Летай высоко

Сойеру очень нравился кабинет Тсуны. Особенно большие упирающиеся в потолок окна и всегда свежие апельсины в вазе. Он находился здесь не в первый и даже не во второй раз, но о предыдущих его посещениях этой комнаты было известно только ему, Йемитсу и Маттиа. Почему глава CEDEF не счёл нужным сообщить сыну о том, что в его рабочем кабинете теперь установлены скрытые камеры и микрофоны, Сойер догадывался, но заговаривать на эту тему с Йемитсу не видел смысла. Вообще, парень уже давно заметил, что Саваде тяжело и некомфортно говорить о своей жене и о сыне с кем бы то ни было. По крайней мере, пока он трезв. Запрыгнув на тумбочку, где обычно лежали пыльные красные папки, про которые Тсуна постоянно забывал, Сойер свесил вниз ноги и, достав из кармана три гладко обточенных речных камня, медленно перебирал их в руке в ожидании босса. Он не знал, как скоро Савада должен зайти сюда, но ждать Тсуну в его кабинете показалось ему лучшей идеей, нежели чем шастать по охраняемому особняку в надежде наткнуться на Десятого или его хранителей. Болтая ногами в воздухе, информатор снова осмотрелся. Конечно, тогда на встрече он соврал про картонные стены, хотя звукоизоляция в комнате и правда кое-как тянет на троечку. От соображений, как быстро и дёшево это можно исправить, его прервал вошедший Тсуна. Весь нагруженный бумагами, он не заметил Сойера. Или же проигнорировал. — Здрасьте. Явно не ожидавший приветствий, исходящих из мирной темноты, Савада чуть ли не подскочил на месте от испуга, и особняк Вонголы вновь услышал давно позабытое срывающееся на визг «Хи-и!». Мотая головой по сторонам, Тсуна сделал осторожный шаг назад. — Кто здесь? Информатор улыбнулся своим мыслям. Больше никаких сомнений быть не могло: только что Тсуна непроизвольно предоставил ему неопровержимые доказательства его теории. — С-Сойер? — заикаясь, задал вопрос в темноту босс. — Ага. — Почему ты здесь? — Тсуна и не заметил, как перешёл на «ты». — От Брайана Финча никаких новостей уже третий день, верно? — спрыгнув с тумбочки, сразу приступил к делу парень. — А? Откуда ты знаешь про него? — Ну… С грохотом распахнутая дверь, ворвавшиеся в кабинет люди в строгих костюмах с оружием наперевес, ослепляющее пламя Дождя и Урагана, моментально взятый на прицел информатор — находящаяся поблизости охрана и хранители весьма быстро среагировали на недавний крик босса. — Ты? Что ты делаешь в кабинете Джудайме? Как ты попал сюда? — Открыл дверь и зашёл, — с наигранной простотой удивился вопросу Сойер, после чего вновь обратился к Саваде, не сводя глаз с молчащего Ямамото, — Послушайте, я следил за Финчем. Я знаю, какое задание вы ему поручили. Сейчас он сильно ограничен и не может больше оказывать Вонголе свои услуги, поэтому я готов работать вместо него. — Кого-то убили? Здесь был шпион? — сквозь толпу агентов пытался протиснуться Ламбо, обиженный тем, что его опять не позвали на возможную драку. Пока Десятый старательно объяснял переполошенной охране, что всё в порядке и его жизни ничего не угрожает, пока Гокудера что-то выговаривал юному хранителю Грозы и пока Сойер, будучи в небольшом шоке, наблюдал за всем этим действом, Такеши быстро оглянулся, перекинулся парой слов с Савадой и, озарив кабинет улыбкой, куда-то ушёл. Вскоре все были успокоены и отправлены на свои посты, а Ламбо выставлен за дверь. Немного запыхавшийся Хаято — видимо, он мчался на помощь Тсуне со всех ног, — подошёл ближе к боссу и еле слышно что-то ему сказал. — Ты знаешь, что некрасиво целиться в беззащитных людей? — с лёгкой издевкой в голосе обратился к Гокудере Сойер. Хранитель всё ещё не сводил с него оружия, и это немного напрягало информатора. Оставив его слова тонуть в тишине кабинета, Хаято настойчиво продолжал доказывать что-то Тсуне, но пистолет убрал. Сойер громко вздохнул, привлекая к себе внимание, — это совещание громким непонятным шёпотом ему надоело. — В общем, вот мой номер телефона, — парень