать себя, но меня тебе обмануть не удастся, я знаю тебя чуть ли не всю жизнь и прекрасно вижу, что ты начинаешь погружаться в отношения с ним больше, чем того требует твой план. Ты переходишь границы, а он, по какой-то неизвестной причине, потакает тебе в этом. Вы уже не похожи на ученика и учителя, а прошло лишь несколько дней, как он появился в нашей жизни. Так скажи мне, Алекс, кто вы теперь? Приятели? Друзья? Любовники?       - Не неси чушь! Если ты ещё раз намекнёшь на то, что я с ним трахаюсь, я тебя ударю!       Я действительно был готов сделать это, так как Веселову удалось знатно меня разозлить. Я всё понимаю, он обижен на меня, возможно, я, правда, слегка зациклился на учителе, но говорить такие вещи…да что он о себе думает?       - Ладно, - Сашка примирительно поднял руки вверх, словно сдаваясь, - ладно, извини, я понимаю, что перегибаю, просто… Алекс, давай ты просто оставишь его в покое, а? Я уверен, что всё, что ты там себе понапридумывал на его счёт – совершенно безосновательно.       - Я уже не могу, - покачал я головой, понимая, что я, правда, влип, по самое не могу, - Ты прав в том, что я завис на нём. Мне чертовски интересно узнать о нём как можно больше. Я абсолютно точно хочу разгадать эту загадку под названием Истринский Матвей Сергеевич, потому что это невероятно увлекательно. Я даже не заметил, как моя жизнь наполнилась чем-то новым. Новым неизведанным ранее интересом. Понимаешь, я словно детектив, преследующий хитроумную цель…       - По-моему, ты больше похож на маньяка, преследующего жертву, - внезапно хмыкнул друг, скривив губы в усмешке, и я прервался на полуслове, растеряно посмотрев на него.       Пару-тройку секунд поизучав друг друга пристальными взглядами, мы не сдержались и фыркнули от смеха.       - Ты прав, - улыбнулся я, - похоже, я становлюсь одержимым. Просто этот мерзавец чертовски хорошо умеет завоёвывать чьё бы то ни было внимание и заставлять чужие мысли крутиться вокруг его претенциозной персоны.       - Окей, я понял, что ты не оставишь мысль докопаться до того, что же наш дорогой учитель скрывает, - с сарказмом протянул Веселов. – Только смотри, не влюбись в него на самом деле.       - Отстань, я не по мальчикам, - хмыкнул я, искренне надеясь, что убеждаю в этом именно друга, а не самого себя.       - Конечно, - кивнул тот с понимающим видом, а затем ухмыльнулся, - исключительно по высокомерным и загадочным учителям, которые старше тебя на десяток лет.       - Да иди ты! – не выдержав, я всё же отвесил Сашке шутливый подзатыльник, а затем, когда до меня дошло, удивленно воззрился на него. – На сколько старше?       - Ему двадцать семь, ты не знал?       - Нет, я был уверен, что он только с институтской скамьи.       - Видишь, как хорошо маскируется. Ещё одна тайна в копилочку твоих неразгаданных загадок о нём. Теперь, помимо всего прочего, тебе предстоит выяснить, не вампир ли он часом?       - Шутник хренов, - пробурчал я, пихая Веселова локтём в бок, однако тот ловко увернулся. – Откуда такая осведомленность?       Сашка двинулся, наконец, дальше по коридору, видимо устав подпирать стенку, и мне пришлось последовать за ним.       - Ты про возраст? Так он и не скрывает, я в учительской спросил, мне Сера сразу же слила информацию, назвав его заносчивым сопляком. Ужасно непедагогично говорить подобное об учителе в присутствии его ученика, не находишь?        - Ты что, спелся с химичкой? – в священном ужасе воззрился я на затылок друга, и Веселов, почувствовав мой взгляд, обернулся и подмигнул, выдав заговорщическим тоном:       - Просто в отличие от тебя, когда мне хочется получить информацию о ком-то, я не пру напролом, а выведываю её обходными путями.       - Шпион, чтоб тебя… - прошипел я, огорченный тем, что другу удалось узнать больше конкретных сведений об учителе, нежели мне, хотя, как верно несколько минут назад заметил Сашка, именно я подобрался к объекту ближе остальных.       Когда мы вернулись в общую гостиную, то с удивлением поняли, что за время нашего пятнадцатиминутного отсутствия одноклассники решили устроить что-то вроде дискотеки. День выдался невероятно пасмурным, и хоть время близилось ещё только к трём часам, в помещении было довольно темно, будто уже благополучно наступали сумерки, так что организаторы включили светомузыку, и басы на небольших колонках задавали ритм движения цветовых пятен. Переглянувшись, мы с Сашкой предприняли было попытку смотаться обратно в комнату, совершенно не желая принимать участия в происходящем, но тут к нам подскочила Нелли, подхватывая под локти.       - Ребят, вы куда пропали? В комнате что ли отсиживались? Вот же нелюдимые! Ладно Саша, но ты Алекс? Ты же за любой движ всегда!       - Нель, я… - лихорадочно думая, как бы отмазаться, я уже оказался втянутым в толпу прыгающих в такт музыке дикарей.       Боже, да когда это всё кончится?! Никогда бы не подумал, что простая поездка с классом на природу обернётся таким изматывающим кошмаром.       - А где Лена? – вопросил я, стараясь перекричать шум музыки.       - Там, - Синицына мотнула головой в сторону диванов с креслами, располагавшихся вдоль стен.       Посмотрев в нужную сторону, я заприметил Ивину, восседающую в одном из кресел и с усталым видом взирающую на беснующуюся толпу. Только я открыл рот, как молчавший до этого Веселов меня опередил.       - Составлю ей компанию, - проговорил он и беспрепятственно направился в сторону одноклассницы.       Вот же гад! Так подло кинул меня на растерзание жизнерадостной Нелли. Переведя взгляд чуть в сторону, я невольно попятился – Матвей Сергеевич восседал в кресле неподалёку от подруги и обозревал импровизированный танцпол взглядом королевской особы, наблюдающей за своими подданными, что устроили настоящую вакханалию. Мгновенье спустя, словно почувствовав моё внимание, брюнет остановил взор на мне.       - Алекс, не вздумай дезертировать! – нахмурилась блондинка, разгадав мой манёвр и дёрнув меня за рукав.       - Нелли, ты извини, но у меня нет настроения, прыгать под бит… - начал я, но осёкся, поймав какой-то испуганный взгляд Синицыной.       - То происшествие на тебя так сильно повлияло? – расстроено спросила она, а я даже не сразу понял, о чём речь.       - Какое происшествие?       - Я понимаю, ты чуть не погиб, это такой удар по психике, - с серьёзным видом проговорила одноклассница, и до меня, наконец, дошло, что именно она имеет в виду. – Но, послушай, постоянно думать об этом и переживать – не лучший выход. Может, тебе, наоборот, стоит попытаться отвлечься?       Если честно, я и вовсе не думал об этом, хотя, рассуждая логически, ещё как должен был. Вернее, я не думал о своём счастливом спасении как таковом, ну, знаете, типа второй шанс и всё такое. Куда больше меня занимала мысль, что же там случилось, под ветками этой чёртовой ели. Уверен, привидеться такого мне просто не могло. А потому я никак не мог разобраться, что именно произошло и как так вышло, что скрывает наш до чёртиков подозрительный учитель? Твою ж, Сашка прав – я постоянно думаю об этом типе! И правда, одержимость какая-то.       Вновь переведя взгляд на учителя, я едва не покраснел – он всё так же пристально сверлил меня взглядом. Чтоб тебя, хорош уже пялиться, извращуга! Мелодия внезапно сменилась на плавную и текучую. Да ладно, медляк?       - Потанцуешь со мной? – неуверенно спросила Нелли, и, глядя на её расстроенное лицо, я просто не смог отказать.       - Конечно.       И будь я проклят, если мне просто казалось, что пока мы танцевали, один конкретный человек в этом помещении не спускал с меня взгляда своих холодных глаз.

