Летай высоко

Задание, данное Финчу боссом, было, на взгляд разведчика, крайне простым — выяснить, какая семья убивает людей Вонголы. Благодаря предоставленной Брайану уже имеющейся информации он знал о том, что Ичихара Гензо, босс Шибаты, перед своей смертью успел передать украденные данные другой семье. В какой-то момент Финчу даже стало немного обидно — ему показалось, что Десятый сильно недооценивает его возможности, поручая ему столь лёгкое задание, однако спорить с боссом мужчина не стал и с профессиональной готовностью взялся за работу. Ему хватило приблизительно двенадцати часов, чтобы поднять с самых глубин все контакты когда-то процветающей и верной Вонголе Шибаты и выяснить, с кем её босс незадолго до смерти находился в какой-либо связи, пусть даже и косвенной. Множество любовниц и любовников, несколько поставщиков запрещённых веществ, четыре банка, два из которых находятся в Великобритании, семья Каваллоне. Брайану пришлось проверить всех. Финч не испытывал ни брезгливости, ни неприязни, чуть ли не в прямом смысле копаясь в грязном белье Шибаты: это — привычное для разведчика дело. Однако поиск не дал ожидаемых результатов, и мужчина решил подойти к этому заданию с другой стороны. Найдя в архиве все записи с видеокамер особняка Шибаты, Финч принялся за их просмотр. Вскоре у Брайана появилась первая догадка, кто мог стоять за всеми событиями. Мужчина подозревал семью Дельгадо, и, прежде чем поведать боссу о плодах своей деятельности, он решил раздобыть неоспоримые доказательства правдивости собственных слов, поэтому неотложно вылетал в Колумбию. Финч не любил аэропорты. Его раздражала суета, люди с чемоданами и само ощущение непостоянства и непрерывных изменений. Его раздражал женский голос, через каждые две с половиной минуты повторяющий о посадке на какой-либо рейс. Его раздражала необходимость проходить через пункт предполётного осмотра пассажиров и вся эта нервная возня вокруг него. Финч не любил аэропорты, но на борту самолёта чувствовал себя крайне спокойно и расслабленно. По приезде в Колумбию мужчине нужно было позвонить своему помощнику — пожалуй, он был единственным человеком, которому стоило знать о планах Финча. Невероятно долгие хриплые гудки. Помехи. Снова гудки. Финч никогда не перезванивал. Если никто не подойдёт к телефону, то мужчине придётся реализовывать свой план в одиночку. Время являлось непозволительной роскошью в работе разведчика. — Брайан? — вскоре донеслось из трубки. — Да. Я в Колумбии. Дельгадо нуждается в проверке. — А если ты там ничего не найдёшь? — в запыхавшемся голосе послышалась тревога. Настоящая, искренняя. — Сомневаюсь. Все факты указывают на эту семью. — Ты очень рискуешь. Вдруг всё пойдет не по твоему плану? — Не тебе думать об этом, — Финч пытался говорить мягче, чтобы его слова не звучали слишком грубо, однако его собеседник, похоже, всё же обиделся. Мужчина допускал мысль о том, что мог где-то ошибиться. Такое бывало, но крайне редко. Если Брайан ничего не обнаружит, то покинет особняк Дельгадо так же незаметно, как и собирается проникнуть туда. — Будь на связи, — коротко бросил Финч перед тем, как положить трубку. Продолжать разговор дальше не было смысла — он сообщил всё, что считал нужным. Решив, что в столь критичной ситуации, в какой она находится сейчас, Вонгола не простит его даже малейшую оплошность, Брайан откинул в сторону все отвлекающие мысли. Его планом было тайное проникновение в дом Дельгадо, поиск информации о Вонголе в базе данных этой семьи и уничтожение любого компромата. С самой семьёй Вонгола разберётся самостоятельно; как именно — Финча уже не касается. Брайан делал подобное не в первый раз, поэтому был совершенно спокоен. Заручившись поддержкой своего помощника, мужчина принялся