Одиночество

Август 2007 года. - Вот такая моя история, - красивый молодой человек положил локти на небольшой столик в купе. Поезд медленно ехал, ритмично покачиваясь и стуча колёсами, пересекая лесную полосу. Он въезжал в далёкий сибирский город. - Да… - задумчиво произнёс второй пассажир. – Чего только в жизни не бывает. В жизни бывает многое. Сколько таких попутчиков выслушивают в дороге удивительные жизненные истории? Тысячи, даже миллионы. За долгую дорогу можно рассказать всю свою жизнь, откровенно, выплёскивая накопившиеся эмоции и боль совершенно незнакомому человеку. Ты его видишь в первый и в последний раз. Ваши дороги потом не пересекутся. Вот это знание и побуждает к откровению. - Так ты едешь поездом из Франции? - Да. Сначала ехал до Москвы, а теперь из Москвы до своего города. Я не переношу самолёты. Впервые за семь лет мне дали большой отпуск. Вот и еду на родину, повидаться с родными и близкими. Молодой человек уставился в окно, взволнованно разглядывая родной город, который он давно не видел. Попутчик тем временем внимательно рассматривал мужчину, пытаясь запомнить. Всё же удивительна была его судьба и история любви. На вид молодому человеку можно было дать тридцать пять – тридцать семь лет. Тёмные каштановые волосы, можно сказать, кофейные, карие глаза, в глубине которых читалась грусть, красивые ровные брови. На правом виске тонкий, чуть заметный шрам и такой же под глазом с правой стороны, но он больше похож на морщинку. Прямой нос и ровные идеальные губы. Казалось, что мужчина похож на какую-то кинозвезду. Ухоженный, с красивым ровным загаром и натренированным телом. На крепкой груди поблёскивал небольшой золотой кулон с японским иероглифом. Молодой человек был прекрасно сложен. Как говорится, ладно скроен. Единственный его маленький недостаток - это небольшая хромота. Алёша (так представился своему попутчику молодой мужчина) говорил с лёгким акцентом. Поезд медленно полз по столице Сибири. - Может быть, ты его встретишь, - посочувствовал попутчик после небольшой паузы. - Может быть. Алёша встал и снял с полки чемодан на колёсиках. - Всё может быть. Прощайте. Молодой человек, прихрамывая, направился к выходу. - Удачи тебе! - Спасибо. Поезд прибыл на вокзал и загудел, оповещая о своём присутствии. Мужчина вышел на перрон, где было много встречающих, и окунулся в запахи железных дорог и путешествий, в разноголосый гомон и ароматы снеди, предлагаемой частниками. Он поискал глазами кого-то, вглядываясь в плотную людскую толпу. - Алёшка! - Валерка! Два друга кинулись друг другу в объятия. - Лёха, ты отпадно выглядишь! Прямо кинозвезда. - Да, ладное тебе, - счастливо смеялся Лёша. – Ты-то что пузо нарастил? - Это не пузо. Это комок нервов. - Ага. Слышали, знаем. - Пошли что ли? Такси ждёт. Старые друзья зашагали к выходу железнодорожного вокзала. - Как же я соскучился! – Лёша смотрел по сторонам, отмечая перемены. Вокзал был чистым, отремонтированным, рядом с ним появился ещё один, небольшой, для пассажиров электричек. Вокзальная площадь была выложена плиткой. - А уж мы-то как по тебе соскучились! Лёша, ты прямо иностранец. Даже акцент появился. Клади свой чемодан. Таксист открыл багажник. Друзья уселись на заднее сидение. Они не хотели разлучаться даже в машине. - В Академгородок, - сказал Валера и назвал адрес. Автомобиль помчался по улицам. - Здесь многое переменилось, - отметил Лёша, поглядывая в окно. - А у нас почти ничего не изменилось. Только к сорокалетию городка ремонт улиц сделали и дома покрасили. Сейчас всё увидишь. Такси въехало на территорию городка. Он стоял в лесной зоне. Лес при строительстве по возможности максимально сохранили. Этот зелёный уголок был раем по сравнению с большим пыльным городом. - Сначала к нам. Люся стол накрыла. Твои у нас в гостях сидят, - тон Валеры не терпел возражений. - Ладно, уговорил, - согласился Лёша. Машина остановилась около подъезда. - Пошли. Валера расплатился. - Ты – гость, - предупредил он возражения друга