Шестой факт

Всегда удивляло, почему люди сами возводят между собой границы. Одни границы мы могли бы попросту не сооружать, другие были очерчены только в нашем воображении, третьи не выдерживают напора обстоятельств. Но есть границы, которые мы специально возводим для того, чтобы с удовольствием их разрушать.

- Ее глаза уже почернели? – спрашивает кто-то. Пить. Боже, как же сильно я хочу пить! - Кажется, она очнулась, Кристина, - кто-то осторожно касается моего плеча. – Трис, ты слышишь меня? Моя голова как в тумане, будто ее набили хлопковыми шариками. И я знаю. Знаю, что повела себя неправильно, что взбесила Эрика, что проиграла ему и что скоро… Я резко сажусь, стараясь не обращать внимания на головокружение и резкую боль в виске. - Ты куда? – чьи-то сильные руки стараются опрокинуть меня обратно. Сжав зубы, я изо всех сдерживаю свой порыв оттолкнуть человека. Я узнала его, Уилл, а девушка рядом с ним – Кристина, они мои новые друзья. - Модуляция, мне надо… - Трис, – Уилл неловко переглядывается с Кристиной. – Сейчас семь вечера. Занятие по модуляции прошло уже. Внутри меня все холодеет. Черт возьми, я пропустила первую модуляцию! Это плохо, плохо, очень плохо! - Все не так страшно, - пытается утешить меня Кристина. Я замечаю синяк около ее губы, словно кто-то хотел отправить ее в нокаут, но она успела немного уклониться. – Четыре сказал, что ты сможешь наверстать сегодняшнее, главное – пройти Итоговый Тест. И промежуточный экзамен. - Промежуточный экзамен? – я недоуменно смотрю на нее. - Ах, да, ты же ничего не знаешь, - спохватывается Кристина. Уилл закатывает глаза. – Что? Можно подумать, ты запомнил все, что нам сказали! - Разумеется, - он показывает ей язык и, убедившись, что я сижу более-менее ровно и могу воспринимать информацию, начинает. – Модуляция – это почти то же самое, что и на тесте на способности, только проводов нет. Это комната с металлическим стулом и парой стульев. Четыре вводил нам сыворотку, это какое-то более продвинутое моделирование. Как он сказал: «Мы воспринимаем буквально фразу про встречу лицом к лицу со своим страхом. Моделирование научит вас управлять собой, когда вы столкнетесь с пугающей вас ситуацией» - Четыре, может, из Эрудиции, - фыркает Кристина, до этого сидевшая молча и теперь явно сожалеющая об упущенных возможностях почесать языком. – Такой заумный, ему очки, и вылитый ботаник. - Не говори глупости, если кто из Эрудиции, так это Эрик, - буркает Уилл. - Что?! – хором вскрикиваем мы, и я тут же морщусь, сильные звуки доставляют боль голове. - Ну, да. Не надо об этом распространяться, но была какая-то темная история, раз он, неплохой Эрудит, перешел в Бесстрашие. И это как-то связано с его семьей, вообще об этом почему-то не принято говорить вслух. Мои родители запрещали мне с ним общаться или просто видеться, будто он прокаженный какой-то. Не важно, Трис, ты хочешь услышать, что у нас было на моделировании сегодня? – Уилл картинно приподнимает бровь. Я машинально киваю. Вот это новость. Эрик – бывший Эрудит? Не знаю как, но эта информация явно должна мне пригодиться. - Сыворотка начинает действовать в течение шестидесяти секунд, и все очень отличается от того, что было на тесте способностей, - Кристина снова фыркает. Уилл повышает голос. – Сыворотка стимулирует миндалину, которая является частью мозга, участвующего в обработке отрицательных эмоций, таких, как страх, а затем вызывает галлюцинации. Электрическая активность мозга передается на экран компьютера, таким образом, Четыре мог все видеть и контролировать в случае необходимости. Самое главное – успокоиться, снизить частоту сердечных сокращений. - Трис, это просто нереально! – качает головой