за дело. У него на руках был план особняка Дельгадо и скрытой базы под ним с большинством указанных тайных ходов. Особого снаряжения здесь не требовалось — намного большую роль играла скорость реакции, умение маскироваться и сноровка. Тёмное время суток скрывало любые намерения и мысли, обезличивало людей и вычурные силуэты зданий. Финч был абсолютно равнодушен какой-либо ночной романтике — сейчас мрак был его союзником, не более. Отсутствие какого-либо ветра, нависшее над головой и давящее вниз абсолютно чёрное небо, ненавязчивый запах застоявшейся воды — неподалёку было озеро, — всё это было ему на руку. Оставалось только как можно дольше не попадаться на глаза охранникам, патрулирующим территорию. И, конечно же, камеры. Финч знал, что не все из них оснащены ночным видением, поэтому была велика вероятность наличия слепых зон. Так или иначе, большим запасом времени он не располагал. Все действия Брайана были чёткими, отработанными, чуть ли не автоматизированными. Отключить сигнализацию, бесшумно проникнуть внутрь, придерживаться стен. Финч сливался с темнотой, скрывающей в себе рельефные стены и высокий потолок; он чувствовал себя её частью. Бесшумно ступая по чёрному паркету, Брайан уже обошёл семерых охранников, всё так же оставаясь незамеченным. Пока что всё шло по плану, и с каждым шагом по направлению к кабинету босса Дельгадо Финч становился увереннее в своих действиях. Два окна, две видимые камеры, два серванта с алкоголем, два стола — один заставлен стопками бумаг, на другом расположен стационарный компьютер. Казалось, всё в кабинете босса имело точную копию. Краем глаза уловив своё отражение в зеркале, Брайан на секунду замер от щёлкнувшего внутри инстинктивного страха, но быстро его подавил. Без единого звука включил компьютер, на пару секунд ослепнув от яркого голубоватого света, исходящего от монитора, спустя пару часов взломал учётную запись, после чего, наконец, зашёл в систему и принялся за проверку недавних файлов. Ничего не было. Предположив, что архив с засекреченной информацией о Вонголе мог быть в папках с ограниченным доступом, мужчина проверил и их. Все жёсткие диски, все папки, все архивы. Благо в распоряжении Брайана была программа, разработанная его помощником, которая делала большую часть работы за него. Снова пусто. База данных семьи была просканирована вдоль и поперёк. Финч напряжённо стиснул зубы от злости — его теория оказалась в корне неверна. Мужчина не понимал, где он мог ошибиться. Все, абсолютно все нити упорно направляли его в особняк Дельгадо, но теперь он знал, что эта семья непричастна к убийствам. Так или иначе, время было на исходе, пора уходить. Уничтожив все следы взлома, Финч выключил компьютер и направился к выходу. Идти тем же путём было опасно — Брайан не исключал вероятность, что кто-нибудь мог заметить вскрытый щит системы безопасности и тонкие металлические тросы с крюками на конце, с помощью чего несколькими часами ранее он и проник внутрь. Сверившись с картой, мужчина решил двигаться в сторону западного выхода, как его резко оглушил противный вой сирены. Моментально включился белый свет, заливая собой всё пространство. Не растерявшись, Брайан кинулся к окну. Заблокировано. Стёкла слишком прочные — похоже, пуленепробиваемые. Развернувшись, Финч увидел четыре наставленных на него дула. Мужчины напротив были в противогазах. Значит, дело плохо — пустили газ. Глаза начинали слезиться, внутри нос будто жалили десятки ядовитых ос, в горло словно залили какую-то обжигающую жгучую смесь, не давая сделать вдох. Задыхающийся от нехватки воздуха Брайан был в ловушке. Чтобы добраться до истины, Финчу понадобилось два дня. А люди всё так же продолжали погибать от безжалостной руки неизвестного Вонголе противника.