положил слегка помятый оборванный листок на стол Десятого. — Что случилось с Брайаном Финчем? — взволнованно спросил Тсуна. — Насколько я помню, не так давно ты отказался помочь Вонголе, — не давая Сойеру ответить на вопрос Савады, нахмурился хранитель Урагана. — Чушь. Я не говорил подобного. — Да, Гокудера-кун, — вмешался Тсуна, — Я считаю, что если Сойер сам предлагает свою помощь, то её нужно принять. — Но, Джудайме, этот мальчишка… — попробовал оправдаться Хаято, но Савада его мягко перебил. — Гокудера-кун, пожалуйста, — немного подумав, Тсуна хмуро добавил, — Отец считает его одним из лучших. — Правда? — с искрящимися от счастья глазами восторженно переспросил информатор. Гокудера недовольно фыркнул и, с ощущением собственного превосходства, подошёл ближе к нему. — Лично мне плевать, кто ты такой, но если ты отвернулся от семьи, когд… — «Нет, я не стану с вами сотрудничать» и «Нет, это не в моей специализации» — совершенно разные вещи, осознаёшь? — с улыбкой спросил Сойер, словно повторяя своему ученику урок. — Тогда с чего бы это дело вдруг стало в твоей специализации? — Оно не стало, и вряд ли когда-нибудь станет. Просто Брайан Финч… — его прервал вибрирующий телефон. Засунув руку чуть ли не по локоть в карман мешком висящих джинс, Сойер вытащил телефон и, посмотрев на экран, мрачно выдавил: — Простите. Отвернувшись от сверлящего его пристальным взглядом Гокудеры и смотрящего куда-то сквозь него Тсуны, парень сделал глубокий вдох и ответил на звонок. — Слушаю, — изобразил деловой тон информатор. — Брай… Брайан. Всё, — донёсся нервный сбивчивый шёпот, — Они… его… Всё. Сойер, он сказ-зал им что-то, и всё… — парню казалось, что он чувствует, как сейчас дрожит Маттиа, — вытащили. Т-там кровь. И резали. Сдирали. И отруб… — Понятно. Не дослушав помощника, Сойер положил трубку и, стараясь не терять самообладание, как можно спокойнее произнёс: — Брайан Финч мёртв. Казалось, его слова раскатистым эхом прогремели в кабинете босса и сейчас пылью оседали в сознании каждого из находившихся здесь. — Он серьёзно ошибся в своих расследованиях, за что и поплатился, — с еле слышимой дрожью в голосе объяснил информатор, — Финча пытала семья Дельгадо, он только что сдал Вонголу, и от него избавились. — Кто тебе позвонил? Откуда ты знаешь такие вещи? — Хаято всё ещё не доверял Сойеру. — Это — моя работа, — подавленно улыбнулся ему тот. Тсуна молчал. С трудом перебирая ногами, словно оторвать их от пола стоило ему невероятных усилий, он приблизился к рабочему столу и чуть ли не рухнул на стул. Казалось, всего парой слов Сойер забрал у него все силы, и сейчас Саваде едва хватало их на то, чтобы говорить. — Ты знаешь, что конкретно известно семье Дельгадо? — уставившись в одну точку и едва шевеля губами, обратился он к информатору. — Нет, простите. — Люди Вонголы погибают, к тому же Дельгадо наверняка не оставит ситуацию с Брайаном Финчем просто так, и вдобавок мы лишились разведчика, так и не приблизившись к врагу. Как ты считаешь, Гокудера-кун? — Особым выбором мы сейчас не располагаем. Я поддержу вас в любом вашем решении, Джудайме. Тсуна положил руки на стол и, всё так же не смотря на находящихся в его кабинете хранителя Урагана и информатора, спросил у последнего: — Дельгадо… Испания? — Нет, Колумбия. И эта семья совершенно чиста, не учитывая наркоторговли и браконьерства. Время плавно останавливалось. Савада внимательно вслушивался в каждое слово Сойера и выдерживал невыносимо долгую паузу, прежде чем спросить что-то ещё. Гокудера шумно выдохнул и вышел из кабинета, оставив Десятого и информатора наедине. — Ты — не тот, за кого себя выдаёшь, Сойер. Я могу тебе доверять? — А что говорит ваша знаменитая интуиция Вонголы? Опять мучительная пауза. Сойер внимательно следил за каждым движением Десятого. Сжал кисти в кулаки, устало закрыл глаза, быстро облизнул губы. Нервничает, сомневается. Он бы тоже сомневался. — Узнай всё, что только возможно. — Сделаю.

