Задыхаюсь

* * * Реальность стала ощущаться иначе. Резче и более узко, как будто кроме него ничего на этом свете не было. Ему же с каждой секундой становилось труднее контролировать свои действия, точнее, чтобы они оставались нежными, аккуратными. Ведь во власти дракона сейчас было хрупкое девичье тело, которое без особых колебаний было доверено ему. Но всё равно иногда грубость и сила промелькивали в его действиях. И, наверно, из-за этого на её бледной коже, помимо алых дорожек из поцелуев, вспыхнут бесформенные лиловые пятна, за которые потом он себя будет корить, но это всё потом. Люси умная, она поймёт, что он иначе не может любить. Сгорая в своих чувствах, сжигая рассудок. Хартфелия даже не почувствовала, что руки, скользящие по её телу, стали более требовательными, резкими. Она уже была на грани сознания и забытья, частично проваливаясь в манящую темноту. Из этого транса её вырвал палец, резко и неаккуратно введённый во влагалище, заставивший её сжаться всем телом, открыть глаза так, что перед ними запрыгали белые пятна. С уст девушки уже слышался хрип. Она практически была на пределе. Сердце безумно колотилось, отдаваясь своим гулом в голове. А Нацу даже не дав девушке свыкнуться и прийти в себя, добавил второй палец. Стиснув зубы и нахмурившись, он сделал неловкое и в то же время нежное движение, аккуратно надавливая, чтобы оказаться глубже. Дыхание у Люси сбилось, она натянулась как струна, напрягая свою плоть, смыкая её вокруг пальцев Драгнила. Движение назад. Он практически выводит свои пальцы из неё. Заклинательница уже, было, собралась вздохнуть с облегчением, потому что эти новые ощущения доставляли лёгкий дискомфорт. Но то, что Саламандр сделал далее, заставило девушку в исступлении прокричать его имя: — НАЦУ! — срываясь на визг, а в конце — на хрип, девушка, обессилев, обмякла, пытаясь не потерять сознания. Он, резко надавив, ввёл свои пальцы так глубоко, как вообще это было возможно, и начал ими шевелить внутри неё, при этом делая поступательные движения, задавая неровный, рваный темп: то замирая, то, наоборот, стремительно врываясь в плоть, то томительно медленно скользя. Она уже дышала через раз, а ему всё было мало, но он чувствовал, что такими темпами он и сам не выдержит. Пора бы и самому расслабиться. Хотя где уж там, когда в его руках тело, которое практически удовлетворено, в отличие от него. Поудобнее устроившись между ног девушки, еле удерживая рассудок, он аккуратно начал входить в её тело. Медленно, что было мучительно, потому что ощутив тепло и уют её плоти, хотелось отбросить всё в сторону и тупо получать удовольствие, не заботясь о девушке, лежащей под ним. Но это не просто какая-то девка, а Люси — лучший друг. Вот только друг ли теперь? Хартфелия инстинктивно дёрнулась, пискнув от внезапно нахлынувшей боли, но руки, неистово прижавшие её к телу парня, и губы, благодарно накрывающие её, перекрыли болезненные ощущения, вызванные его проникновением. Он остановился, позволяя девушке привыкнуть. На деле же, если бы он не остановился, то точно бы сорвался, потому что, продлив это вожделенное ощущение скольжения внутри неё, когда она вся сжимается вокруг его возбуждённой плоти, возбуждая тем самым до предела, хотя куда уж ещё дальше — планка и так каждый раз поднимается, — он и так, находясь на грани, сорвётся окончательно и бесповоротно. Но он должен сдерживаться ради неё, чего бы ему это не стоило. Поэтому, ощутив, как девушка под ним расслабилась, он решил больше себя не мучить — вошёл по самое основание одним резким движением. Реакция девушки заставила его самого издать протяжный стон. Ощутив острую боль, блондинка впилась в его спину ноготками так, что тут же выступили бисеринки крови, прижимаясь к нему так, что Нацу подумал, что кончит так, в принципе, и не начав. Но он не смел больше шевелиться. Застыв как статуя, он следил за лицом девушки, которое каждую секунду меняло своё выражение. Он ждал, не знал правда чего, но он должен почувствовать, ведь