Такого не бывает

Приезд родителей в раннем детстве для двух близнецов означал великую радость от привезённых гостинцев и игрушек, да и в юношестве эта привычка мало изменилась, но сейчас братья стояли потупив взор в пол. В голове мысли вились роем озверевших пчёл, жаля сознание неприятными догадками, но всё это смягчалось осознанием того, что любимый рядом, он поддержит, не предаст и не отпустит. Они ожидали осуждения, упрёков, слёз матери и нравоучений от отца. Уже даже подумывали уйти из дома, но в положении Ника было вредно нервничать и переезжать с места на место, поэтому близнецы надеялись на снисхождение. - Готов? – тихонько спросил Кир, взяв брата за руку и несильно сжав её. Ник слабо кивнул с тяжёлым вздохом, не отрывая взгляда от пола, но губы его дрогнули в попытке улыбнуться. Дверь с характерным скрипом открылась, в проёме показались счастливые, как всегда, родители с двумя битком набитыми чемоданами и парой сумок. Они всегда приезжали довольные и отдохнувшие, привозили сыновьям чего-нибудь в подарок, и сейчас торжественно вручили братьям по небольшой запечатанной коробочке с вычурным бантом. Мама предпочитал заворачивать любой, даже самый незначительный подарок в красивую упаковку. Эта милая особенность была одной из многих привычек, которые так сильно любил в нём отец. - Соскучились? – улыбнулся невысокий мужчина с приятными чертами лица, изнеженным, миниатюрным телосложением и примечательными зелёными глазами. Внешность Кир и Ник унаследовали от отца, который обычно был молчалив и строг. Он редко позволял себе улыбку, лишь изредка одаривал снисходительным взглядом отличившихся сыновей, но именно эту его особенность любил его омега. Альфа был высоким, светловолосым, с серьёзным и извечно хмурым выражением лица, которое лишь в редкие моменты сменялось умилённой улыбкой при виде его омеги. Эти двое были странными, любили друг друга за пустяки и радовались случайностям. Они никогда не были замечены братьями в осуждении чужого выбора или судьбы, поэтому можно было бы понадеяться на благополучный исход признания, на далеко не отрицательную реакцию с их стороны. - Конечно, мам! – стараясь как можно искренне улыбнулся Ник, тут же бросившись в объятия матери. Кир ухмыльнулся и скрестил руки на груди, заметно осмелев. Напряжённая обстановка сменилась более привычной, но на душе у братьев по-прежнему было тоскливо. Когда родители отправились на кухню, предварительно разобрав сумки и скинув дорожную одежду, близнецы заговорщицки переглянулись между собой, Ник решительно кивнул, и они прошли следом. Омега и Альфа сидели друг напротив друга, о чём-то спокойно беседуя и попивая горячий чай, будто бы они не муж и жена, а давно знакомые английские аристократы, извечной темой для обсуждения у которых была погода за окном. Появление на кухне Кира и Ника было замечено сразу же. Мама добродушно улыбнулся, а отец соизволил одарить сыновей холодным взглядом. - Что-то случилось? На вас лица нет, - подметил отец, отпив из внушительной кружки. - Ну… Понимаете, нам нужно с вами серьёзно поговорить, - начал Кир, взяв потерявшего энтузиазм брата за руку. - Хм, о чём же? – с интересом полюбопытствовал омега, в очередной раз так по-доброму улыбнувшись, что на душе как-то теплее стало. Ник неуверенно присел на один из стульев, устроил голову на хрупком плечике омеги и тихонько, робко пробормотал: - Мам, я беременный… Мужчина вздрогнул и удивлённо уставился на сына. Даже отец едва не подавился чаем, но сдержал порыв выплюнуть кипяток на стол. - Ой… Это… ну, ты же ещё маленький… - начал омега, поглаживая сына по плечу и с надеждой глядя на мужа, пытаясь отыскать у него поддержки. - И кто этот оболтус, который осчастливил тебя? – строго спросил отец, слегка приподнявшись со стула. Ник от этого взгляда поёжился, но вмиг почувствовал лёгкое касание руки Кира к его плечу. Закусив нижнюю губу и залившись румянцем, омега уткнулся носом в плечо матери. - Я, - кратко и исчерпывающе ответил Кир, тяжело вздохнув. Обычно с таким решительным и при том виноватым видом близнец признавался в воровстве конфет из серванта до обеда или в том, что он виновник взрыва банки со сгущёнкой, потому-то сейчас его признание казалось весьма смешным, не будь оно таким трагичным. В комнате повисло напряжённое молчание, сопряжённое с гримасами ужаса на лицах родителей. Новость была более чем шокирующая, если не сказать ужасающая. Братьям хотелось провалиться сквозь землю, оказаться далеко-далеко отсюда, но они оставались в этой маленькой комнатке, где звенящую тишину нарушал лишь стук капель разлитого чая, стекающих на половую плитку и осколки от любимой кружки отца. *** Ник сидел на кровати, свернувшись в позе эмбриона и вслушиваясь в громогласные крики из соседней комнаты. Рыдания матери чередовались с ожидаемой яростной тирадой отца, жалкими оправданиями Кира, который под конец, не выдержав, рывком распахнул дверь в их с братом комнату и, схватив Ника за руку, решительно заявил: - Мы уходим! Собирай вещи! - Как? Куда? – опешил омега, глядя на искажённое злобой лицо близнеца. - Есть куда, не беспокойся, - заверил его Кир, а после в комнату ворвались родители. - Куда ты собрался?! – взревел отец, на лице которого никогда прежде нельзя было заметить столь неприкрытой ярости. - Мальчики, ну, пожалуйста… - всхлипывал мама, утирая с глаз слёзы, непрерывно текущие по его бледным щекам. - Туда, где за любовь не осуждают, - озлобленно хмыкнул Кир, притянув Ника к себе и демонстративно поцеловав его в лоб. - Да какая, к чёрту, любовь?! Вы же братья! – не унимался отец, затем он схватил ремень, но порка тут уже была бесполезной. Братья быстро собрали свои самые необходимые вещи и ушли из дома, не сказав безутешной матери ни слова…