Coma White/Белая кома

Я вышла из дома Эмбер, оставив там Винчестеров и ангела. Братьев Эмбер уложила спать, а Кас от скукоты решил поиграть с женщиной в шахматы. Она не хотела спать из-за волнения, и, было видно, что она уже давно не спала. Кас хотел включить радио, но не получилось: Эмбер объяснила, что радио работает только в глуши леса, куда уже давно никто не ходит. Я отлучилась под предлогом «в туалет». Оказывается, в туалет ходят у них на улице… цивилизация, блин... В любом случае, в туалет мне идти чего-то не хотелось. Особенно, на улице. Идеальная отговорка, чтобы по блуждать среди ночи по кладбищу, да? Главное, они повелись и отпустили. Меня. Ночью. В туалет посреди кладбища. Так, что я там хотела? Ах, да, мне нужно найти того старика. Он ведь последний видел девочку? Да. А я смогу поговорить с ним на его языке? Да. На моем, тьфу ты, на моем языке. Русский – я же на нем раньше разговаривала... кажется, словно это было в другой жизни. Парадокс, но это, кажется, так и было. А еще, я просто нереальный сыщик! Где мой фонарик? Вот он. Я достала фонарик из кармана и пощелкала выключателем. Сломан. Б – Безнадежность. Ладно… с фонариком не прокатило. Но я ведь смогу и без него найти ветхое поселение старика. По крайней мере, я очень на это надеялась. Вот с такими мыслями я и добиралась через кусты и могилы до будки сторожа, в которой тускло мигал зеленый свет грязной лампочки, висевшей на одном проводе посередине будки. Узнаю Россию. Я заглянуло в окно: вон, старик сидит в кресле, что-то читает и держит в левой руке чай (или что это там такое коричневое?). Для начала я постучалась в гнилую дверь, но старик и не думал пошевелиться. – Эй! – я постучала в окно. Ноль внимания. Он что, совсем глухой?! Я стала злиться и ломиться с кулаками в окно. Потом злость закипела с новой силой: я с размаху стукнула в дверь, и та распахнулась настежь. Я ввалилась в будку и замерла у прохода с криком ужаса на губах: у старика было перерезано горло, из которого струилась кровь прямо на пол… под мои ноги. И тут я не выдержала и заорала, выбегая на улицу. Что за хрень? Я на это не подписывалась! Но тут мою панику прервал какой-то человек, сунув мне под нос тряпку… твою мать… это же…