***

В квартире информатора была только одна дверь, которая вела на лестничную площадку; остальные заменяли арки. Сойер беспокойно заглянул в рабочую комнату. Не отводящий исступлённого взгляда от монитора Маттиа раскачивался на своём стуле, поджав колени к груди и обхватив их руками. Весь бледный; бледнее, чем обычно. Словно не дышал. Сильные худые пальцы судорожно сжимали штанины старых джинс, в огромных глазах застыли слезы. На лице — нескрываемое выражение шока и неконтролируемого ужаса. На экране — практически целиком освежёванный кусок мяса, когда-то бывший человеком. — Маттиа, не смотри! — стараясь не фокусировать взгляд на картинке с камеры, Сойер подбежал к нему и выключил монитор, — Хватит. Всё ещё не дышавший парень начал медленно съезжать со стула подобно тряпичной кукле. — Маттиа! Мысленно проклиная свою забывчивость и неосторожность, Сойер подхватил друга, но, не удержав его, сел на пол рядом с ним. С трудом приходя в себя, тот смотрел в одну точку. Информатор несильно сжал его ладони и заглянул ему в глаза. — Как ты? — Расскажи мне что-нибудь, — будто очнувшись, придвинулся вплотную к парню Маттиа и носом уткнулся ему в плечо, — Что угодно. — Я даже и не знаю… — Расскажи мне сказку. Сказку про котёнка. Сойер напрягся. Он не помнил ни одной сказки о кошках, а его импровизации никогда не отличались лёгким характером, особой оригинальностью и красотой повествования. Да и не любил он сочинять, но трясущийся Маттиа нервно схватился за края его куртки как ребёнок, и, еле слышно всхлипывая, замер в ожидании. — Хорошо… — сдался парень и, припоминая «правила сказок», как их в детстве называл его младший брат, медленно начал, — Однажды большая добрая кошка родила маленького пушистого котёнка. Он был крошечный, вот такой, — Сойер сложил ладони лодочкой, — с огромными наивными глазами. Только вот был у котёнка один изъян — он ничего не видел. Совсем-совсем. Котёнок был очень игривым и добрым, и мама-кошка очень сильно его любила, но из-за слепоты никто не хотел его брать. Никому же не нужен в доме незрячий кот — от него не будет пользы. Котёнок рос, у него появлялись друзья-котята, но, мне кажется, что и они не замечали очевидного, — Маттиа шмыгнул носом и сильнее прижался к парню, и тот, погладив его по волосам, неловко продолжил повествование. — Если слепой котёнок падал или у него что-то не получалось, то другие котята помогали ему, но ни разу не задумывались о причинах всего этого. Вскоре котёнок превратился во взрослого кота, но его глаза всё так же оставались невидящими, а сам он — ненужным. Так бы и жил он один, если бы в какой-то февральский день — знаешь, один из тех дней, когда ручьи журчат по-особенному громко? — слепой кот не одолел ястреба, набросившегося на его маму-кошку. Тогда другие коты его признали и приняли в свою компанию, хотя всё ещё не знали его секрет. Вот как-то так. — Красиво, — медленно отстранившись от Сойера, прошептал Маттиа. — Тц, чушь какая-то получилась, — смутился тот, — Тебе легче? — Да. — Принести воды? Парень, потерянно смотря в пол, кивнул в ответ. В течение двух часов отправленный отдыхать Маттиа заснуть так и не смог — перед глазами стояла жуткая картина, напугавшая его до оцепенения. Эффект успокоительных был слишком прозрачным и неощутимым. Наверное, потому что его организм уже к ним привык или потому что он выпил слишком мало, однако Сойер запретил принимать больше двух таблеток. Маттиа пробовал занять себя чем-нибудь, но книги упорно не читались, а на улице ещё не настолько стемнело, чтобы было видно звёздное небо, так что сейчас парень призраком шатался по квартире. В каком-то плане Маттиа завидовал Сойеру. Он умеет общаться с другими