Сборник драбблов на разные темы

— Олег Владимирович, Олег Владимирович! — меня снова зовут, чтобы что-то передать отцу. Как всегда, меня пытаются использовать, чтобы подобраться к нему, и как всегда, я до последнего делаю вид, что не слышу, не вижу и не знаю. Симпатичная брюнетка средних лет не решается снова позвать, и я прохожу мимо нее по коридору. Я не хочу общаться с отцом. Он отправил Влада в Афганистан, зная, какое дерьмо там творится, и я не готов это ему простить. Я не готов с ним даже разговаривать, даже вспоминать, что я — его сын. У Влада все шансы вернуться без ноги, контуженным, покалеченным или не вернуться вовсе. И все… ради чего? Ради престижа? Ради страны? Как всегда, ради чего угодно, кроме нас самих. Воспитатель, чтоб его. «Строгий» отец, ага. Кажется, это просто вежливый способ назвать своего старшего родственничка мудаком. Будь он хоть министр, хоть Николай Второй, даром, что того благополучно порешили. Когда мне сказали, что я буду теперь работать в США, я только обрадовался. Лишь бы подальше от папаши. И от бесконечных олег-владимировичей, конечно. *** В Вашингтоне оказалось свободнее. Работа все та же — дикая, выматывающая, разочаровывающая в людях. Я никогда не хотел работать в КГБ, но с отцом проще согласиться, чем объяснить, почему он все-таки мудак. Но вдали от него — лучше. В посольстве неплохо кормят, дипломатический иммунитет позволяет не ожидать подвоха ото всех и вся, а что пасти разведчиков нужно — так это как в анекдоте про пожарных, как и всегда. Когда пожар — хоть увольняйся. Так и у меня. Как кто-нибудь проколется из новеньких, так хоть возвращайся обратно. Но нет. С этой проклятой работы уходят только вперед ногами. И то не факт. Сплетни, что наши ученые научились возвращать с того света, были. Надеюсь, только сплетни. *** Снова беготня, пароли, явки, скрытые приказы. Ненавижу все это. «Найди то, не знаю, что». Конечно, начальство говорит не так. Конечно, я должен допросить Готмана и вытрясти из него все, что он знает про разработку стеллса. И конечно, по большому счету меня никто не спрашивал, хочу ли я это делать. Мужик небось уже и думать забыл об исторической родине и о том, как ему с семьей помогли удрать в США. Но нет. Явись, вытряси, узнай. Или найди другой способ украсть у него эту технологию, раз уж он над ней работает. Хреново быть ученым в СССР. Даже за океаном достанут и отнимут твои знания в свою пользу. Платить? Жив — скажи спасибо. И отдельное — что жена и сын пока тоже живы. Ненавижу. Но придется. *** Единственный «луч света» здесь — это Нина. К счастью, на Катюху из «Грозы» она не похожа, совсем нет. Жгучая брюнетка с синими глазами, все как я люблю. Кажется, она секретарша или вроде того, при посольстве. Я не спрашивал. Мне больше было интересно, как она жила раньше. Мама доярка, папа — рабочий с завода, не то, что у меня. Но она рассказывала с теплом. У нее красивые ямочки на щеках, полные губы и очень пушистые ресницы. И легкомысленные юбочки длинной до середины бедра. Мне нравятся. Я ей, кажется, тоже. Во всяком случае она смеется над моими шутками, иронизирует над моими школьными историями и тоже училась на «отлично», а потому ее не слишком любили в школе, как и меня. С ней хорошо. Надеюсь, ни она, ни кто бы то ни было другой, не найдет эти записки. И надеюсь, сегодняшнее свидание пройдет успешно. *** Жесть какая-то. Олеги-владимировичи остались в прошлом, здесь так себе воспринимают идею отчеств, но единственный человек, который меня не бесит, кажется, совсем не та, кем кажется. Дурацкая тавтология, но по-другому и не скажешь. Нина вечно куда-то пропадает, оказывается в кабинете Иванова куда чаще, чем должна бы секретарша, которой я ее считал, и вообще ведет себя странно. Может, я и сам виноват, я ведь не спрашивал, чем она здесь занимается. Но мне нужно ее досье. Немедленно. Как можно быстрее. Вчера. Просто нужно и все. Я должен знать, что с ней творится. И, к счастью, мои полномочия позволяют мне его получить. Хоть какая-то польза от этой поганой работы. *** Эта… женщина мне изменяла. И врала, как заправской шпион на допросе. Да-да, с точки зрения Родины (уродины) она молодец и вообще умудрилась развести на сведения парня из контрразведки. Только кто поверит женщине, с которой его ничего не связывает? Из вражеского посольства-то? Вряд ли у них там работают совершенные идиоты, их даже у нас не держат. А значит, Стэн Биман с ней спит. Логично? Логично. И паршиво… до одурения. Дальше в голове закрутились шестеренки. Мстить и убивать ее или устраивать еще какую-то гадость из репертуара Отелло и Дездемоны, мне не хотелось. Пошло, глупо, бессмысленно. Но и иметь с ней дело теперь — тоже. Если устрою ей скандал и расстанусь, меня в принципе никто не поймет. Девушка же такое Дело делает! Собой во имя Отечества жертвует! Бред, как и строительство великого коммунистического будущего, но многие верят. Слишком многие. А значит, стоило употребить ненавистную работу к собственной пользе. И я знал, как это сделать. *** Марку Готману не повезло, мне пришлось отправить своих ребят ловить его и переправлять на историческую родину. Не то, чтобы я хотел это делать, но, во-первых, если бы не сделал — меня бы не поняли, а во-вторых, теперь у меня был отличный повод избавиться от Нины. Одного Марка мало, чтобы воспользоваться технологией стеллса, нужны документы. А доступ к ним наверняка есть у того типа, с которым она спит, у Стэна. И, вуаля! Как бы не обернулась «операция», если мне удастся ее уговорить, то она либо пойдет под трибунал, либо наоборот. Но — на родине, не здесь. И расставание произойдет безо всяких лишних объяснений. *** Мне повезло, и Нина повелась на офигительно «продуманный» план по шантажу этого америкашки. Видимо, он даже не был ей симпатичен. Зачем? Правда верит во все эти бредни про служение Советскому Союзу? Тогда она глупее, чем я ее считал. Но это неважно. Важно то, что и она, и дорогой наш начальничек Аркадий Иванов, дали «добро» на операцию. И благодаря этому я смог даже пару раз хорошенько приложить эту шлюху по морде. Для дела, конечно. Если на ней не будет синяков, то Стэн не поверит, что она в опасности. А то, что мне это доставило немало удовольствия… вряд ли кто-то найдет мою маленькую записную книжку, а рассказывать я никому не собираюсь. Работа в разведке приучает держать морду кирпичом в любой ситуации. А дальше все, как по нотам. Или ты пользуешься своими полномочиями как сотрудника ФБР и крадешь те документы, что курирует твое ведомство, или Ниночку депортируют в СССР и осудят за измену. Скорее всего, пожизненно и не факт, что за решеткой ее кто-нибудь не добьет. Вид у Стэна, глядящего на зареванную, в порванном платье, Нину, был убитый. Он ее, кажется, и правда любил, настолько бледно-серым он казался, пока мы с Ивановым излагали ситуацию. И теперь остается лишь ждать. Если не принесет — я ее правда депортирую. А потом — упс, ошибочка вышла. А если принесет… ну, не мне же одному расстраиваться. Поедет она с ним, как же. Ха-ха. Все же хорошо, что эти записки никто не может найти. Хо-ро-шо.