он же дракон. По внутренней стороне бедра девушки заскользила струйка крови, показывая тем самым, что все границы разрушены. Ей было сладко больно. Невообразимое сочетание, но других слов в своём состоянии она подобрать не могла. Постепенно боль начала отступать, уступая место новым невероятным ощущениям. На побледневшем лице выступил румянец. Девушка уверенно посмотрела Нацу в глаза. Он понял её без слов, начиная движение, беря разгон. Когда же она заговорила, Драгнилу сорвало крышу окончательно. — Быстрее, прошу тебя, быстрее! — еле совладав с языком, прошептала она. Рыкнув, он начал ускоряться, движения стали резкими. Но девушка, сейчас лежащая под ним, успевала ещё и издеваться над ним: то сжимаясь всей плотью вокруг его ствола, заставляя парня панически замереть, то расслабляясь, предоставляя ему возможность беспрепятственно проникать в её тело, владеть, подчинять. Это было восхитительно, как будто мир разбился на миллионы осколков, каждый из которых ощутимо разрезал сознание. И главное, что никто не хотел сдаваться. Чувствуя, что парень подустал от этих ритмичных движений, и ощутив в себе словно прилив сил, она склонилась к его уху и развратным голосом заявила: — Хочу быть сверху, — заставив Драгнила судорожно выдохнуть, опалив своим дыханием ей щёку. Выйдя из неё, он одним неуловимым движением сделал так, что Хартфелия оказалась на нём. Заклинательница времени даром не теряла — тут же положила его руки себе на бёдра. Немного приподнявшись, она начала опускаться. Саламандр, всё ещё сжимавший её бёдра, направлял и управлял её движениями. Она, как будто назло, двигалась нарочито медленно, специально раздражая, чтобы он сорвался, полностью игнорируя его попытки и намёки на то, что неплохо было бы ускорить темп. Она не знала, что такими своими действиями, она его только сильнее задорит. Сейчас, лёжа на кровати, он мог за ней наблюдать, даже не столько наблюдать, сколько любоваться. Веки были немного опущены, на лице была помесь всевозможных чувств, на губах же застыла какая-то полубезумная–полублаженная улыбка. На щеках всё ещё держался румянец. Только теперь вряд ли от стеснения и скромности. На её теле, как и на его, выступили капельки пота. А каждое движение было переполнено истомой. Обессилев, девушка упала на него, а потом «слезла» с парня, распластавшись на нём. — Это было великолепно, — еле-еле прошептала она. — Не нажимай на тормоза, я тебе покажу, как играть с драконом. Девушка вновь оказалась под ним, и, уже особо не церемонясь, он резко вошёл в неё, с ходу задавая просто бешеный темп… Это была агония, настоящая агония страсти, но эта вакханалия не могла продолжаться вечно… Он улёгся рядом с девушкой, благодарно чмокнув ту в висок. Она же всё ещё рефлекторно, в исступлении, шептала его имя, находясь в забытье. Драгнил улыбнулся, хищно облизнувшись. Девушка же начала приходить в себя и через сбивающееся дыхание заворчала: — Драгнил, скотина, ты настоящее животное, как-то поаккуратнее нельзя было?! Ни одного живого места на мне не оставил… Не желая слушать бухтение Хартфелии дальше, он притянул её к себе, головой уткнув себе в грудь. Заклинательница тут же затихла, густо покраснев. Поступки весомее слов… «Кто бы мог подумать, что, запыхавшись, она заставит меня задыхаться. Всё-таки болеть вредно». «Всё-таки кому-то болеть полезно»… От усталости и переизбытка чувств эти двое тут же провалились в сети Морфея, правда, уже под утро, когда солнце обагрило небо своим присутствием. * * * Хэппи, который, кстати, вырубился на кухне, как говорят в народе, проснулся ни свет ни заря. Будучи сонным и потирая глаза лапками, он полетел в комнату. Увиденная картина сначала повергла его в шок: двое его лучших друзей в обнимку спали с блаженными выражениями на лицах, едва прикрытые простынёю. Отойдя от шока, котёнок улыбнулся и, прикрыв ротик лапками, прыснул: «Сладкая парочка!». Больше не медля, он помчался в гильдию, сообщать одной дьяволице очень интересные сведения. Утро будет жарким.