Мой учитель - демон

      В лагерь мы вернулись только через пару часов. Я удивляюсь, как никто не обнаружил наше исчезновение за это время и не принялся нас искать. Насквозь мокрые джинсы я тащил в руках. Да, мне всё-таки пришлось их снять, так как, намокнув, тяжёлая ткань тянула на дно, не хуже бетонного блока. Собственно говоря, поэтому сейчас я дефилировал в нижнем белье и только. Уверен, выглядело это как минимум странно, и это ещё мягко сказано. Представьте, что вы видите, как ваш одноклассник после длительного отсутствия выходит из-за деревьев в одних трусах, в сопровождении своего учителя. Нет, лучше не представляйте! Так и психику себе повредить можно… Хорошо хоть в рюкзаке лежат запасные штаны. Правда они больше спортивные, и взял я их для ночлега, но, видимо, придётся облачиться в них прямо сейчас. Кстати, вы не поверите, но этому ненормальному всё же удалось научить меня плавать! Хотя нет, это слишком сильно сказано. Скорее, я просто научился немного держаться на воде и болтать руками и ногами, как лягушка лапками. Плавать кролем – вообще не моё, это мы поняли сразу. Я поднимал такую волну брызг, что сразу же сам в ней и захлёбывался. А вот брасом у меня немного получилось проплыть – пару метров точно. Но я всё равно быстро выдыхался, наверное, с непривычки. Не думаю, что вам интересно знать, как именно меня учили плавать, но одно могу сказать точно – давно мне не было так стыдно. Брюнет был прав в том, что метод обучения маленьких детей самый эффективный. Никакая теория, рассказанная профессиональным пловцом или метод «выплыви сам» и близко не стояли. Только вот проблема в самом методе. Знаете, как учат малышей? Ну, когда руки подкладывают под грудь и бёдра и катают так по кругу, постепенно погружая в воду, а ребенок лежит и барахтает руками и ногами, пытаясь удержаться на поверхности. И так много-много раз, пока не получится. Так вот учитель проделал со мной то же самое. Представляете, как я себя чувствовал на протяжении этих двух часов? Нет, вы не представляете, если только сами когда-нибудь не оказывались в такой смущающей ситуации. Однако, сейчас, пробираясь к своей сумке с вещами исключительно кустами, так удобно расположенными по периметру поляны, я понял истинное значение слова «смущение».       Кое-как дотянувшись до сумки и в этих же кустах облачившись в вожделенные сухие штаны, я с гордым и независимым видом прошагал к нашей с Сашкой палатке, где, пристроившись на небольшом поваленном бревне, наконец, вкусил всю насыщающую калориями прелесть приготовленных мамой бутербродов. После столь активного времяпровождения с учителем (фу, как отвратительно звучит) есть хотелось немилосердно, тем более, время уже близилось к часу дня, а я, бедный, до сих пор без завтрака. Но, стоило мне проглотить первый бутерброд, как рядом на полено плюхнулся Веселов, нагло выхватив у меня из рук драгоценное сокровище.       - Рассказывай, - протянул он, вдумчиво жуя мой долгожданный завтрак.       - Что? – прикинулся дурачком я.       - Где пропадал?       - А, ну, я…стоп, если ты заметил, что я пропал, почему не пошёл меня искать?       - Так может ты отлить пошёл, - пожал плечами друг, - что тебя теперь под каждым кустом караулить?       - Вот уж не надо, спасибо, мне одного маньяка хватает…       - Что, совратил всё-таки нашего святого учителя? – хмыкнул Сашка.       - Святого? Да в каком месте этот козлина святой?!       - Ну, тебе лучше знать – в каком…       - Чего?!       - Ну, на счёт совращения ты ведь не возразил, а значит…       - А значит, я тебе сейчас в глаз засвечу!       - Ладно-ладно, что сразу в глаз-то, злой ты какой-то, Алекс, - вновь пожал плечами Сашка, а потом, поднявшись на ноги, с гадкой ухмылочкой протянул, - это всё недотрах, однозначно.       - Да пошёл ты, друг называется, - я запульнул в Веселова какой-то мелкий сучок, отломанный от бревна, и хмуро наблюдал, как друг удаляется в сторону группы одноклассников, занимающихся организацией места для костра.       Но через несколько минут Сашка вернулся и поддел носком кроссовка мою ногу, обращая на себя моё внимание.       - Пойдём ветки для костра собирать?       - Зачем?       - Привнести пользу в деятельность коллектива, - туманно пояснил друг.       - С каких это пор тебя волнует коллектив?       - Он меня вообще не волнует, но классная сказала, что мы должны постараться и приготовить обед общими усилиями, а те, кто не будут принимать участия, на себе испытают штрафные санкции.       - То есть, кто не работает, тот не ест? – уточнил я.       - Точно, - угрюмо вздохнул Веселов.       Да уж, таскаться по лесу, собирая палки и комаров дело не из приятных, но, в конце концов, ужин на костре – это неотъемлемая часть похода, так что, выбора, похоже, нет.       - Ладно, пошли, только давай отдельно от других, я не в настроении слушать девичий трёп.       Сашка кивнул, и мы направились по тропинке вглубь леса чуть в стороне от других учеников, но, чем дальше мы заходили, тем больше расходились наши дороги и, таким образом, уже через пять минут голоса одноклассников смолкли где-то вдалеке.       - Мы же не заблудимся? – поинтересовался Веселов.       - Что? Конечно нет, ты что, ребёнок? Здесь всего одна тропа вперёд и назад, как можно заблудиться?       - Ну да, только не сходи с неё никуда, а то ты и в городе умудряешься потеряться, бегать искать тебя по лесу я не намерен.       - Сань…       - Что?       - Иди в жопу, вот что!       - Не, не, ты мне друг, конечно, но я не могу принять такое предложение, меня Матвей Сергеевич прибьёт потом.       - Ну ты и придурок, прекращай уже свои дебильные шуточки. Ничуть не смешно.       - Какие шуточки, ты же сам говорил, что хочешь вывести нашего учителя на чистую воду и кому-то там что-то доказать, потому тогда на литературе и красовался перед ним, это, кстати, было забавно, ты, как павлин хвост распускал.       - Ничего я не… - начал возражать я, вспомнив, кто и что распускал на самом деле, но Сашка не дал мне договорить.       - Эй, кстати, ты так и не рассказал, почему тогда вылетел из кабинета, как ужаленный?       - Всё я рассказал, - неуверенно отбивался я, даже толком не помня, что именно сказал другу по данному поводу.       - Нет, ты нёс какую-то херню невразумительную, а я хочу знать правду. Ты тогда был такой взъерошенный и растрепанный, такими глазами на учителя ошалевшими смотрел, будто он тебя, как минимум, ментально почти изнасиловал.       - Не было такого! – резко вскинулся я, моментально краснея, потому что, мать твою, догадливый ты кретин, так всё и было, именно ментально и именно почти…       - Хочешь знать, почему я сказал «почти»?       - Не хочу.       - Ты выглядел неудовлетворённым.       - Да я тебя щас грохну тут и в этом же лесочке прикопаю, - я уже почти кипел от злости, и этот придурок, наконец, уловив моё настроение, пошёл на попятный.       - Ладно-ладно, извини, не кипятись, я же просто шучу, - шутил Веселов редко, но, что называется, метко, шуточки его всегда были наполнены таким количеством сарказма, что за пару минут кого угодно доводили до белого каления. – Это ты от злости так покраснел или…       - От злости, так что заткнись, - проворчал я, присев на корточки и начав собирать валяющиеся вокруг палки и ветки.       За время этого глупого спора мы даже не заметили, что ушли слишком далеко от лагеря и совершенно забыли про цель нашего визита в лесную чащобу. Сашка тоже занялся сбором будущего топлива для костра и уже через несколько минут, мы набрали вполне приличные охапки хвороста. Работали молча, но, вскоре, я нарушил тишину, недовольно прошипев:       - Чёртова ветка, застряла там что ли, никак не могу вытащить!       - Так брось её, давай уже возвращаться, мы достаточно насобира…       - Да жалко, хорошая, блин, ветка, толстая и крепкая такая, щас я её… - покрепче ухватившись рукой за, скорее, небольшую корягу, чем ветку, я с силой дернул её на себя, желая вытащить, наконец, из кусов, в которых она застряла, но усилия мои успехом не увенчались. Чёртова деревяшка держалась просто мёртво и сдаваться так просто явно не собиралась.       - Да не тащи ты так, она, похоже, зацепилась за что-то, толкни её вперёд, а потом уже на себя.       - Не получается!       - Да посильнее толкни, прокрути её, она там сучком, наверное, каким зацепилась за ветки куста и…       - По-моему, ты несёшь какую-то дичь, - фыркнул я, но попробовать всё-таки решил.       - А вообще, хорош херней страдать, пошли обратно в лагерь, я уже… АЛЕКС!       Ну, что ж, я попробовал. И оказался совершенно не готов к результату. Коряга, предательски хрустнув, пролетела меж редких ветвей куста и, на мгновение зависнув в невесомости, ухнула вниз – за пышной листвой кустарника оказалось абсолютно не видно обрыва, в который я и полетел следом за веткой-переростком, благодаря грёбанной силе инерционного движения.       Приземление было жёстким, но, слава богу, обошлось без травм, наверное лишь несколько синяков, судя по некоторым ноющим участкам тела. Обрыв был невысоким, метров пять-семь, и более-менее пологим, что позволило мне избежать участи стать счастливым обладателем сломанной шеи.       - Алекс! Алекс, ты там как? Живой? – услышал я сверху встревоженный голос Веселова.       - Я в норме, Сань, всё хорошо.       - Я сейчас спущусь к тебе, - кустарник опасно заходил ходуном.       - Нет! Не вздумай, с ума сошёл?! То, что я удачно упал, не значит, что и тебе повезёт, просто возвращайся в лагерь.       - Хочешь, чтобы я бросил тебя? – голос друга зазвучал оскорблённо.       - Почему? Я тоже туда двину, просто пойду здесь, понизу.       Несколько секунд наверху стояла тишина, затем Сашка неохотно отозвался:       - Ладно, только ты уверен, что мы не разминёмся? Вдруг этот овраг уводит в другую сторону?       - Ну, давай перекрикиваться периодически. Как в детстве, когда играли в прятки, помнишь?       - Когда не могли друг друга найти?       - Да.       - Хорошо, - наверху вновь послышалось шебуршение, приглушенные ругательства, а затем друг распорядился, - каждые тридцать шагов.       - Замётано, - я покрутил головой и, вроде определившись с направлением, двинулся в сторону лагеря.       - Гарри? – услышал я секунд через двадцать.       - Поттер! – отозвавшись, я усмехнулся ностальгии.       В детстве мы с Веселовым любили играть в прятки и придумали такой нехитрый позывной. Если кто из нас долго не мог отыскать другого, то кричал «Гарри», а второй должен был отозваться «Поттер», после этого следовало выходить из укрытия, а ищущий признавал поражение. Такой же пароль у нас был для входа в домик на дереве и для многих других ситуаций. Было забавно. Однажды, когда нам было лет по десять, Сашка приехал ко мне в гости на дачу, и так случилось, что меня не было рядом, когда он подрался с какими-то ребятами, живущими по соседству. Драка быстро изжила себя, Веселов отделался опухшим носом. А позже, когда мы сидели в беседке возле моего дома, я протянул ему завёрнутый в полотенце лёд и виновато поинтересовался: «Гарри?» - я был не уверен, что друг не обижается на меня за отсутствие рядом в нужный момент, но тот, лишь хлюпнув уже чуть посиневшим носом, несильно толкнул меня плечом и фыркнул: «Поттер». Это было что-то вроде вопроса: «Мы же по-прежнему друзья?» и ответа: «Естественно, болван».       