Шестой факт

Сделать выбор очень сложно. Нужно все-все-все учесть. Там – покинуть тело можно. Тут – родителей ждет месть. «Каждый волен сделать выбор» Морщишься, губы кривя. Каждой жизни перегибы Не учитывают. Зря.

Только не говори, что тебе это очень знакомо, Брось, у каждого – своя, персональная кома…

Молчать, молчать до ломоты в руках, до ночных кошмаров в подушку, до ножа у запястья, до наркотиков и до крика в чужое лицо. Молчать, не сметь жаловаться, не сметь стонать, убрать нож, сглотнуть крик, выбросить таблетки, подчиняться, подчиняться, подчиняться. Не-сметь-жа-ло-вать-ся! Уродов никто не любит, их вытравливают из Приличного Общества, как болезнь, как не успевшую разгореться эпидемию. Скрывать чувства, мысли, ощущения, желания, прятать все, что обычные люди не боятся показать. Идти каждый день как по осколкам, упрямо доживая еще один день, бороться с кошмарами ночью, не показывать, не показывать, не показывать! Им плевать, им не понять, они живые, я – мертвая. Они цельные, я – пустая. Они люди, я – гнилье, от которого разит за километр, даже видно как запах убийцы, шлюхи и наркоманки отталкивается от стен вокруг и концентрируется вокруг меня, высекая искры. От них так болит голова, от них хочется эту голову срезать и поставить рядом, а потом хохотать, хохотать до упаду безголового тела, которое грязное, грязное, грязное! Отец отвернулся, мать хмурится, брат не замечает. Люди вокруг обходят стороной, хоть и не знают ничего. Какая-то иррациональная часть – та, что схватила нож – хочет, чтобы все открылось, чтобы все увидели, чтобы все поняли, что мир несовершенен, что люди несовершенны, что я – уродливый рубец на теле современного общества. С рубцами можно бороться тем, что их оставляет. Может быть, сегодня?..