Кристина. – Это… - Мое время два часа и десять минут, - вздыхает Уилл. – Гордиться нечем, Питер успокоился за час. Питер обещает быть той еще занозой в заднице, это я давно поняла. - Я за полтора справилась, - уныло говорит Кристина. - На что это похоже? – спрашиваю я, аккуратно опуская ноги, одну за одной, на пол. Вроде пол не качается, значит, сотрясения мозга как такого не было. Наверное, я так долго не могла очнуться из-за лекарства, которое обычно вводят в таких случаях. Эрик говорил, что Эрудиты специально для новичков придумали составы, буквально ставящие на ноги за несколько часов, составы, позволяющие восстановиться или выздороветь быстрее, чем при спокойном лечении. Но и злоупотреблять этими методами не стоило – организм быстро изнашивается от работы на пределе возможностей. Мне явно в ближайшее время не стоит появляться здесь снова. - Ммм, - Уилл подставляет одну руку мне, чтобы я могла опереться. После некоторого колебания я принимаю помощь. Я должна казаться слабой и немощной. И должна заиметь друзей. – Это как полное НЕощущение нереальности, хотя подсознательно понимаешь, что что-то здесь не так. Сбываются твои самые страшные кошмары, ты при этом должен успокоиться, и ты, вроде, про это знаешь, но все равно первый же порыв – защититься или напасть, или, не знаю, убить кого-то, кто угрожает тебе, - мы втроем медленно движемся в сторону столовой. – И замедлить сердцебиение удается только через зна-ачительное время. - То есть, в какой-то момент ты понимаешь, что все вокруг – нереально? Кристина и Уилл переглядываются. - Это сложно сказать так наверняка, - уклоняется Кристина от ответа. – Завтра попробуешь сама, вот тогда и попробуешь объяснить. Я закусываю губу. То ли это действительно сложно одеть в слова, то ли они заранее боятся дать мне какую-либо информацию, которая может помочь мне пройти модуляцию быстрее. Я решаю не заострять на этом внимания. - Промежуточный экзамен? – напоминаю я. - Это такое подведение итогов каждую неделю, - отзывается Уилл. – Рейтинг будет строиться каждый выходные, и каждую неделю кого-то будут выгонять. Кристина вздохнула. Очевидно, оценила свои шансы остаться здесь. Мы заходим в столовую. На несколько секунд я теряю слух, настолько здесь шумно, крикливо, многолюдно. Мы лавируем между заполненными столиками, надеясь найти хоть пару мест свободных, но все тщетно. Моя голова пульсирует, бок болит, но мне надо поесть, даже с учетом того, что меня тошнит даже от запаха еды. - Хей, новенькие! – какой-то парень с татуировкой на шее машет нам. Я прищуриваюсь. Кажется, он был с нами в поезде после Церемонии Выбора, рожденный Бесстрашный, проходящий тренировки так же, как и мы. Мы торопимся к нему, видя, что он и его компания уже собираются уходить. Они освобождают нам столик, парень, окликнувший нас, подмигивает мне. - Слышал, ты уделала Четыре, но Эрик все же отправил тебя в небытие? - Четыре мне поддавался, - буркаю я, осторожно присаживаясь. – Эрику это в голову придти не могло. Слишком большая мысль для такой головы. Парень оглушительно захохотал над моей не слишком удачной шуткой. Кристина усмехнулась. - Не расстраивайся, - добродушно говорит он, - еще надерешь ему задницу, - компания, которая еще успела уйти слишком далеко, заржала. Я прикрываю глаза. Конечно. Всем надеру. И Эрику, и Максу, и Четыре… - Не обращай внимания, - говорит Уилл, садясь рядом. – У рожденных Бесстрашных странное чувство юмора, как я уже понял, но среди них есть вполне адекватные ребята. - Угу, - отзываюсь я, размазывая горох вилкой. Надо разложить все по полочкам. Раз. Я провалила тренировочный бой, не пришла на моделирование и отвратительно себя чувствую. Это минус. Два. Я все-таки в