Госпожа Неудача. Жизненный Ребус

— Старейшина, расскажите, — попросила рыжекудрая девчонка лет шести, с любопытством заглядывая в карие, полные мудрости прожитых лет, глаза седого старика, удобно разместившегося на отполированном множеством сидящих бревне. — Да, расскажите, — поддержала ребятня помладше, уже собираясь тесным кружком вокруг уютно потрескивающего костра. — Рассказать? — улыбнулся старик, подбрасывая в пламя еще хвороста. — И что же? — Что-то страшное! — Легенду! — Сказку! — загалдели дети, но, стоило старику поднять ладонь, затихли. И лишь мальчишки исподтишка толкали друг друга локтями. Так, просто, для поддержания тонуса у себя и соседей. Повисла тишина, разбавляемая лишь привычными звуками ночного леса да треском сгорающих в огне дров. — Что ж, — наконец заговорил старейшина, и его хриплый голос показался особенно громким. — Я расскажу вам легенду. — Страшную, — снова подала голос рыжекудрая девчушка, похожая на любопытного лисёнка. — Страшную, но правдивую, — улыбнулся старик. — Итак, было это давно. Тогда еще ни нас с вами, ни дедов наших, ни любых других предков на земле не было. Зато были люди. Среди них и жили герои моего рассказа. Парень и девушка, имён которых я вспомнить не смогу. Да и никто не сможет. И любили они друг друга беззаветно и искренне. До тех пор, пока в поселение то не пришла чума. На несколько секунд старик замолк, собираясь с мыслями и обводя цепким взглядом совсем притихшую ребятню, что с открытыми ртами внимала его повествованию, но потом продолжил, понизив голос почти до шепота: — Словно пожар, болезнь косила всех без разбора. Люди гибли тысячами, умирая на руках своих любимых, близких и родных. Не обошло горе и наших героев. Парень, статный и сильный юноша, уходил, избранный страшной болезнью. Старик говорил, и во взгляде его карих глаз вместе с оранжевыми бликами пламени, казалось, оживали слова древней легенды, передававшейся из уст в уста на этом самом месте. Дети словно бы очутились там, в погибающем от страшной болезни поселении. Они окунулись в отчаянье влюблённой девушки, ощутили мучения больного. Слушая плавный, неторопливый рассказ, они соболезновали и сочувствовали, когда так и не обретший счастья юноша погиб, ушел, устав бороться. — Девушка молилась, но её мольбы не были услышаны. Проклинала всё на свете, вот только и проклятия не имели силы, — вёл повествование седовласый старейшина. – Всё, что знала, несчастная перепробовала. Каких только трав не находила, чего не измышляла. Лишь к одному корню прикоснуться до последнего не осмелилась. В народе поговаривали, что не просто ядовитым тот корень был, и десятой дорогой его обходили. Вот только терять ей было нечего. — А что было дальше? — совсем тихо спросила та самая бойкая девчушка, когда старейшина замолк. — О том, что было дальше, история умалчивает. То ли высшие подсказку дали, то ли еще что произошло, но именно из того корня девушка сок выжала и именно его покойному в раны чумные втёрла. Так на земле появился первый немёртвый. Сок тот жизнь ему вернул, но изменил, сделав тем, кого зовут вампирами. Вот только наши герои этого пока не поняли. Изыскав средство целебное, стали народ спасать. Уже позже, когда оказалось, что для жизни кровь им нужна человеческая, опомнились, поняли, что чудовищами стали, но от радости жизни не отказались. Нет, злыми они не были, да и жить, не убивая, научились. Вот только беда одна не приходит. Дети немёртвых и людей тоже холодными рождались, и сила им дана была нечеловеческая. Нет-нет, Эдэлина, я говорю не о той силе, что у нас с рождения, а о даре целебном, которым людей да немёртвых излечить можно. Но излечить. Не оживить. Тот, кто умер, должен покоиться с миром. К сожалению, это тоже поняли слишком поздно. Дети стали возвращать родителям жизнь — и привели в мир хладных. Вот они-то и были чудовищами. С тех пор безжалостные и коварные хладные, они же дети небытия, ходят по миру, ведомые жаждой крови. Замолчав, старик обвёл взглядом сжавшихся в комочки детей. Улыбнулся каким-то своим мыслям, а потом, нахмурив брови, уставился на костёр. Несколько раз мигнув, пламя погасло. Лишь полная луна освещала круглую поляну. — А теперь пора по домам, дети. Родители заждались. Послушно поднявшись, ребятишки, один за одним, стали скрываться там, где среди деревьев виднелись уютные огни горящих окон. — Старейшина, — внезапно обернулась та самая, похожая на лисичку, девочка, идущая последней. — А они, те, о ком вы рассказывали, и сейчас существуют? Старик рассмеялся. — А, по-твоему, зачем бы я рассказывал о них? Существуют, конечно. И совсем скоро кто-то с ними познакомится.