Вынырнув из воспоминаний, я покачал головой – у нас было прекрасное детство, иногда мне чертовски не хватает того беззаботного времени. Но затем я резко остановился – голос друга с нотками паники звучал где-то вдалеке. Мысленно погрузившись в прошлое, я, видимо забыл отозваться вовремя.       - Гарри? Гарри?! – слышал я его встревоженные крики, постепенно удаляющиеся в сторону. – Алекс, чёрт возьми, где ты?       Чёрт! Значит, овраг и правда идёт не параллельно тропе. Я уже набрал воздуха в лёгкие, чтобы погромче отозваться, но вдруг что-то схватило меня сзади за шиворот и с силой приложило о землю, придавливая сверху. Всё, что я успел – это пискнуть, как придушенный котёнок, в голове промелькнуло паническое: «Медведь!». Какая-то часть моего мозга вспомнила, что вроде как нужно притвориться мёртвым, но вряд ли это сработает, если косолапый только что видел, как я мирно брёл по зарослям на дне оврага. Поэтому, единственное, на что меня хватило, так это прикрыть голову руками и тихо проскулить:       - Не ешь меня, я невкусный!       Надо мной раздался какой-то приглушённый звук, похожий на фырканье, и горячее дыхание опалило мою шею, заставляя мелкие волоски буквально встать дыбом от ужаса.       - Ну, пожалуйста, мишенька, не надо. Тут вот грибы есть, может и ягоды, их ешь, а меня не надо, я правда невкусный, я ядовитый.       Не знаю, какую ещё ахинею я нёс, но это, кажется, работало, медведь не торопился отрывать мне голову, но и отпускать тоже не спешил. Молясь о спасении всем богам, каких смог припомнить, я попробовал аккуратно выползти из-под тяжёлой тушки, но не тут-то было, низкий рык и мощный тычок меж лопаток, заставили меня вновь вжаться в землю.       - Не хочешь, чтобы я двигался? Ладно, ладно, хорошо. Хорошо…       Хорошего в ситуации ничего не было, это я понимал отчётливо, но нужно было что-то делать, придумать хоть что-нибудь и… Минутку, будь это медведь, разве он не должен был поставить передние лапы по бокам моей головы? Но я явно ощущаю их на своей спине и при этом я хоть и вжат в землю, но не раздавлен, а значит, это не медведь – кто-то помельче. Быть может…       - У-у-у, - отчаянно простонал я, - ты не медведь, так? Недостаточно крупный, - поделился я со зверем своими наблюдениями. - Должно быть – волк, а значит, ты не будешь есть грибы и ягоды, ох, мамочки!       Тело моё прошило крупной дрожью. Почему именно я умудряюсь вляпываться во всякое дерьмо?!       - Ладно, волчок, послушай меня, - дрожащим голосом начал я, - было бы замечательно, если бы ты слез с меня, просто отпустил, хорошо? И мы с тобой разойдёмся. Я тебе не угроза, нет смысла нападать на меня. Понимаешь?       «Не угроза», мать твою, Алекс, ты серьёзно?! Конечно, не угроза, ты – еда!       - И если вдруг ты голоден, то я всё ещё не съедобен, ты отравишься, если съешь меня, - зверь вдруг опустил голову, судя по приблизившемуся к уху дыханию, и провёл носом от моего плеча до середины спины, а затем, обратно, к другому плечу, словно рисуя на мне символ победы, кажется, он был явно не согласен с моими доводами. - Тебе лучше поймать какого-нибудь зайца или белку. Ты ешь белок? Белка будет вкуснее меня, честно.       Спиной я почувствовал какое-то непонятное колыхание сверху, приличная тяжесть опустилась мне на поясницу – судя по ощущениям, волк сел на свою добычу, совершенно не собираясь её отпускать. Да чтоб тебя! Колыхание продолжалось, теперь сопровождаемое какими-то странными звуками…что за? Это СМЕХ? Погодите, он и правда смеётся! Практически беззвучно, явно сдерживаясь, но…       - Что б мне провалиться! Ты нихрена не зверь! Слезай с меня, кто бы ты ни был! Немедленно, слышишь?! – от злости потеряв последнее чувство самосохранения, я резко взбрыкнул под тяжёлым телом, которое в следующую секунду плавно соскользнуло с меня в сторону.       Откатившись в бок, я, сверкая глазами, уставился на виновника сей нелепой ситуации.       - ВЫ? – мой поражённый выдох потонул в громком смехе Истринского.       - «Не ешь меня», «я ядовитый», «ты ешь белок?» - чуть ли не задыхаясь от смеха, выдавил он между приступами хохота. – Светлов, ты просто невероятен!       Издав приглушенное рычание, я метнулся в его сторону, сам не до конца понимая, что хочу сделать. Мгновенье спустя, я уже восседал сверху на учителе, вцепившись в его футболку и приблизившись к лицу, яростно шипел:       - Никогда, слышите, никогда больше так не делайте! Это не смешно. Это, чёрт возьми, совсем не смешно! Прекратите уже, наконец, издеваться надо мной! Что я Вам сделал? – одна моя рука, словно по собственной воле, переместилась на горло брюнета, сжимая пальцы, голова моя склонилась ещё ближе, изо рта вырвалось сдавленное рычание, а губы прошептали, почти касаясь его губ. – Ненавижу!       - А я всё гадал, когда же увижу твои настоящие эмоции, - перестав смеяться, спокойно произнёс учитель, вдруг мягко касаясь ладонью моего лица, пальцами чуть поглаживая щёку.       И это неожиданное касание будто отрезвило меня. Опомнившись, я резко отстранился и отдёрнул руку от его горла, будто обжёгшись об обнажённую кожу, а может, и правда, обжёгся, потому что в глазах его вновь кипело синее пламя. Пламя удовлетворения, словно я, наконец, сделал то, чего он давно от меня хотел.       - Извините, я…я просто…       - Не извиняйся, это дурная привычка, жить нужно без сожалений, - заметил он всё тем же спокойным тоном, так просто и так буднично, будто не я, восседая на нём верхом, предпринял робкую попытку задушить.       - О да, в себе Вы эту привычку явно искоренили! – язвительно фыркнул я в ответ, а затем обвинительно посмотрел на него. – Из-за Ваших глупых шуток, я чуть богу душу не отдал!       Усмехнувшись, он совершил рывок, и мы поменялись местами.       - Не волнуйся, этого я бы точно не допустил. Но тебе следует быть внимательнее. Намного внимательнее и осторожнее. Разве ты не знаешь, в какой ситуации находишься?       - В двусмысленной? – приподнял я бровь, намекая, что наше положение в пространстве было весьма нетипичным для ученика и учителя.       - Твой отец ведь рассказал тебе об опасности, нависшей над тобой, разве нет? - проигнорировал он мой выпад, лишь удобнее устраиваясь на моих бёдрах.       Грёбаный извращенец!       - А Вы откуда об этом знаете?       - После того телефонного разговора в вашем тёплом семейном кругу, он перезвонил мне и объяснил причины их повышенной бдительности. Хотя ты, похоже, совсем не переживаешь по этому поводу.       - Я считаю его беспокойство чрезмерным.       - Напрасно. Думаю, в сложившейся ситуации тебе было бы неплохо научиться защищать себя.       - Я могу защитить себя!       - Да, конечно, это я уже заметил, - скептически протянул учитель, окинув меня насмешливым взглядом. – Уверен, что подвергнись ты здесь нападению реального волка или медведя, они непременно вняли бы твоим увещеваниям о том, что тебе не надо причинять вред, а лучше поймать зайца или белку. Так?       - Далась Вам эта белка, - буркнул я с досадой, отводя взгляд.       - А если бы это был человек? Убийца, посланный за тобой или просто какой-нибудь маньяк, что бы ты тогда говорил? Просил отпустить тебя к маме?       - Очень смешно.       - В том то и дело, что твоя бравада – это просто смешно, запишись на курсы самообороны, как вернёмся в город, они пригодятся в жизни в любом случае.       - А с чего это Вы вообще так беспокоитесь обо мне? Вы всего лишь мой учитель.       - Вот именно, я твой учитель и твоя жизнь, как моего ученика, под моей ответственностью.       - Только во время школьных занятий.       - Кажется, я уже это говорил, но ты, вероятно, невнимательно меня слушал, в принципе, как и всегда. Так что я повторю, персонально для тебя: учитель должен всегда оставаться учителем.       - Помню я, просто…       - Раз помнишь, не задавай глупых вопросов, - отрезал брюнет.       - А Вы со всеми учениками вот так… - я, приподнявшись на локтях, смерил его взглядом, имея в виду его нетипичное для учителя поведение.       - Нет, но я понял, что с тобой – это единственный способ заставить тебя замереть, сконцентрироваться и внимательно слушать, - мужчина, наконец, поднялся с меня и подал руку, помогая подняться и мне. – Приводи себя в порядок и пошли уже в лагерь.       - Кстати, а что Вы здесь вообще делали?       Вместо ответа он протянул мне сумку, которую подобрал с земли в нескольких шагах от нас. Опасливо заглянув внутрь (кто его знает, что там, может, он змей собирал), я увидел несколько крупных грибов – белых и, кажется, подберёзовиков, хотя я в грибах почти не разбираюсь, могу лишь мухомор отличить, так что возможно с идентификацией и ошибся. Я уже открыл рот для нового вопроса, но тут вдруг услышал где-то поблизости Сашкин зов:       - Алекс, где ты, чёрт возьми, придурок ты долбаный? - вопрос раздался чуть в стороне, но не сверху, как ожидалось.       - Ну, - насмешливо взглянул на меня учитель, - отзовись уже.       Покраснев под его взглядом, я всё же повернулся в сторону, откуда слышался крик и позвал:       - Гарри!       Буквально через несколько секунд, с шумом проламываясь сквозь кусты, к нам вылетел Веселов, запыхавшийся, с листьями в волосах, поцарапанной щекой и злой, как чёрт.       - Поттер, - на автомате буквально прошипел он вторую часть позывного, а затем, растеряв остатки хладнокровия, подскочил ко мне и, вцепившись в плечи, затряс меня, - какого хрена, Алекс? Какого, мать твою, хрена?!       - Сань, всё нормально, я… - никогда за столько лет дружбы я не видел его в таком состоянии.       - Ой, просто заткнись, ладно? – друг прекратил меня встряхивать и теперь крепко вцепился в мой локоть, второй рукой вытирая кровь со щеки и уже более спокойно добавляя. – Здрастье, Матвей Сергеевич.       - Господин Веселов, как чудно, что Вы присоединились к нашей маленькой группе грибников.       - Так ты тут значит, преспокойно грибы собираешь, пока я бегаю по лесу и ищу тебя?       - Нет, я… - не зная, что сказать в своё оправдание (ведь это я изначально виноват – не вовремя погрузился в воспоминания и перестал отвечать на зов), я попытался перевести тему. - А что с твоим лицом?       - Так выглядит жажда убийства лучшего друга, чтоб ты знал.       - Я имею в виду щёку.       - Поцарапался, пока спускался с обрыва.       - Но зачем? Я же тебе говорил, что не надо, что это опасно!       - Ты, правда, дурак или успешно притворяешься?       Истринский лишь хмыкнул на это замечание, а я потупил взгляд. Да уж, нехорошо вышло. Видимо Сашка, не получив от меня отклика, решил вернуться назад, а когда не нашёл на обратном пути, то пошёл след в след, спустившись в овраг там, где в него рухнул я.       - Извини, - виновато проговорил я, а затем улыбнулся, вспомнив кое о чём, наклонился, срывая так удачно оказавшийся прямо возле ног листок подорожника, и протянул другу. – Гарри?       Сашка посмотрел на меня пару секунд, затем взгляд его потеплел, он приложил листок к поцарапанной щеке и, легко толкнув меня плечом, как в детстве, фыркнул:       - Поттер.       - Если вы закончили обмен любезностями и извинениями, господа, предлагаю, наконец, вернуться в лагерь. Надеюсь, там ещё не организовали поисковый отряд про вашу честь.       Подняв на учителя глаза, я успел заметить странный напряжённый взгляд, который он переводил с меня на Веселова, но, больше ничего не сказав, он отвернулся и направился по узкой едва приметной тропе, а я, мысленно пожав плечами, поспешил выбросить глупости из головы.

