Сборник драбблов на разные темы

У всех нас есть свои кошмары. Они чаще всего не связаны ни с чем из того, что показывают в фильмах ужасов. Они куда более приземленные и прозаичные, и потому куда более жуткие. У меня таких кошмаров наберется на целый сундучок, начиная от потери способности соображать и заканчивая гибелью кого-то из близких. Но один из кошмаров представляется особенно ярко, так, словно я в самом деле могу это пережить и непременно переживу. Он неприятен, грязен, кинестетичен, и, на самом деле, с этим кошмаром может столкнуться каждый из нас, хоть в обществе и принято презирать уже столкнувшихся. Мне представляюсь я. Мне тридцать пять или больше. Я в чужом городе и отрезана от помощи друзей и близких. И по некоей причине внезапно теряю работу, а вместе с нею и возможность платить за квартиру. Постепенно, я распродаю все ценное, что у меня есть. Влезаю в долги. Но работа не ищется, и возможности занимать и дальше у меня просто нет. И вот, я оказываюсь на улице, потому что платить за квартиру нечем, и вернуться в родные Мытищи тоже не на что — я и так по уши в долгах, и даже телефон зарядить негде, потому что человека, пару недель ночевавшего на вокзале, не мывшегося и не чистившего зубы, да еще и не способного ничего купить, гонят даже из располеднего бургер кинга. Причем, дело непременно происходит осенью. Такой же, как сейчас, холодной и дождливой. Промозглой и заставляющей хотеть побыстрее оказаться в тепле. Я представляю, что на мне все та же теплая куртка, купленная еще в восьмом классе. В волосах листья, потому что спать приходилось и на земле тоже. И голова опущена, потому что мне мерзко от себя самой и нестерпимо хочется то ли напиться, то ли в душ. Но я все так же не пью и потому даже товарищи по несчастью не хотят меня видеть. И я чувствую, как к голове липнут сальные патлы. Как давно не менянное нижнее белье прилипает к телу. Как обычные джинсы превращаются в источник неприятного запаха, потому что денег на платные туалеты тоже нет, а если ходить по нужде «под кустик» — немудрено запачкаться. И подхватить какой-нибудь цистит, в добавок к непременно возникшему от лежания на земле то ли гриппу, то ли бронхиту, кто их разберет. Я потеряна, больна, неопрятна и должна денег всем, кому можно. И я ношу это позорное, страшное звание — бомж. И день, когда мне удается переночевать в подъезде или найти на помойке выброшенный кем-то батон хлеба, считается удачным. Но… Из любой жопы есть хотя бы один выход. Поэтому есть он и в моем кошмаре. Там, поскиавшись так месяц или два, впав в панику и устав рыдать, между бутылкой и действием я выбираю действие. И иду в ближайший центр занятости, чтобы меня перенаправили в место, где помогают таким, как я. Социально-неблагополучным. Там меня кормят, дают принять душ, помогают устроиться на временную работу и дозвониться до близких. А потом мама, хоть ей и уже под шестьдесят, лично приезжает в тот город, где я скиталась, чтобы забрать меня и дать по шее. А друзья и… да, пусть будет муж, устраивают мне головомойку за то, что я не вернулась и не попросила о помощи. Но даже в этом кошмаре я думаю: а каково тем, у кого к черте подвела не воспаленная гордость и не страх попросить помощи? Каково тем, у кого просто нет близких, или тем, кого именно «близкие» и выбросили на улицу? Будьте людьми. Человек не перестает быть человеком, когда лишается квартиры. Он не становится ни биомусором, ни тем, кого следует сжечь или выгнать на сорокоградусный мороз. Или… вы бы сожгли меня?..