"Ангельская улыбка". Ремейк.

      Кашель с хрипом вырвался из груди, только вышедшей на улицу, брюнетки. Она поплотнее укуталась в любимый зеленый шарф из шелка, что некогда принадлежал самому близкому для девушки человеку. Пройдя несколько шагов по асфальту, усыпанному новой партией хрустящего, белого снега, Ау прошмыгнула в соседний от "Арены" переулок. Клубы пара вырывались из уст голубоглазой девушки, а руки ее стягивали пуховик с сумкой. Когда последняя была безжалостно отброшена на снег, тонкие запястья девушки вывернули теплую куртку наизнанку. Дрожащая, Ау поспешила вновь вплыть в верхнюю, уличную часть гардероба. Зачем-то брюнетка начала хлопать себя по плечам. Но, как ни странно, холод зимы уступил теплу тела, на вид, очень одинокой девушки. Ау устало прислонилась к кирпичной стене и взглянула вверх, к небу устеленному снежными тучами. Неожиданно пошел снег и, снежинки неприятно касались оголенного лица Принцессы, вмиг тая и образуя влагу на красных, от холода, щеках и носу.       Усталой походкой обладательница темных волос проходила множество маленьких переулочек, темных и опасных для любой красивой девушки. А Ау никак не относилась к числу дурнушек. В замерзших руках Принцесса несла торт, купленный пару минут назад в до боли знакомой пекарни; и вновь девушка возвращается в излюбленную темную обитель неприятных личностей, каковых упоминать не стоит. Еще одна порция пара вылетает из ноздрей, для многих, прохожей, а для нас, читателей, Главной Героини. Шаг-хруст, шаг-хруст, шаг-хруст. Ау всегда ненавидела этот отвратительный звук снега. В ее голове что-то сжималось, а нос зудил, будто она съела тонну меда запивая его ужасно-сладким чаем. Но что поделать? Летать ведь она не умела.       А ведь ей так хотелось. Хотелось взлететь над этой отвратительно повседневностью в самую высь безмятежности. Касаться облаков и наблюдать за созвездиями, любоваться сиянием звезд, что, возможно, уже давным - давно потухли. И еще один поворот в темном переулке настиг Принцессу. Торт был аккуратно положен на, закрытый крышкой, мусорный бак. Тонкие, заледеневшие пальчики с отсутствующим маникюром стянули темные волосы, обнажая при этом миру прекрасную капну золотых волос средней длинны. Принцесса вовсе не была брюнеткой. Да и голубоглазой, собственно, тоже. Но блондинка решила повременить со снятием линз. Парик был злобно впихнут в сумку через плечо. Подхватив тор, девушка поспешила к дому, до которого оставалось пару переулков. И как всегда ее ждал одинокий, холодный домик, что остался ей в наследство от родителей. Погибшей матери и пропавшего без вести отца.       Дом у блондинки был не большим, но и не крохотным. Когда-то Люси Хартфилия слышала, что, возможно, ее отец владел состоянием. Вот, правда, каким - тайна, что будет раскрыта только в следующем году - к совершеннолетию кареглазой особы. То есть Люси. Сейчас же девушка жила на обеспечении государства, как и многие сироты в городе. Пожалуй нам не стоит слишком много думать, отчего же несовершеннолетняя девушка живет самостоятельно. У всего есть свои причины, которые иногда нам, посторонним, знать не стоит. Пройдя калитку, а после сад, Люси отперла довольно массивную парадную дверь. В лицо вдарил жар батарей, что неустанно грели дом. И только такое тепло могла почувствовать совсем одинокая и несчастная блондинка. Обувь небрежно скинута с ног, куртка отброшена в сторону, в угол чистого, но слегка запыленного угла коридорчика. И только шелковый шарф осторожно сложен и убран в шкаф во всю стену. - Плю. - Странный звук нарушил тишину дома. Люси мягко улыбнулась, когда ее пришел встречать ее пес. Все еще холодная рука девушки коснулась теплой, гладкой шерсти единственного живого существа в доме, помимо нее самой. - И я рада тебя видеть.       Неумолимая стрелка часов показывала раннее утро, что еще не было озарено солнечным светом. Люси давно сняла линзы и уличную одежду, напялив при этом домашнюю; а тортик был успешно распакован, освобожден от ужасно-тесной обертки с красочными цветами. Выглядело безумно аппетитно и Люси даже не задумывалась о зубах. Мысли девушки, вообще, уже давно не были столь беззаботными и красочными. И все, что заполонило голову, сердце и душу Хартфилии это: - Учеба, работа и одиночество. Последнего в златовласой голове, кстати, было в два, а может и в три, раза больше. Еще один вздох, и с уст блондинки слетело: - С Днем Рождения, - и одинокая слеза скатилась с покрасневшей щеки. - Мама. Сколько же лет Ее нет с дочерью?! Ужасно, ужасно много!       Свет в доме выключается, и тьма погружает все живое в сон. В приятное, но временное, забвение. Коробка из-под торта одиноко стояла на столе. Все было безжалостно съедено Люсьеной и ее верным другом - Плю. Сейчас же, выше упомянутые существа спали крепким сном. Блондинка покрепче стиснула пушистого друга в объятиях; песик же сладко поскуливал, будто во сне поедал еще один сладкий, малиновый торт.

***

      Будильник безжалостно ревел, разрушая остатки сна в пух и прах. И Люси понимала, что начинался новый, но до жути однообразный, день. И как бы ярко не светило солнце сейчас, в данный момент или через час, в душе все такая же беспробудная тьма одиночества. Но как скоро этот круг однообразия нарушит что-то ярко-летнее, горько-сладкое и с легкой кислинкой новизны?