***

      Когда мы вернулись в лагерь, я понял, что учитель был не так далёк от правды в своих предположениях на счёт поискового отряда. Получив взбучку от Веры Викторовны, мы, насупившись, уселись поближе к костру, и лишь тут вспомнили, что хвороста мы так и не принесли, о чём всех тут же поспешил уведомить мерзопакостный Орлов. Ух, гнида, допрыгается он у меня однажды. Нет, без обеда нас, конечно, не оставят, но сам факт провала был неприятен. Однако в разговор не упустил возможности вмешаться Матвей Сергеевич, небрежно спустив с плеча сумку с грибами и заметив, что мы с Сашкой помогали в сборе даров леса. Естественно, после этого мы стали чуть ли не героями, ещё бы: свежайшие, только собранные грибы – это вам не хворост какой-нибудь, а Орлов был с позором изгнан ворошить картошку, запекаемую в золе.       В результате обед прошёл более чем хорошо – картофель был горячий и нереально вкусный, а зажаренные на костре грибы источали божественный аромат. Девчонки наши вскипятили воду в котелке и заварили душистый чай из трав, которые насобирал, кто бы вы думали? Верно, Матвей Сергеевич. Видимо в процессе сбора грибов успел, натуралист хренов. Нет, он молодец, конечно, но…почему-то я невольно раздражаюсь от того, насколько идеально он всё знает и умеет. А может причина моего раздражения в том, что девчонки глупо хихикают, крутясь возле него, и льстиво называют бойскаутом. И нет, не потому что я завидую ему или ревную…девушек, разумеется, а просто…не знаю, не нравится мне, как они все предано смотрят на него и стараются угодить, предсказывая каждое его желание. Словно он их зомбировал! Да, именно так, всё дело в этом, я переживаю исключительно об их благополучии, а не потому, что вы могли там себе напридумывать.       После обеда многие вновь выразили желание пойти искупаться. Мне, если честно, было всё равно, лезть в воду я сегодня больше явно не собираюсь, но был бы весьма не против поваляться на тёплом песке, загорая. Поэтому решение отправиться на берег реки было принято единогласно. Однако классная руководительница не забыла напомнить о том, что после еды нельзя заходить в воду два часа, поэтому это время мы провели, болтаясь по поляне лагеря, занимаясь кто чем. Мы с Сашкой немного посидели с ребятами, играя в «Если бы.., то…», но получив пару провокационных вопросов от затаившего зло Орлова, звучащих как «если бы была возможность, то кого из присутствующих ты бы поцеловал» и «если бы ты попал на необитаемый остров, то с кем из присутствующих ты хотел бы там оказаться», я сказал, что в глупых играх не заинтересован, и поспешил покинуть круг играющих как можно быстрее, надеясь что со стороны это не было похоже на бегство. Нелли, рядом с которой я устроился, не отрываясь от вязания, словно невзначай опровергла мои надежды, поинтересовавшись, почему я оставил поле битвы за Орловым. Я, нахохлившись, ответил, что это всего лишь тактическое отступление, предпринятое после тщательного планирования. Отвечать в игре нужно было быстро и не задумываясь, что давало возможность с большей вероятностью получить от опрашиваемого честные ответы. И если с первым вопросом я ещё легко выкрутился, заранее предполагая нечто подобное и ответив «того, кто крышесносно целуется», то второй чуть не заставил меня ляпнуть «с Матвеем Сергеевичем». И потом можно было бы сколько угодно объяснять про грибы, травы и наверняка имеющиеся знания по выживанию – насмешек до конца учебного года я бы не избежал. Поэтому предпочёл, пока не поздно, тактически отступить. Тем более, как на первом, так и на втором вопросе, которые были мне заданы, я явственно чувствовал заинтересованный взгляд холодных серо-голубых глаз.       Но вот, наконец, пришло время, идти на берег, отчего мой класс стал напоминать маленькое стадо дикарей, которое с топотом и гиканьем неслось по лесной тропинке в сторону реки. Я вновь спокойно расположился на солнышке, которое всё чаще и чаще скрываясь за набежавшими облаками, грело в значительно меньшей степени, чем утром, но, несмотря на это, я всё же смог опять погрузиться в лёгкую дремоту. Всё было хорошо...       Всё было хорошо ровно до того момента, пока на нос мне не упала первая капля зарождающегося дождя. А за ней – ещё одна. Открыв глаза, я подобрался, усаживаясь на полотенце, и огляделся. Погода явно начала портиться: солнце окончательно скрылось за затяжными хмурыми тучами, резко поднялся ветер, постепенно начинал накрапывать дождь. Вера Викторовна, быстро сориентировавшись, собрала всех на берегу, заставив вылезти из воды, и давала краткие инструкции. Быстро подхватив свои и Сашкины вещи, я подошёл ближе, как раз вовремя для того, чтобы услышать, что мы в срочном порядке возвращаемся в лагерь, забираем вещи и двигаем обратно на базу – судя по всему, непогода только начала расходиться, и хорошего ждать не приходится.       - Итак, раз все в сборе…минутку, а где Конев? – взволновано спросила классная.       Все завертели головами по сторонам, пытаясь отыскать взглядом вышеназванный объект.       - Вы не волнуйтесь, - заговорила Дашка, - я видела, как он минут пятнадцать назад выходил из реки, так что, наверное, просто отошёл куда-нибудь.       - Да, он по тропе пошёл, - пренебрежительно заметил Рома, поправляя свои белёсые волосёнки, торчащие от ветра. – Чуть меня не снёс по дороге, придурок, пёр, как носорог, и такой же злющий был.       Роман Коломийцев – отдельная песня в хоре нашего класса, если выражаться метафорично. Типичный представитель «золотой молодёжи», мальчик-мажор, считающий, что купить можно всё, что угодно, и думающий лишь о том, как бы покутить в очередном модном клубешнике со «знойными цыпочками». Цыпочек, блин, ему подавай, петух драный…       - Надо его найти, – кивнул Орлов, с беспокойством оглядываясь в поисках своей «охраны».       