***

      Спустя пару-тройку отыгравших композиций, уже не только медленных, мне, наконец, удалось подать знак Веселову, и мы максимально быстро скрылись в глубине коридора, а затем и за дверью нашей комнаты. Устало рухнув на кровать, я простонал:       - Как же я хочу домой!       - Потерпи, недолго осталось, - усмехнулся друг, очевидно намекая, что время плавно перевалило за три часа, еще через пять за нами должен приехать автобус, чтобы, наконец, доставить обратно в город до школы.       На меня вдруг навалилась такая невероятная усталость, будто за всю предыдущую ночь я и вовсе глаз не сомкнул. Спать хотелось немилосердно. Учитывая, что автобуса ждать ещё довольно долго, возможно, это не такая и плохая идея.       - Эй, ты чего по подушке растёкся? – прозвучал голос Веселова, вырывая меня из странного дурманного состояния.       - М-м…знаешь, я подумал и решил, что хочу дождаться автобуса, пребывая в царстве Морфея.       - Чего?       - Спать буду, - буркнул я, поворачиваясь на бок, и блаженно обнимая подушку.       - Ясно, сурок, – фыркнул друг, а затем, судя по звукам, поднялся с кровати и прошёлся по комнате, - спи, я, пожалуй, прогуляюсь пока.       - Но там же дождь, - неразборчиво пробормотал я, уже практически проваливаясь в сон.       - Вот именно, легче будет осуществить задуманное, - донеслось до меня приглушённо, после чего я вырубился, не успев постигнуть смысла этой фразы.       То, как хлопнула входная дверь, я слышал уже сквозь сон, так же как и призрачно ощутил, как меня накрыли покрывалом и мягко потрепали по волосам.       Проснулся я внезапно, словно от толчка, явственно ощущая на себе чей-то взгляд. Приняв сидячее положение, повернул голову в сторону и резко шарахнулся вбок, едва не врезавшись в стену. Сашки в комнате не было, зато на его кровати со скучающим видом восседал Истринский, положив ногу на ногу и покачивая носком ботинка.       - Проснулся, наконец? – с улыбкой уточнил он, нахально разглядывая меня.       - Что Вы здесь делаете?       - Пришёл, чтобы разбудить тебя, скоро приедет автобус, так что пора собирать вещи.       - Тогда почему Вы просто сидите здесь и смотрите на меня, вместо того, чтобы будить?       - Ты слишком милый, когда спишь, не хотелось тревожить тебя.       Интересно он хоть понимает, насколько тревожит меня сейчас такими заявлениями?       - Сколько сейчас времени? – я заёрзал на постели в поисках телефона, но искомый предмет нигде не находился. Странно, я помню, как клал его в изголовье кровати.       - Почти семь. Это ищешь? – поинтересовался учитель, демонстрируя мой мобильник.       Не понял…       - Он валялся на полу, когда я пришёл, вот, решил подобрать, пока ты сам на него не наступил, когда будешь вставать.       - Очень…мило с Вашей стороны, - проскрипел я, требовательно протягивая руку.       - Будь внимательнее со своими вещами, - наставительно произнёс брюнет, поднимаясь на ноги и протягивая мне телефон.       Вот чёрт, даже шагу навстречу не сделал, придётся всё-таки вылезать из-под уютного мягкого пледа. Ладно, хрен с ним, всё равно пора вещи собирать. Выбравшись из кровати, я двинулся по направлению к учителю, но в этот критический момент под ноги мне коварно попалась ковровая дорожка, постеленная между двумя кроватями. Благополучно запнувшись об неё, я, нелепо взмахнув руками, полетел вперёд, готовясь поприветствовать носом пол. Зажмурившись в ожидании неминуемого столкновения, невольно я даже дыхание задержал, но удара не последовало. Вместо этого я почувствовал крепкие руки на своей талии и услышал лёгкий смешок где-то в районе макушки. Нужно ли говорить о чувстве дежавю, что я испытал?       - Детёныш, ты когда научишься под ноги смотреть?       - Тогда же, когда Вы перестанете меня так называть!       - Хм, значит, никогда. Не думал, что тебе так нравится падать.       Я промолчал, попытавшись отойти от учителя на пару шагов, но он не позволил этого сделать, лишь крепче сжимая пальцы на моей талии.       - А может тебе просто нравится находиться в моих объятиях?       