и, подхватив его чемодан, пошёл по лестнице. Алексей послушно двинулся за ним. Валера так и остался его командиром, не смотря на весь его статус и положение. Но Лёша нос и не задирал. Он был всё таким же открытым и доверчивым. Красивый молодой мужчина с глазами ребёнка. Алёша. Я ехал по улицам родного города и не узнавал его. За годы здесь многое изменилось. Какие-то новые магазины, ларьки на каждом углу, рекламные щиты, новые здания. Я уже испугался, что же случилось с любимым городком? Но там всё осталось по-прежнему. Я вернулся в свой город. В глаза бросалась пыль и грязь, окурки на остановках, разбитые дороги. Всё кричало о бескультурье и отсутствии хозяина в стране. Но я всё равно был счастлив. Родину не выбирают. И она навсегда остаётся в крови. Родные улочки вызывали идиотскую улыбку на лице. Рядом сидел Валерка и громко говорил от возбуждения, размахивая руками. Так и хотелось сказать: «Тише, Валера. Уйми свой пыл». Вот что так орать? Машина въехала в родной двор. Валеркин дом. Напротив его моё бывшее жилище. Кстати, квартирку мой неблаговерный продал, как только я уехал. Оказывается, слухи иной раз бегут далеко впереди тебя. Мы поднялись на второй этаж, и Валера запустил меня к себе домой. Танюха тут же бросилась мне на шею, мама прилипла где-то сбоку. Она постарела, и показалась мне меньше ростом. Совсем седые волосы, морщины на лице. И живые глаза. По глазам я понял, что она ещё двигается, и не потеряла смысл в жизни. При Татьяне был симпатичный мужик. - Слава, - он представился. Мне понравился его серьёзный взгляд, и то, как он обнимал Танюху за талию. Сеструха просто светилась. Похоже, что в личной жизни у неё всё наладилось. Таня цвела и пахла. Вот что значит, когда хороший человек рядом. - Мы пока в гражданском браке, - тихо объяснила мне сестра. – Штамп в паспорте не гарантирует счастья. - Тань, ты – молодец. Ещё детишек нарожаешь. Татьяна улыбнулась. - А вот возьму и нарожаю. Из кухни выплыла Люся. - Проходите в комнату. Я остолбенел. У Люськи был живот. Вот вам крест! - Люся, ты беременная, что ли? - А то не видно, - захихикала Люсенька. - Валерка, я тебя убью, - зашипел я на друга. – Ты почему мне ничего не сказал? Я бы вам такое приданое привез. Теперь посылкой придётся высылать. Мы сели за стол. - Ну, рассказывай. Как там во Франции живётся? – Таня прижалась к своему мужу. Все приготовились слушать мой рассказ. - Там прекрасно живётся. Европа же. - У тебя есть квартира? - Точно. Здоровая. Окна почти всю стену занимают. - Бой-френд? – Танюха с надеждой посмотрела на меня. - Нет. Повисла неловкая пауза. - Салатики же, - засуетилась Люся. – Пробуйте. Мы дружно налегли на салаты. Да, Россия, большой стол, настроганные салатики. Вот оно, родное и неповторимое. Я встал из-за стола и вышел на балкон. Вдохнул всей грудью наш воздух. Даже он был другим. - Что задумался? Я обернулся. Рядом стоял Валерка. - Как он? Ты не знаешь? - Знаю. - Расскажи. - Так же работает в Универе. Собаку похоронил. Милан то уже старый был. У меня сжалось горло. Всё же этот пёс был особенным. - Лёша, - Валера помолчал. – Это ведь Володя заплатил за все твои операции. Я сглотнул. - Я догадался. Потом. Фирма, квартира, машина. - Ты теперь понимаешь, что ты для него значил? - Да. - Вы оба – идиоты. Один с рождения, а другой – от гордости. - Как я догадался, с рождения – это я. - Точно. Мы стояли на балконе и смотрели во двор. На карусели каталась детвора. Всё те же старые карусели. Только покрашенные. У меня вдруг закружилась голова. Я повернулся к Валерке и уткнулся ему лбом в плечо. - Ты ведь до сих пор его любишь. - Есть такая фигня, - я улыбнулся сквозь слёзы. – Но дважды в одну реку не входят. - И всё же ты – идиот. - Спасибо. Я тоже тебя люблю. - Пошли что ли, прогуляемся? – предложил мне Валерка. - Пошли. И мы отправились гулять по городку. Всё же и его коснулись перемены. - А у нас Торговый Центр переделали. Помнишь отдел «сам-бери»? Так его и переделали. И на другой стороне