людьми, не стесняется своего смеха и внешности. Да что там, он элементарно может из дома выходить! Убедившись, что с Маттиа ничего не случится, Сойер воспользовался предоставленной Десятым свободой действий и вновь умчался, по его словам, исследовать места преступлений. Информатора не было уже два часа и двадцать четыре минуты — Маттиа засёк время и, в надежде отвлечься, зажёг несколько ароматических восковых свечей, принадлежащих его другу. С их помощью Сойер обычно расслаблялся, медитировал, учился управлять своими мыслями, поэтому парень решил, что ему тоже стоит попробовать. Вскоре громкие шаги и ругань на английском дали ему понять, что информатор вернулся. — Может, поешь? Маттиа стоял в дверном проёме, морщась от запаха сигарет и дожидаясь ответа. Сойер на него никак не реагировал. Поглощённый своей работой, он всем телом тянулся к монитору, невнятно бормотал какие-то слова себе под нос, на мгновение останавливался, записывал что-то в блокнот и вновь всматривался в монитор. Тишину в комнате разбавлял лишь шум от компьютера и негромкое постукивание клавиш. Длинные пальцы Сойера буквально летали над ними, практически к ним не прикасаясь, изворачивались так, словно не имели костей; его кисти пауками жили отдельно от него, они казались Маттиа невообразимыми, неживыми. Нечеловеческими. Немытые светлые волосы непослушными прядями падали ему на лицо, мешая видеть, из-за чего он постоянно щурился. Свет от монитора чётко очерчивал его профиль, придавая опалённой солнцем коже голубоватый оттенок, белыми бликами отражаясь в глазах и беспощадно выделяя опухшие синяки под ними. Сойер вновь совершенно забыл про себя и со стороны выглядел невероятно уставшим, хотя наверняка себя так не чувствовал. — Сходи поспи, я всё доделаю, — вновь раздался тихий убаюкивающий голос Маттиа. Он был неприхотливым наблюдателем его жизни, в меру заботливым и переживающим за здоровье друга. Было время, он даже пытался установить для них обоих определённый режим, но эта затея не продержалась и неделю, когда у CEDEF, которой было позволено беспокоить Сойера в абсолютно любое время, вдруг появилось неотложное задание для них. Тогда они выжили только благодаря кофе, шоколадным батончикам и энергетикам; информатор временами выливал на себя ведро ледяной воды, чтобы не заснуть. Маттиа же холод не любил и от подобных процедур мог легко заболеть. Однако игра стоила свеч — информационная война, выгодная Вонголе, в кратчайшие сроки избавила её от чересчур упрямой молодой буйной семьи, и у парней появились деньги на покупку мощнейшего телескопа, который виделся Маттиа лишь в самых смелых мечтах. Куда делась вся остальная выплаченная Вонголой сумма, он не знал. А конкретно сейчас он отчётливо понимал, что его друг вновь не на шутку увлёкся, хотя выполняемое им задание было, по мнению Маттиа, весьма тривиальным. — Нет, — облизнулся Сойер в ответ на предложение, и его глаза на миг вспыхнули каким-то нездоровым азартным огоньком. Маттиа уже давно понял, что с его другом, находящимся в таком состоянии, разговаривать о чём-либо постороннем бесполезно, но один вопрос уже который час не давал ему покоя, и парень решил рискнуть вновь. — Сойер, ты помнишь сказку про слепого котёнка? — Ага, — временами поглядывая на клавиатуру, продолжал печатать он. Ответил на автомате. Абстрагировался от всего. Маттиа расстроенно вздохнул. — Ты ни разу не сказал, как его звали. Двадцать секунд тишины. Маттиа всегда считал до сорока — если за это время Сойер ему так и не отвечал, то дальше ждать его реакции было бессмысленно. Когда он остановился на тридцати шести, информатор оторвался от монитора и, повернувшись к нему, широко улыбнулся. — А это и не нужно.