И только я открыл рот, чтобы возмутиться подобному совершенно нелепейшему предположению, как краем глаза заметил открывающуюся дверь. Блядь! Ну почему всё так вышло? Во входном проёме застыл Сашка, ошарашенно оглядывая нас с учителем.       Стоит отдать ему должное – в себя он пришёл быстро. Решительно сделал шаг внутрь, закрывая дверь, и направился к нам.       - Что Вы здесь делаете, Матвей Сергеевич? – поинтересовался он, казалось бы, своим обычным скучающим тоном, но я знал его слишком хорошо, поэтому не мог не заметить напряжения в его голосе.       - Зашёл, сообщить господину Светлову, что пора готовиться к возвращению в город.       - Сообщили? – подойдя ближе, Веселов встал рядом со мной и потянул к себе за локоть, заставляя учителя выпустить меня из рук.       - Допустим, - усмехнулся брюнет, который само собой понял, что Сашка едва ли не выставляет его из комнаты.       - В таком случае, спасибо Вам за заботу, надеюсь, Вы также проинформируете всех остальных учеников, - друг недвусмысленно указал взглядом на дверь, при этом умудряясь вежливо улыбаться.       - Несомненно, - так же вежливо улыбнулся учитель, пронизывая нас с Сашкой пристальным взглядом.       Интересно, почему я чувствую сгущающиеся тучи над своей головой?       С полминуты никто из нас не двигался, а затем Истринский развернулся к двери, небрежно бросив напоследок:       - Удачных сборов, молодые люди.       Когда за ним закрылась дверь, я смог, наконец, выдохнуть, и только сейчас понял, что всё это время практически не дышал из-за скопившегося в комнате напряжения.       - Скажешь что-нибудь? – вопросил Веселов в звенящей тишине, а я невольно услышал подразумевающееся в продолжение «в своё оправдание».       - Я просто запнулся о чёртов ковёр, - в раздражении я пнул носком кроссовка несчастную напольную дорожку, - а он помог мне устоять на ногах, вот и всё.       - Ясно.       - Ты что не веришь мне?! – отчего-то взвился я, задетый недоверием друга.       - Почему же? Верю. У тебя всегда всё получается просто.       - Сань, блядь, не начинай!       - Да я ничего и не сказал, чего ты злишься?       - Я злюсь, потому что ты подозреваешь меня не пойми в чём!       - Ни в чём я тебя не подозреваю, успокойся уже. Давай лучше вещи собирать, скоро прибудет автобус. Не хотелось бы складывать сумки в спешке и что-то забыть.       Собирались мы в молчании. Говорить не хотелось. Было ясно, как божий день – друг мне не поверил. Ну и чёрт с ним, я точно знаю, что специально ничего такого не делал и чувствовать себя виноватым мне не за что. Только вот почему-то было ощущение, что я что-то не сделал или о чём-то забыл. И только застегнув замок на спортивной сумке, и бросив её на пол недалеко от входа, до меня дошло – мой мобильник остался у учителя! Вселенная, за что ты меня так ненавидишь?

***

      Стоя возле входа в комнату Истринского, я решал важнейшую дилемму – стучать или не стучать. Не в том смысле, что я собирался вломиться без стука, распахнув дверь пинком (хотя, если честно, после его очередных выходок, очень хотелось), а в смысле – попытаться отвоевать своё имущество обратно или позорно сбежать, плюнув на всё, рассчитывая, что он сам потом его отдаст. Но, разумеется, сбегать я не приучен, а значит…       Подняв руку, я нерешительно поскрёбся в дверь, которая, к моему удивлению, тут же распахнулась, словно с той стороны только меня и ждали.       - Господин Светлов? – с интересом окинули меня взглядом серо-голубых глаз. – Что-то случилось?       - Случилось, - подтвердил я, требовательно протягивая руку к учителю. – Мой телефон, который Вы мне так и не отдали, случился.       - Ох, точно, - с наигранной рассеянностью улыбнулся брюнет и, распахнув дверь пошире, отступил в сторону, - войдёте?       - Воздержусь, пожалуй, - решительно отказался я, потому что, чёрт его знает, что у этого типа на уме.       - Через порог передавать нельзя, - тут же блеснул знанием примет этот подлец, явно жаждущий затащить меня в свою обитель порока.       - Ладно, - сдался я, делая шаг в комнату, а затем, крайне неуверенно, ещё один.       - Не бойся, Светлов, - фыркнул учитель, закрывая дверь, - я не кусаюсь.       