Лучшее лекарство от душевной непогоды

The mile went on forever, the minutes turned to days Could I have been misguided by the mystic sways? The moment lasts forever, at least it does for me Caught between what happened and what could never be Blackmore's Night "Way to Mandalay" Миля растянулась в бесконечность, минуты превратились в дни, Могли ли сбить меня с пути таинственные иллюзии? Мгновение вечно, по крайней мере, для меня, Пойманной между тем, что случилось, и тем, чего случиться не могло. Колокольчик над дверью маленького кафе тихонько звякнул, возвещая о приходе очередного посетителя, но официантам явно было не до него – они все сгрудились около барной стойки, за которой бурно жестикулировала высокая полная блондинка. - А потом она пригласила меня зайти в гости на чай! Нет, ну ты только представь себе! О, мистер Камбербэтч! – веселая толстушка-хохотушка за стойкой радостно всплеснула пухлыми ладошками и тут же засуетилась, нетерпеливо отгоняя обленившихся официантов. – Что на этот раз? Может, латте? - Да, Карен, было бы неплохо, - осторожно ответил он, аккуратно присаживаясь на стул около стойки. Несмотря на то, что Карен была довольно милой девушкой, ее бурная жестикуляция немного пугала его – мужчине все время казалось, что она прямо сейчас зарядит кулаком ему в глаз. - Мы тут обсуждали новенькую, - не выдержала и минуты молчания Карен. – Вы ее уже видели? - Нет, - пожал плечами Бен. Еще недавно он сам был таким же новеньким в этом богом забытом городишке на севере Англии, куда его привели не самые приятные обстоятельства. Он прекрасно помнил первые дни своего пребывания здесь – Бен ни одного движения не мог сделать без пристального наблюдения горожан. Ему и раньше приходилось жить под прицелом тысяч глаз, но здесь все было иначе: этим людям было плевать на его звездный статус, он просто был чужаком, поэтому ему не доверяли. Стоит признать, что он не очень-то и стремился завоевать это доверие. В конце концов, он приехал сюда отдыхать, а не заводить друзей. Вероятно, именно эта его отчужденность и намеренное нежелание лезть в чужие дела, спустя пару недель сделали свое дело – Бенедикта приняли здесь за своего и даже начали мило подшучивать над тем, каким это образом всемирно известный актер вдруг увлекся дауншифтингом. - Вам не интересно? – обижено стукнула кулаком по стойке Карен, заставив мужчину слегка подпрыгнуть. - Что ты, я просто задумался, - он извлек из своего арсенала сердцееда самую обаятельную улыбку и барменша тут же растаяла. - Так вот, я спросила, как вы могли ее не увидеть? Она же вселилась в дом, напротив вашего! Вот тут-то уж Бен поперхнулся своим латте и весьма заинтересованно уставился на пухленькую девушку, желая подробностей. Каждое утро, распахивая окно, он невольно замирал на пару секунд, восторженно рассматривая старый викторианский особняк в окружении вязов через дорогу. Откровенно говоря, он бы с большой охотой променял свой уютный, но довольно безликий коттедж, на этот дом, явно продолжавший жить какой-то давней удивительной историей. Черт возьми, он даже пытался переехать туда! И плевать на то, что для одного человека особняк слишком велик! Но нет – дом не сдавали. Его агенту ответили, что особняк ждет своего хозяина. И вот этот хозяин, вернее, хозяйка, наконец-то появилась. - Так вот, - продолжала барменша, протирая стаканы, - сначала я наблюдала за грузчиками, которые сновали туда-сюда, разгружая вещи. Бог ты мой, мистер Камбербэтч, вы бы видели, сколько она с собой притащила! Но самое главное – это пианино. Оно просто огромное! Его тащили сразу пятеро грузчиков и чуть не надорвались, бедняги. Бен молча пожурил себя за то, что после очередной бессонной ночи отправился гулять по лугам, а не уселся с чашкой крепкого кофе у окна. Почему-то ему было просто безумно интересно, кто же стал счастливым жильцом дома его мечты. - В общем, таращилась я на это все, таращилась, и тут выходит она, - продолжала вещать Карен. – На голове шарф эдак интересно повязан, глазищи огромные, черные, сама стройная, гибкая – просто загляденье! Только улыбается так саркастично… Всю красоту портит. Я хотела было уйти, но она сама подошла ко мне и пригласила сегодня вечером