Беспокоился этот мелкий проныра явно о себе, оставаться без своего верного телохранителя Николяша не любил.       - Что у вас тут случилось? – раздался за моей спиной спокойный голос.       Ну, конечно, супермен спешит на помощь!       - Матвей, нужно срочно сообщить сотрудникам базы, что у нас потерялся ребёнок! – Вера Викторовна повернулась в сторону Истринского, нервно заламывая руки.       Что-то мне подсказывает, что именно так выглядит картина «женщина в отчаянии», на которую просто обязан клюнуть любой среднестатистический мужчина и, немедля, предложить свою джентельменскую помощь. Брюнет, разумеется, тут же подтвердил мои подозрения.       - Возвращайтесь в лагерь и собирайте вещи, погода ухудшается достаточно быстро, вероятно, будет шторм. К моменту его начала мы все уже должны быть в крепких, безопасных и уютных домиках базы. А нашего потеряшку я сам найду, он не мог далеко уйти.       - Ой, это, наверное, всё из-за меня! - вдруг выдала Дашка, чуть нахмурив лоб.       - Почему это? – поинтересовалась Нелли, которая выглядела по-настоящему обеспокоенной.       Всё-таки Синицына у нас добрая душа, одна из немногих.       - Я вспомнила сейчас, что он вылетел вдруг из воды, как ошпаренный, когда я с Тошей… - девушка вдруг покраснела и закончила чуть скомкано, - разговаривала. Запомнила, потому что он, пролетая мимо, сильно окатил нас водой…       - Похоже, приревновал наш богатырь, - хмыкнул Веселов.       Кто-то захихикал, Даша покраснела пуще прежнего, однако, было заметно, что ей приятно такое внимание со стороны сразу двух парней: красавчика Антона, на которого до появления в школе небезызвестного брюнета вешались все девчонки, и нашего силача Макса.       - Ну что ты, Дашута, - вклинилась Ксенья – лучшая подружка Гуськовой, - ты ни в чём не виновата. Давайте лучше подумаем, где мы Конева искать будем?       - А вдруг он забрёл слишком далеко? – выкрикнул кто-то из ребят.       - А вдруг с ним что-то случилось? – подхватил другой голос.       - Что, если на него напал медведь? – совершенно невстревоженным тоном безразлично протянул Коломийцев.       - Нет здесь никаких медведей, - резко возразил я, бросая хмурый взгляд на учителя.       Тот и ухом не повёл, лишь хмыкнул в ответ на все предположения разом и сказал, чтобы мы не беспокоились почём зря, а шли собирать свои вещи. И мы пошли бы, ну, большая часть из нас, но, увы… Всегда находятся те, кто не признаёт никаких полумер и неосмотрительно решает, что действовать самостоятельно – лучший вариант. Поэтому, не взирая на мнение учителя, некоторые, благополучно пропустив наставления мимо ушей, с криками «Мы отыщем его сами, вдруг ему нужна срочная помощь!» кинулись в лес, в сторону уходящей вглубь тропы, постепенно рассредоточиваясь в не слишком длинную, но весьма энергичную в своей бессмысленной деятельности шеренгу. Крики Веры Викторовны их разумеется не остановили, ребята лишь прибавили ходу, явно опасаясь, что если затормозят сейчас, то их такая интересная и несомненно очень нужная поисковая операция будет задавлена на корню.       Я бросил взгляд на учителя, задумавшись, как он поведёт себя, ведь, кажется, подобная ситуация случилась впервые, когда что-то идёт не по его плану. У-у-у, интересненько, какая кара ожидает нарушителей? Однако брюнет разочаровал меня. Он лишь спокойно пожал плечами и кивнул нашей классной со словами:       - Всё нормально, тогда давайте не будем разделяться, пойдёмте все вместе, отыщем пропажу и полным составом вернёмся в лагерь.       Поиски, как ни странно, не заняли много времени. Минут через пятнадцать, мы, наконец, наткнулись на уныло сидящего на стволе поваленного дерева Конева, тот шмыгал носом, усиленно отводя глаза, и угрюмо молчал. Возле него, обхватив себя руками за плечи стояла Даша и что-то тихо ему говорила.       Небо к этому времени уже окончательно было затянуто тучами, дождь уже не просто накрапывал, он натурально лил, всё сильней и сильней, ветер поднялся такой силы, что с завыванием проносился между стволами деревьев и заглушал не слишком громкие голоса.       Матвей Сергеевич остановился буквально в шаге от Максима и чуть раздражённо поинтересовался:       - Ну, а теперь поведай одноклассникам, по какой такой причине ты решил сбежать ото всех в лес и потеряться тут? Искать тебя всем вместе может и забавное занятие, но только не под проливным дождём, в начинающуюся грозу! – учитель был явно рассержен, и Макс, заметив это, даже не пытался оправдаться. Но, кажется, всё-таки придётся.       - Я жду ответа, Конев.       - Ну, просто…понимаете…я такой…а она там…а потом оказалось, что…но я-то не знал, потому что уже убежал. Вот.       - Весьма содержательно, спасибо, - съехидничал брюнет.       Богатырь наш в ответ лишь ещё больше нахмурился, а Дашка мягко дотронулась до его руки и снова что-то негромко проговорила.       - Извините, - пробасил этот здоровяк, а потом добавил то, что сразило всех наповал. – Я больше так не буду.       Как дитя малое, ей богу!        - А больше и не надо, - вздохнул Истринский и махнул нам рукой, чтобы мы разворачивались обратно.       - Но и меньше тоже, - хихикнул я, наклонившись к Сашке, и тут же удостоился лёгкого подзатыльника от Матвея Сергеевича.       - Значит так, слушаем меня внимательно и ловим каждое слово, - прокричал учитель, пытаясь заглушить шум дождя и вой ветра, носящегося между деревьями. – Нам нужно отыскать место, где можно было бы укрыться от грозы. Сейчас возвращаемся в наш лагерь, собираем вещи и двигаемся чуть выше в горы, днём я заметил там небольшую пещеру. Лагерь там не разбить, но хоть на голову литься не будет. Переночуем там.       - Но, Матвей, разве не разумнее вернуться на базу? – спросила Вера Викторовна, покрепче ухватив за руку уже насквозь промокшую и дрожащую Ксеню.       - Отсюда до базы идти минут сорок, а под таким ливнем и того больше. И потом, посмотрите вокруг – на расстоянии вытянутой руки ничего не видно, мы просто не отыщем обратной дороги, - внезапно поддержал учителя я.       Истринский удовлетворённо кивнул:       - Правильно, Светлов, - он притянул меня к себе за шею и потрепал по волосам, а потом, прижав ближе, так и оставил около себя, положив руки на плечи, не позволяя отодвинуться. – Вера, если мы сейчас попытаемся вернуться на базу, мы, скорее всего, заблудимся. Дороги не видно и, посмотри, тропу начинает размывать.       Я, возмущённый таким отношением к моей персоне, хотел отодвинуться от брюнета, но…его тело было таким тёплым, а я уже немного замёрз, поэтому решил сделать вид, что меня всё устраивает.       - Хорошо, вы правы, отсюда до лагеря идти минут пять - кивнула классная и повернулась в нужную сторону, по крайней мере, я так думал. Но оказалось, что данные предположения ошибочны.       - Нет-нет, нам совсем не туда, - крикнул Матвей Сергеевич и, развернув меня вправо, подтолкнул вперёд. – Лагерь в той стороне.       Странно, мне казалось, что…а, впрочем, неважно, я всегда легко мог заблудиться в незнакомых местах. Спустя пятнадцать минут «прогулки» (а вовсе не пять, как говорила Вера Викторовна, которая вроде бы всегда хорошо ориентировалась на местности) под проливным дождём, вспышками молний и весьма холодным горным ветром, мы, изрядно уставшие, мокрые и замёрзшие, пришли к лагерю. Точнее к тому, что от него осталось. Почти все палатки были превращены в маленькие болота – разрушенные, залитые грязью и дождём. Страшно подумать, что случилось с нашими вещами. Все разбрелись по поляне, собирая свои и чужие рюкзаки и сумки и стаскивая их в общую кучу. Через какое-то время, когда сборы закончились, Вера Викторовна попросила нас построиться для подсчёта. Наша классная, после происшествия с Максом, боялась, что кто-нибудь ещё пойдёт на поводу у своих эмоций и вновь убежит искать уединение в лесу. Но, кажется, ко всеобщему облегчению, дураков больше не находилось. Одноклассники уже подтягивались ближе к вещам, чтобы посчитаться, но вдруг, и без того шумное место наполнилось ещё более оглушительным шумом и треском. Дальше всё происходило, как в замедленной съёмке. Я повернул голову на ужасающий треск позади себя, услышал крики одноклассников, краем глаза успел заметить, что они бросились врассыпную, что-то крича мне и размахивая руками. Веселов стартанул в мою сторону, а я, повернувшись, понял, что уже поздно бежать. Огромная ель падала прямо на меня. Я и шага не успел сделать, только шокировано открыл рот, попрощавшись с жизнью. А в следующее мгновенье почувствовал, как кто-то с легкость подхватил меня на руки и отпрыгнул вместе со мной в сторону. Но полностью выбраться из-под площади поражения не удалось. Уклонившись от ствола, мой спаситель и я упали на землю. Распахиваю глаза и с ужасом вижу, как следом за нами падают тяжеленые хлёсткие ветки, явно желая похоронить под собой. Но за мгновенье до того, как колючая зелёная масса обрушивается на меня, сверху нависает тело учителя – Матвей Сергеевич закрывает меня собой. Смотрю в его глаза и чуть не вскрикиваю от удивления. Они больше не холодные серо-голубые, нет, они такие яркие и излучают какой-то мистический свет, в них явственно пылает синее пламя, обжигающее жаром и холодом одновременно. А затем нас накрывает огромная ветвь, толщиной с неплохое полено. Повторно впадаю в шок, когда эта махина, с глухим треском ударяясь о спину брюнета, разламывается пополам вдоль ствола. Учитель даже не вздрогнул, будто на него упала какая-то пылинка. Он чуть приподнимается на вытянутых руках, а я борюсь с наваждением, что сломанная ветка, торчащая по обеим сторонам его спины, делает его похожим на ангела с колючими зелёными крыльями.       - Ты в порядке? – спрашивает брюнет непривычно глубоким голосом, каким-то нереальным, завораживающим.       Я пытаюсь ответить, но лишь тихо что-то бормочу. Тогда он наклоняется ниже, его лицо до невозможности близко, и повторяет:       - Ты в порядке? – его губы едва касаются моих, и меня словно током прошибает от этой близости.       Эти глаза, этот голос…от него исходит такая невероятная сила и власть, что в сознании, где-то на животном уровне, безумно хочется подчиниться этому человеку. Да и человеку ли? Обычные люди просто не могут обладать такой силой подчинения и подавления чужой воли.       Вспомнив, что нужно ответить на его вопрос, хрипло выдаю:       - Всё хорошо.       Он удовлетворённо улыбается, а в следующую секунду целует меня. Лёгкое, почти невинное, касание губ, но мне показалось, что в голове взорвался настоящий фейерверк. Тысячи эмоций промелькнули за несколько секунд, так и с ума можно сойти! Но, кажется, поцелуй перестаёт быть таким уж невинным. Брюнет скользит кончиком языка по моим губам, и я, прерывисто вздохнув, приоткрываю рот. Что происходит? Алекс, ты совсем чокнулся? Соберись, наконец! Меня уже внаглую целуют, проникая языком в мой рот. И не пойму почему, но я слабею с каждой секундой. А вот учитель, кажется, наоборот, словно наполняется силой: огонь в его глазах разгорается ярче, а незримая, но интуитивно ощущаемая мощь ауры возрастает. Такое чувство, будто он забирает мою энергию. Лишь когда я окончательно потерялся в своих ощущениях, он отстраняется от меня, и я вздрагиваю от хищного выражения его лица.       - Жаль, что я не могу получить тебя прямо сейчас, - досадливо произносит он.       - Ты не человек, - выдыхаю я, всё ещё чувствуя вкус его губ на своих. – Кто ты?       - Придёт время, и ты узнаешь, - усмехается он и, глядя мне в глаза, добавляет, - а теперь, забудь!