***

Он приходил только тогда, когда сам хотел этого, не предупреждая, нагло вмешиваясь в её жизнь без него. В такие редкие минуты Хроме боялась произносить какие-либо слова, равно как и поверить в иллюзорную реальность происходящего. Она чувствовала, что он смотрит на неё, чуть прищуривая глаза и улыбаясь, как он всегда делал. Ему не нужна была её плоть; обволакивая разум девушки завесой тумана, он преследовал совершенно иные цели, и Хроме подозревала это, но ничего не собиралась менять. Он добился того, чтобы девушка не зависела от него физически, но её мысли, её цели и её желания принадлежали ему. Всегда был вкрадчивым голосом в голове, и, как бы Хроме ни старалась, заглушить его не могла. А может, и не хотела. Он же никуда не торопился, на сладостные доли секунды позволяя ей подумать, что подчиняется ей. А она, сжимая пальцами невесомое одеяло, изо всех сил старалась не открывать глаза, чтобы не прогнать это фантастическое ощущение его присутствия. Краснеющие щёки, неровное поверхностное дыхание, жаркой волной накатывающее возбуждение, пульсирующими влажными толчками отдающееся между ног — Хроме не могла ничего контролировать. Последний раз эти чувства она испытывала четыре месяца назад. Прошло слишком много времени, и сейчас мягкий тягучий туман сантиметр за сантиметром нежно окутывал ее тело, терпеливо убеждая воплощать желания в жизнь. Он был сильнее Хроме и, плавно останавливая время, заставлял девушку в мыслях шептать то, чего бы она никогда не произнесла вслух. Желанный зритель её фантазий, он своевольно управлял её снами, искушал подобно змею, безжалостно ломал, уничтожал в пепел и воссоздавал вновь, с каждым разом становясь всё ближе, но не прикасаясь. А Хроме стонала и горела изнутри, запутавшись в столь настойчивой откровенности, и молила своего ангела-хранителя прекратить мучительную пытку, не осознавая того, что её небесный хранитель и инфернальный гость — один и тот же человек. Он никогда не был верен ей и не имел совести. Девушка знала это, но фантомные ощущения нежных прикосновений холодных пальцев к её приоткрытым губам и оголённой груди матовой поволокой затмевали абсолютно всё. Он всегда побеждал. Хроме была готова поддаться манящему искушению, её нетронутое тело требовало извращающей ласки, но девушку остановила одна ужаснувшая её мысль. В этот раз она была не уверена, что в комнате находилась именно иллюзия. — Мукуро-сама? — смущённо сев на кровати, еле слышно спросила она темноту перед собой. — Моя Хроме, пусть всё остаётся между нами, — горячее дыхание опалило чувствительную шею, и нечёткое видение с тихим дьявольским смехом растворилось во мраке. Он приходил только тогда, когда девушке было что ему рассказать, но она всегда молчала. По крайней мере, ей так казалось.