Вот тут я бы с ним поспорил, но сейчас я был не в том положении, слишком уязвимо я себя чувствовал на его территории.       - Должен признаться, я удивлен, что ты пришёл один, без своего верного телохранителя, - проговорил тем временем брюнет, подходя к прикроватной тумбе и подхватывая с неё мой мобильник.       В первую секунду я не сразу сообразил, о ком он, а потом, припомнив, как решительно друг выпроваживал учителя из нашей комнаты подальше от меня, смущённо потупил взгляд.       - Это не то, что Вы…Сашка, он не… - ну вот и почему мне стало сейчас стыдно?       Мужчина сделал шаг по направлению ко мне, и я невольно отступил.       - Вы встречаетесь? – совершенно неожиданно произнёс Истринский, заставив меня поражённо на него вытаращиться.       - Ч-чего? С чего Вы это взяли? – по мере его приближения я рефлекторно продолжал отступать назад.       - Он так ревностно ограждает тебя от меня, что становится даже смешно.       - Ничего он не…       - Не отнекивайся, это заметно невооруженным глазом, - усмехнулся учитель, делая последний резкий шаг вперёд, и я почувствовал, как упёрся спиной в дверь комнаты и вновь ощутил чувство дежавю, всё почти как тогда, когда я пришёл отдавать ему разрешение на поездку.       Что ж, дальше отступать некуда, и теперь Истринский стоит непозволительно близко ко мне. Правым предплечьем опираясь на створку двери, а левой рукой приподнимая мой подбородок и заставляя смотреть ему в глаза, вот только пальцами он ко мне предусмотрительно не притрагивается, наверное, чтобы я не мог в очередной раз обвинить его в домогательствах. Вместо этого моей кожи касается тёплый нагретый его пальцами корпус моего телефона. Он наклоняется ко мне близко-близко и тихо спрашивает:       - Так что, вы встречаетесь?       - Нет, - едва слышно выдыхаю я, будучи не в силах отвести взгляд от его глаз, подозреваю, мой зрачок сейчас настолько расширен, что учитель легко может увидеть в нём своё отражение.       - Это…замечательно, - он придвигается ещё на сантиметр, телефон исчезает из-под моего подбородка, но я всё равно не могу отвернуться или опустить голову.       Чувствую, как мобильник нахально, совершенно бесцеремонно запихнули в задний карман моих джинсов, а освободившаяся рука учителя легла на дверную ручку, за которую я как раз подумывал схватиться и выскочить в коридор, благо дверь открывалась наружу. Но теперь такой возможности я был напрочь лишен, хватать этого типа за руку я точно не собирался.       - Почему это замечательно? – собрав в кулак остатки силы воли, едва ли не прошептал я.       - А сам как думаешь? – выдыхает он мне в губы, чуть наклонив голову набок, словно собирается…о боже, словно собирается поцеловать меня!       Миллиметры! Между нами сейчас миллиметры, и моё сбитое дыхание. Чтоб тебя, чёртов извращенец! И здесь я, должен признаться, потерпел позорное поражение, ведь вместо того, чтобы возмутиться, оттолкнуть, зашипеть что-то язвительное, я просто прикрыл глаза. Прикрыл, чёрт возьми, глаза, будто давая разрешение на дальнейшие действия с его стороны. За счёт отсутствия визуального изображения, слух обострился, и я совершенно точно услышал, как резко он втянул носом воздух и медленно его выдохнул. Уверен, если бы я сейчас открыл глаза и поймал его взгляд, в нём бы пылали всполохи синего пламени, которые мне постоянно мерещились. Но я не открывал глаз, по-прежнему лишь выжидая. И дождался. Чуть сдвинувшись в сторону, брюнет мягко выдохнул мне на ухо, заставляя кожу шеи покрыться мурашками, и необычайно глубоким голосом с лёгкой хрипотцой произнёс:       - Готовьтесь выезжать, господин Светлов, автобус уже приехал.       А затем я почувствовал, как дверная створка за моей спиной мягко открылась, придерживаемая его рукой, чтобы я не вывалился в коридор, как мешок с картошкой. Резко распахнув глаза, я сделал большой шаг назад, выходя из области влияния его подавляющей ауры и сразу почувствовал, как в голове немного прояснилось. Кивнув учителю, давая понять, что я его услышал, я развернулся и направился в нашу с Веселовым комнату. Как же я рад, что эти невыносимые выходные подходят к концу! Мне явно нужен отдых от общества одного невозможного черноволосого мерзавца.