***

      Вздрагиваю, моргаю и удивлённо смотрю на Матвея Сергеевича.       - Светлов, от тебя одни проблемы, - притворно вздыхает он. – Выбирайся давай.       Пережитый ужас даёт себя знать, руки и ноги плохо слушаются, и я не могу нормально двигаться. К тому же, присутствует какое-то странное чувство, будто я не могу понять или вспомнить что-то. Что-то важное. Но, решив не заморачиваться на счёт какой-то необоснованной ерунды, в силу своего легкомыслия, я попытался выкинуть всё лишнее из головы, что у меня получилось с завидной простотой. Так как выбираться из-под хвойного завала в позе каракатицы – брюхом вверх, не слишком удобно, я перевернулся на живот и пополз по-пластунски. Удобнее, конечно, не стало. Более того, я почти при каждом движении соприкасался с телом учителя, что никак не помогало ситуации, а лишь смущало. Спустя несколько секунд таких брыканий, я немного продвинулся вперёд, что позволило мне услышать сквозь шум дождя голоса одноклассников и Веры Викторовны, которые, отойдя от шока, пытались разгрести ветки с той стороны и вытащить нас. Девчонки ревели в голос, оплакивая, кажется, нашу неминуемую гибель, парни прикрикивали на них, чтобы не мололи чушь, но прикрикивали как-то неуверенно. Лишь один голос я различал весьма чётко – Сашка командовал процессом разбора веток так уверенно, будто только этим и занимался в жизни. Вот оно, проявление лидерских качеств в стрессовых ситуациях.       - Кажется, нас уже успели похоронить, - хмыкнул мне на ухо учитель. - Предлагаю поскорее выбраться и порадовать народ тем, что мы всё ещё живы.       Тут он весьма ощутимо подтолкнул меня, и кисти моих рук, наконец-то показались из-под еловых веток. Буквально сразу же я ощутил на них крепкую хватку и голос Веселова поинтересовался:       - Алекс, жив?       - Да! – крикнул я погромче, понимая, что из-под завала меня может быть весьма плохо слышно.       - Травмы есть?       - Нет!       Через пару секунд, я уже стоял на ногах, извлечённый из колючего плена. Следом одноклассники помогли Матвею Сергеевичу, хотя он-то, кажется, в помощи не нуждался – встал, отряхнулся, вытащил еловые иголки из волос и даже позволил девчонкам потрогать себя, чтобы они убедились, что он жив. Вот же предательницы, нет, чтобы обо мне беспокоиться… Вера Викторовна, утирая слёзы, хлопотала вокруг меня и даже пыталась завернуть меня в свою куртку, от чего я героически отказался.       - Все остальные в порядке? – крикнул учитель так, чтобы его услышали все.       Нестройный хор голосов уверил его, что жертв больше нет, и мы, наконец, собрав более-менее пригодные для использования вещи, двинулись за учителем. Дождь, казалось, не собирался утихать. Молнии сверкали так часто, что всё вокруг освещалось лучше, чем солнечным днём. Гром гремел неистово, небо, словно раскалывалось на множество мелких осколков. Честно, мне было весьма не по себе – понимаю, что это иррационально, но…я ужасно боюсь грома. Не молний, вполне способных убить человека, а именно грома. Не будь со мной рядом Сашки, я бы уже впал в панику. А так, лишь продолжал двигаться вперёд, уже даже не удивляясь, что в одном шаге от меня идёт Матвей Сергеевич. Кстати, его присутствие тоже весьма успокаивало, но, в то же время, именно это чувство спокойствия, что он даровал мне, невероятно раздражало – вот такой парадокс. Спустя десять минут, мы подошли к подножью горной цепи. Даже не подозревал, что в наших лесах есть что-то подобное! Подъём давался очень тяжело: тропы почти не было, размытая дорога скользила под ногами, дождь хлестал так, что девчонок помельче к земле пригибало. Но вот, наконец, спустя примерно полчаса карабканья вверх, по горной тропе, разумеется, а не по отвесной скале, как можно подумать из моих путаных объяснений, мы добрались до той самой пещеры, про которую говорил Матвей Сергеевич. Она оказалась и правда относительно неплохим местом, по крайней мере, переждать бурю здесь вполне можно. Не смотря на то, что пещера была сухой, сквозняки здесь гуляли немилосердные, да и пол, и стены были весьма холодными. Но выбора у нас не было – временный лагерь разбили здесь.