всё по-новому. Пошли, покажу. И мы попёрлись в ТЦ. - Давай я пива возьму? – предложил я. Хоть тут пиво и дерьмовое, всякая подделка, но мне вдруг захотелось выпить пивка с другом. - Давай. Валера вышел на улицу, ожидая меня. Я подошёл к кассе, расплатился, и направился к выходу. И вдруг у меня возникло такое чувство, что надо обернуться. Вот знаете, идёшь, и ощущаешь позвоночником, что за тобой кто-то идёт. И на этого кого-то надо посмотреть. Я обернулся. За мной шёл Володя. Я его узнал сразу. Да, он постарел. Но это был мой родной Володя. Всё те же зелёные добрые глаза. Мягкие губы. Волос седых у него прибавилось, и морщинок тоже. - Привет! – я невольно расплылся в улыбке. Он остановился. - Привет. Володя смотрел на меня так, что я выпрямил спину. В его глазах был восторг, восхищение, удивление, и ещё что-то такое, от чего хотелось радостно заорать. Я уверенным и свободным жестом откинул чёлку, упавшую мне на лоб. Я почувствовал себя желанным. Этаким Брайаном Кинни*, которого хотели все. - Как твои дела? – поинтересовался я. - Хорошо. А твои? - Замечательно, - улыбнулся я. – Вот приехал проведать родных. - Из Парижа? - Нет. Я живу в Марселе. - Ну, пока? - Пока. Я растерялся. Володя повернулся и пошёл от магазина. - Лёшка, - рядом стоял Валера. – Он так смотрел на тебя! Беги же за ним, дурень ты этакий. И я сорвался с места, забыв про свою хромоту. - Володя!!! Володя. Я увидел Лёшу в магазине. И обалдел. Он стал ещё красивее. Кажется, он был похож на какую-то кинозвезду. Загорелый, невозможно красивый, такой же худенький, но крепкий, на груди кулон. Он его носит? Сам в спортивной майке и шортах. Он чуть прихрамывал. У него была всё та же детская улыбка, открытая и доверчивая. Я шёл за ним и думал: «Обернись». И он обернулся. - Привет! Лёша, такой желанный, стоял передо мной. Молодой и прекрасный. Я почувствовал себя стариком. Сколько мне? Пятьдесят. - Привет. Я смотрел на него и видел карие глаза, маленький белый шрам, длинную мягкую чёлку, и самые красивые в мире губы. Так хотелось их поцеловать! Лёшка, мой родной и любимый. Кто тебя теперь целует? Такой парень не может быть один. Наверное, у него там во Франции есть бой-френд. - Как твои дела? А как мои дела? Всё одинаково, каждый день похож на следующий. Работа, дом, работа, дом…. - Хорошо. А твои? - Замечательно. – Боже, какая у него улыбка! Все сокровища мира отдал бы за неё. – Вот приехал проведать родных. Какой у него милый акцент появился. Слушал бы его голос бесконечно. - Из Парижа? Склерозник я старый. Ну, какой Париж? Марсель, конечно. - Нет. Я живу в Марселе. Да, точно. Ещё не всю память растерял. Что это? Вот, бля. Член встал. И стоит, сука. - Ну, пока? – надо поскорее отвернуться. Стояк не спадает. - Пока. Милая растерянная улыбка. Я поворачиваюсь и иду от него. Старый я болван. Куда я иду? В квартиру, в которой давно поселилось одиночество. С тех самых пор, когда я отпустил Лёшку. - Володя!!! Оборачиваюсь. Ко мне бежит Лёшка, чуть припадая на левую ногу. Делаю шаг вперёд. - Лёша. Сильные руки обнимают меня. - Вова, давай жить вместе. Дышу в тёмную макушку. - Я старый больной человек. - Не прибедняйся, - он прижимается ко мне всем телом. – У тебя член стоит. Кто мне говорил, что хватит и сил, и здоровья? - Ну, я. - Вот и выполняй своё обещание. - Лёшка, ну и сколько лет нам осталось? - Сколько осталось, все наши. Я обнимаю своего Лёшку. - Пошли. А то я сейчас подохну от желания. - Ты пригласишь меня в Марсель? - Ещё спрашиваешь. Знаешь, у меня там огромная кровать. Просто огромная, - он смеётся. И мы идём ко мне. – Ты так и не ответил на моё предложение. - А в Марселе варят хороший кофе? – делаю вид, что думаю. - Хороший. - Тогда я согласен. Мы смотрим друг на друга. И вдруг я понимаю, что мне легко. Из сердца испаряется воздушной струйкой чувство, которое жило в нём долгие годы. Одиночество. Я отпускаю его. Оно не для меня. * Один из героев нашумевшего американского сериала Queer as Folk. (советую посмотреть)