на чай. Сказала, что у нее для меня сюрприз есть. И вы только подумайте, я даже ей не представилась, а она меня уже по имени назвала! Так вот я стою тут теперь и думаю: идти или нет? Шарон - Мама! – Джу скатилась с лестницы и принялась наматывать круги вокруг меня. – Мне тут нравится! Обещай, что я смогу поселиться в комнате с видом на озеро? - Конечно, дорогая, - усмехнулась я, останавливая дочь и слегка нажимая перепачканным в муке пальцем на ее курносый нос. – А пока иди и поиграй в мяч с Портосом. - Позовешь меня, когда пирог будет готов! – приказным тоном заявила Джу и, тряхнув каштановыми локонами, помчалась на улицу, где ее уже поджидал Портос. Я только покачала головой, хмыкнула, и вновь принялась за тесто. Я не была прекрасным поваром, но этот пирог, рецепт которого передавался в нашей семье из поколения в поколение, у меня получался просто волшебным. Я выглянула в окно и убедилась, что моя дочь наматывает круги по лужайке, а за ней с громким лаем носится огромный сенбернар. Превосходно. Затем мой взгляд метнулся к небольшому уютному коттеджу напротив – интересно, кто мне достался в соседи? Последний раз в этом городе я была двадцать лет назад – немалый срок, за который меня все успели позабыть. Что и не удивительно, я же была совсем ребенком, почти как моя Джу. Вероятно, здесь помнили моего деда – чудака, в гордом одиночестве воспитывающего внучку. Эти двадцать лет прошли для городка не слишком интересно – такие люди как я и моя мать не появлялись здесь уже очень долго и краски поблекли. Судя по девушке, которую я сегодня пригласила на чай, работы у меня будет очень много. Однако же, случалось мне видеть и более запущенные случаи. Я поставила пирог в старенькую духовку, отметила тот факт, что мне просто необходимо купить хороший духовой шкаф, и направилась в библиотеку. Когда-то, будучи совсем маленькой, я безумно любила проводить время в этом огромном помещении со сводчатыми потолками. Пока моя няня носилась по всему дому и пыталась меня найти, я пряталась в темных пыльных нишах, зажигала свечу и открывала первый попавшийся роман. И книга начинала дышать, рассказывая мне историю, которую ей однажды доверил писатель. Уже тогда я начинала смутно догадываться, что книги способны полностью изменить жизнь своих читателей. Только это должны быть правильные книги. Мама забрала меня из этого дома после смерти дедушки. Она сказала, что прошла уже довольно много, но впереди у нее все равно очень много дорог. Тогда я еще и подумать не могла, что путь может быть настолько длинным и увлекательным. Мы изъездили всю Европу и встретили множество людей. Все они моментально проникались доверием к моей матери и тут же рассказывали ей о своей жизни. Для меня огромным открытием стал тот факт, что многие истории по своему накалу не уступали книжным, а иногда даже и превосходили их. И мама всегда помогала этим людям. Всегда. Они уходили от нее растерянными и задумчивыми, а потом возвращались, если, конечно, успевали застать нас в своем городе, и благодарили. Некоторые становились на колени. Сначала мама позволяла мне просто смотреть и слушать, как когда-то позволяла ей бабушка, а до нее – прабабушка… И я внимала. Потом мама садилась напротив, наливала нам чай и просила меня пересказать историю приходившего. После она предлагала мне вычислить тот момент, когда человек покинул свой путь и свернул на чужую тропинку. Признаюсь честно, получилось у меня не сразу, кроме того, иногда встречались люди, настолько запутавшиеся в своих дорогах, что даже мама с трудом разбирала их. Но время шло, и я все больше вникала в хитросплетения судеб, учась отыскивать практически невидимые глазу узелки, которые необходимо было развязать. Когда моя мама покинула меня, мы с Джу продолжили наш путь, и вот сегодня утром я вернулась в дом своего детства. Ничего не изменилось, разве что паутины стало больше, но я быстро решила эту проблему, вооружившись тряпкой, шваброй и ведром воды. Я подошла к первой попавшейся книжной полке и, вдыхая пыль, осторожно коснулась старых, хрустящих под пальцами, корешков, и удовлетворенно вздохнула. - Ну что? – весело произнесла я, подбоченившись. – Наполним жизнь этого города счастьем?