Бесстрашии, здесь это обычное дело. Плюс. - Да ладно! Ты не помнишь меня? – спрашивает Кристина у Уилла, делая гамбургер. – Мы ходили на математику вместе, ты вечно тянул руку, что знаешь ответ! Три. Мне срочно пора поднимать свои позиции. Минус. Четыре. В вверх рейтинга я не стремлюсь, главное – не вылететь в промежуточные экзамены, это я смогу. Плюс. - Брось, вы все такие одинаковые, черно-белые, с чего вдруг мне тебя замечать? К тому же, что-то я не помню Искренних, блещущих знаниями по точным наукам! Пока что все ровно, жить можно. - Трис? – Кристина щелкает пальцами перед моими глазами. Я вздрагиваю. Дружба требует определенного количества сил и внимания. Минус. – Ты вообще где, здесь? - Что такое? - Я спрашивала Уилла, помнил ли он меня по урокам в школе. Вот я бы тебя не запомнила, даже если бы учились в одном классе, все Отреченные на одно лицо. Ну, до сих пор, но ты же теперь не одна из них? Я смотрю на нее. Все Искренние настолько бестактны? - Ага, - Уилл меланхолично гоняет вилкой последнюю горошинку по тарелке. – Искренние. - Что? Моя мама говорит, что вежливость – обертка от вранья. Я привыкла говорить то, что думаю. - Наверное, именно поэтому у Искренних такие напряги с другими фракциями. Я имею в виду, кому захочется постоянно слышать правду о себе и окружающих? - Точно, - Уилл поднимает стакан с водой, как будто в честь моих слов. Кристина выливает свой стакан ему на голову. - Если тебе так не нравится мое общество, иди к своим друзьям из своей старой фракции! – заявляет она. Уилл отряхивается, я невольно усмехаюсь. - Они мне не друзья. К тому же, они встречаются, неприятно быть третьим лишним, не находишь? Эдвард и Мира сидят рядом с нами, они так близко друг к другу, что кажется, еще секунда, и Мира взгромоздится на Эдварда. Я рассеянно наблюдаю за ними. Отреченная внутри меня морщится от их публичных поцелуев. Ах, да. Я же и есть бывшая Отреченная. - Им просто необходимо быть такими демонстративными? – ворчу я. Уилл бросает на меня взгляд. - Они же не сексом занимаются, - замечает Кристина. Так. Надо сказать что-то в стиле чопорной девушки. Сложно сосредоточиться, когда в голове звенит. - Поцелуй не предназначен для всеобщего обозрения. Уилл и Кристина переглядываются и снисходительно улыбаются. Кажется, получилось. - В этом все Отреченные, - хихикает Кристина. – Трис, у остальных фракций нет проблем с небольшой демонстрацией чувств на людях. - Ну, полагаю, мне придется поработать над этим, - пожимаю я плечами. - Или ты можешь оставаться такой же… невинной, - Уилл надкусывает булочку Кристины, успевая стянуть ее с ее тарелки раньше, чем девушка это заметила. Кристина старается макнуть его лицом в кетчуп. Как ве-се-ло. Хотя, да. Невинная. Я. Ха-ха. - Не приставай к ней, - говорит Кристина. – Это часть ее натуры. Как и твое зазнайство по части «я знаю все на свете». - Я не такая уж и невинная, - не выдержав, фыркаю я. - Не беспокойся об этом, это даже мило, - Уилл смешно вытягивает губы трубочкой. – Оставайся собой. Кристина смеется, я, через силу, тоже. Надо казаться нормальной, Трис, надо хотя бы казаться нормальной. *** Что она за личность такая? Она маленькая, как воробей, но у нее есть мышцы. Она сильная, но легко отступает. В глазах иногда мелькает вызов, а иногда – панический страх. Что за черт? Четыре мысленно чертыхнулся. Разгадать новенькую никак не удавалось, словно он думал одновременно о двух разных людях, и лишь один из них был из Отречения. Отречение. Дом. Отец. Четыре потряс головой. Нет, об ЭТОМ думать не надо. И о Трис тоже думать не надо. И пусть у нее самые странные глаза на свете, пусть. В Бесстрашии существовало негласное соревнование – кто из членов фракции