***

Я очнулась в каком-то тесном и непонятном месте. Быстро попытавшись подняться, я поняла, что лежу в гробу. У меня клаустрофобия, хотя я никогда об этом не говорила. Я боюсь замкнутого пространства! В гробу – особенно!.. Вот же блять. Какого черта?! – Эй! Выпустите меня! Твою мать! – я выплюнула песок изо рта, который появился сверху на мне во время засыпания землей. Меня закопают заживо! Черт! Черт, черт, черт! Этого не должно случиться! Что за хуета вообще творится?! Сверху послышалась музыка из радиоприемника. ----------- Marilyn Manson - The Speed Of Pain ----------- Я всхлипнула: спасения не будет. Раз этот «монстр» включил радио, значит, мы в лесу. Так говорила Эмбер. Я стукнула по крышке гроба рукой, но только услышала смех сверху и очередную порцию земли: – Никто тебя здесь не услышит, никто, дорогая. Голос был завораживающим. Он был мужским. Человеческим. И говорил он не на русском, не на английском, это был какой-то грубый и монотонный язык, но я понимала его, как и все остальные. Вот тогда я действительно испугалась. Я ведь умру здесь. Я ведь не совсем ангел. Я не могу выжить без еды, воды, воздуха и сна… но я ведь могу перенестись! Точно! Как я не додумалась? Из-за нервов, наверное. Сосредоточься, Лида, сосредоточься на доме Эмбер… Вдруг гроб завибрировал, но когда вибрация прекратилась, снова послышался хохот: – Ты этим ничего не добьешься! Смирись, дура, ты сдохнешь здесь, а с тобой сдохнут и все эти девки! Девки? Девочки, пропавшие из деревни, здесь? Бинго! – Кто ты? – я сделала любопытно-спокойный голос и стала обыскивать гроб руками. – В деревне меня зовут Томоми. Значит, он и есть тот самый Томоми? Но он же… человек. – Но ты ведь человек? Я состроила глупенькую девочку. – Почему ты говоришь со мной на моем языке? Его никто, кроме избранных, знать не может! – парень был зол. Он кинул еще одну порцию земли, и я почувствовала, что воздуха становится все меньше. – Кто такие избранные? – уклоняясь от ответа, спросила я. – Я не имею право все тебе рассказывать, – грубо отрезал чувак и еще раз подарил мне песка в рот. – Ты типа не главный, да? – я попыталась разозлить его, чтобы он мне все рассказал. – Я? Я главный! – послышался еще один шлепок земли сверху. – Тогда почему не можешь сказать, кто такие избранные? Я ведь все равно умру, а ты главный, – сказала я, вдруг нащупав сверху щель. Если получится посильнее на неё надавить, то я смогу выломать крышку и выбраться… – Избранные те, кого отметил сатана еще в детстве. У нас на ноге ожог в форме символа ада… – Правда? А сатана – это Люцифер? – уточнила я, услышав, как тот выключает радио. Кажется, готово. Он закопал меня полностью, и воздуха мне должно было максимум хватить минут на двадцать. – Что? Нет. Сатана это… Я не услышала окончание фразы, потому как сверху послышался голос девочки: – Ты готов? У неё был такой полностью девчачий писклявый голосок, высокий и мелодичный. – Да, готов, Мисси… – Никаких имен! Вдруг они смогут вырваться, и наш ритуал провалится? И тут я поняла: я попала на сатаническое шоу. Офигеть. А что они собираются делать? Насколько мне известно, Сатану не таким способом вызывают… Но, кажется, мои глубокие познания в этой области никому даром не сдались. – Что вы хотите сделать?! – в этой глухой тишине я услышала истерически напуганный голос девушки из соседнего гроба. Так, всё-таки я не одна закопана здесь. – Заткнись, сука! – сверху топнула ногой Мисси. – Помогите! – закричала уже другая девушка. Томоми и Мисси засмеялись. – Давай, Том, лей… – с дьявольским смехом сказала Мисси. Томоми стал что-то поливать на землю, и это «что-то» пропиталось через землю и стало капать мне в гроб прямо на лицо. Я попробовала «это» на вкус. Кровь. Ой, блять… Я не хотела становиться чьей-то жертвой сатане! Я ведь наполовину ангел! Блин, ну, вот, за что? Я ведь даже не девственница! Разве им они уже не нужны? И я сойду? А если подумать… то морально я теперь девственница, так? Я когда была на небесах, я там исповедовалась. Действительно. Блять. Вот как так? Ну почему, вот за что девственницам такие проблемы? – Мисси? Ты собираешься читать? – из грустных размышлений меня вырвал голос Томоми. Кажется, этот чувак нервничал. – Я наизусть знаю. Там всего-то три строчки… Ты почему до сих пор не зажег свечи? – Сейчас, сейчас. Томоми забегал по всему периметру, я слышала его сбитые с толку и нервные шаги. – Их точно двенадцать? – спросила Мисси, совершенно спокойным голосом, будто делает это каждый гребанный день своей жизни. – Точно, – подтвердил Томоми и перестал бегать, вернувшись к девушке: значит, свечи уже зажжены. Я толкнула крышку рукой, просунув пальцы в щель, но крыша не поддалась. Я стукнула еще раз, когда услышала голос девушки: – Я призываю всех демонов Ада, всех, в этот жестокий мир людей. Я отдаю вам смертных, чистых, ангельских детей, в обмен на силу вашу… Я со всей силой надавила на крышу так, что послышался хруст моего мизинца. Я почувствовала горячие слезы, скатившиеся по моему лицу. Пропустив боль, я надавила еще сильнее, и… получилось! О да! Меня засыпало землей, я стала вырываться наверх, но, кажется, они ничего даже не заметили. – В обмен на бессердечность и бессмертие. Я призываю вас, уже ровно двенадцать, жертв ровно двенадцать… ОНА ВЫЛЕЗАЕТ, ТОМ, ВЫЛЕЗАЕТ! Я вылезла на поверхность и стала отплевываться и протирать глаза от песка, но тут ко мне подбежал Томоми. Я толкнула его в сторону, и послышался глухой стук: он упал. Я открыла глаза. Девушка, по имени Мисси, выглядела как настоящая сатанистка. Длинные черные волосы, с прямой челкой, готическое платье из средневековья и бледная кожа. Парень Томоми был симпатичным чуваком лет двадцати шести с длинными черными волосами и пирсингом на нижней губе. Вокруг были расставлены черные свечи, нарисован кровью знак сатаны… – СТОЙ! – крикнул Томоми, когда я со всей силой врезала кулаком Мисси по лицу. Та повалилась на землю без сознания. Я обернулась: Томоми уже летел на меня с ножом. Я упала на землю, он не успел затормозить и круто вбежал в дерево. Теперь рядом с Мисси без сознания валялся еще и Томоми. – Помогите!!! – из некоторых участков земли слышались голоса. – Сейчас! Я схватила лопату и стала копать. Спустя два часа я выкопала всех девочек, среди которых была и Ася. Я не чувствовала никакой боли, хотя чудесно понимала, что, как только вернусь в спокойную обстановку, у меня все заболит раза в три сильнее. Но сейчас я должна отвести девочек в деревню. Мы легко нашли дорогу до кладбища, оставив тех двух в лесу. Я была бессильна. Я просто упала на пол, когда мы с Асей вернулись в дом. Так я спасла своего первого человека после долгого пребывания на небесах.