быстрее завоюет какую-либо новенькую. Разумеется, это были не чувства, просто спортивный интерес и возможность похвастаться еще одной девственницей, попавшейся в ловушку. Рожденные знали об этой традиции, имели родственников здесь, поэтому их не трогали. А вот перешедшим обычно доставалось на орехи. Как на грех, в этом году всего четыре девушки, одна из которых – Молли, кажется – страшна как смертных грех. Мира занята, и бодаться с таким бугаем, как Эдвард, может только Эрик. Остаются Кристина и Трис. Впервые Четыре было не наплевать. Он не мог понять, почему, но мысль о том, что Трис заманят, а потом жестоко обманут, сквербила изнутри. Впервые хотелось вмешаться, как-то предотвратить это. Обычно девушки потом быстро отходили. В Бесстрашии как-то не принято вступать в брак, хранить верность, и поэтому проходило буквально полгода, и все всё забывали. Четыре не участвовал в этом. Отречение, не до конца вытравленное из-под кожи, призывало найти одного человека и жить с ним. Пофигизм, выработанный тремя годами здесь, ратовал за отношения на одну ночь с умудренными опытом девицами. Природная брезгливость мешала делать это каждую ночь. Желание хоть как-то контролировать свою жизнь привело к довольно-таки затворническому образу жизни. И впускать в нее какую-то бывшую Отреченную, тем более такую непонятную, он не собирался. - Четыре? – Лорен окликнула его, когда он выходил из диспетчерской. Новички новичками, а основную работу никто не отменял. – Ты идешь с нами? - Опять пить будете? – скептически спросил парень. Лорен усмехнулась. - Не объединяй. Будем смотреть, как эти пьют, и завтра ржать над их подвигами. - Не хочу, Лорен, я и так от тренировок с неофитами устал, а теперь еще больше хочу спать, - покачал головой Четыре. Лорен вздохнула. - Знаешь, иногда мне кажется, что ты сублимируешь желание отодрать какую-либо девицу своей бешеной работоспособностью. - Начинается, - закатил глаза Четыре. - Нет, я серьезно! – настаивала Лорен. – Посмотри, на тебя полфракции облизывается, и не только девушки! - Вот сейчас вообще не обрадовала, - хмыкнул Четыре. - Ну, а принимать участие в ежегодном соревновании «Зааркань неофита» ты тоже не будешь? - Я… - Мне сказали, что там лишь одна достойна внимания, две замухрышки и одна страшная, но даже на них начинается спрос, - Лорен облизнулась. Она давно для себя и окружающих определила, что любит девушек. Она была «своим парнем» для него, старый друг, подкалывающий, но не переходящий границу. - Лорен, тормозни, - буркнул Четыре. Настроение упало еще ниже. Значит, уже началась жеребьевка. - Да ладно тебе! Серьезно, завали хоть кого-нибудь! - Не сегодня, - отрезал он и пошел по направлению к своей квартире. Черт. Почему же так паршиво? - Четыре? – от стены отделился знакомый силуэт. Вот почему. - Эрик, - без энтузиазма поприветствовал его парень. - Ты зашел к Максу? - Зашел. - И?.. - И ничего. Эрик, я уже говорил, что не рвусь в Лидеры, тебе давно стоит успокоиться. - Странно, но я тебе верю, - Эрик ухмыльнулся. – Бывшие Отреченные в Лидеры не лезут, верно? - Кстати говоря, о бывших Отреченных, - процедил Четыре сквозь зубы. Любое упоминание о бывшем доме выводило из себя, хоть он старался и не показывать это. – Ты за что так сильно избил Трис сегодня? Что-то личное? - Не говори глупости, это ты с ней слишком нянчился, что может навести на некоторые мысли о любимчиках. - Макс так не думает. - Ну, надо его подтолкнуть в нужном направлении, верно? - Да, пожалуйста, - Четыре дернул плечом. Все как обычно. Эрик никогда не изменится. Но почему же так сильно кулаки чешутся набить ему морду? Так, чтобы кровь схаркивал, а потом не мог и этого делать? Почему так паршиво? Что он упустил?