***

Особняк Вонголы, находящийся в Японии, был спрятан от посторонних глаз густыми зарослями леса. Сам дом был большим; более того — можно было смело заявить о практически безграничной роскоши фасада здания и оказаться совершенно правым. Всё и внутри, и снаружи соответствовало высокому статусу Вонголы в мафиозном мире, поэтому в первые недели после переезда Тсуне и его друзьям было крайне некомфортно там находиться. Сам особняк был чужим, неприветливым, одиноким посреди раскинувшего свои объятия леса. Однако спустя время каждый хранитель облюбовал себе особое место в нём. К примеру, Рёхей был в восторге от открытой в меру уютной беседки с расположенными неподалёку турникетами, Ламбо был готов поселиться на пыльном чердаке, а Такеши чаще всего можно было заметить в светлом тренировочном зале. Для хранителя Урагана таким местом стало небольшое крыльцо у одного из чёрных выходов, где он бывал, находясь не в самом лучшем расположении духа. Сейчас Хаято был зол, как никогда, потому что в полной мере ощущал всю свою бесполезность. От бессилия Гокудера беспощадно бил по стене, сдирая кожу на костяшках до крови. Он не надеялся, что от этого ему станет легче и решение найдётся само собой, что боль заглушит осознание собственной беспомощности или отвлечёт от мыслей, дикими кошками метающихся в голове, — дешёвый неработающий приём. Хаято просто со всей накопившейся яростью вбивал в стену свою злость на Ямамото, без каких-либо объяснений исчезнувшего на два дня, возмущение на Сасагаву, так глупо пострадавшего в бою с обладателями пламени Грозы и Облака Шибаты, бешенство на Хибари, совершенно безразличного к проблемам семьи, и гнев на себя. Гнев — из-за Савады, которого Гокудера знал лучше, чем все остальные хранители, и которому он не смог оказать ожидаемую от него помощь. Чёртова записка с чёртовыми цифрами. Прошла уже практически неделя, а на вопрос Тсуны о том, насколько Хаято успешен в своих поисках, он не нашёл ответа. Босс видел, как растерялся в тот момент Гокудера, наверняка не оставил без внимания стыдливо покрасневшие щёки, и понимание того, что Десятый мог посчитать его слабым и ненадёжным, убивало хранителя Урагана сильнее всего. Ощутив мерзкую горечь во рту, Хаято вспомнил про стиснутую в зубах тлеющую сигарету с зажёванным до невозможности фильтром, и это заставило его поумерить свой пыл. Очень вовремя — сквозь молочно-дымчатую завесу тяжёлого тумана угадывался силуэт Такеши. — Привет, Гокудера. — Ты куда свалил во время встречи с информаторами, бейсбольный придурок? — вместо приветствия недовольно произнёс тот, потушив сигарету о затёртую металлическую урну. — Я думал, что она закончилась, поэтому и ушёл, — благодушно рассмеялся Ямамото, правой рукой потирая шею. Сплюнув, Гокудера с подозрением посмотрел на хранителя Дождя, и Такеши одарил его ещё одной широкой улыбкой. Это начинало действовать на нервы, и Хаято не упустил возможности в очередной раз продемонстрировать Ямамото своё отношение к его поведению. — Как можно быть настолько легкомысленным кретином? Даже Ламбо, эта безответственная корова, дождался её окончания. Что может быть важнее семьи, что ты просто сбегаешь с серьёзной встречи и не появляешься целых два дня? «Семья», — быстро промелькнуло в мыслях Такеши, и он снова улыбнулся другу, оставляя вопрос без ответа. — Джудайме волновался за тебя, идиот, — словно не желая слышать свои слова, проворчал хранитель Урагана. — Тсуна? — зачем-то переспросил Ямамото. Он всегда удивлялся, когда Гокудера сообщал ему о том, что его отсутствие небезразлично Саваде, и это нервировало Хаято ещё больше. На крыльцо вышел Хибари, и Гокудера удержался от комментирования наигранной глупости Ямамото. Несмотря на то, что Кёя уже давно не являлся главой дисциплинарного комитета, он оставил себе привычку контролировать порядок и безжалостно наказывать за его нарушение. Хаято хватало того, что хранитель Облака постоянно цеплялся к нему за то, что он курит на крыльце особняка прямо под окнами комнаты Хибари, в которой тот, к слову, очень редко бывал. Десятому не нравились ссоры между хранителями — поэтому Гокудера старался избегать конфликтов. Правда, у него это не всегда получалось. Мало кто останется спокойным, когда Рёхей внезапно прокричит в самое ухо своё пресловутое «экстрим» или когда Ямамото, этот бейсбольный болван, будто намеренно начнёт прикидываться дураком и беспечно смеяться во время серьёзного разговора. Хаято всячески сдерживался, однако его терпения не всегда хватало. — Не думал, что ты здесь, Хибари, — быстро переключился с темы разговора Ямамото. Остановившись, Кёя равнодушно посмотрел в сторону хранителей Дождя и Урагана, игнорируя приветствие. Заметив кровоточащие ссадины на костяшках правой руки Хаято, Хибари промолчал, но Гокудера всё же уловил его пристальный взгляд на себе. «Ищет, к чему придраться», — подумал он, после чего вызывающе посмотрел хранителю Облака в глаза, что Кёя встретил с привычной холодностью. Это продолжалось уже дольше десяти секунд — никто из них не думал отводить взгляд первым. — Вы чего такие напряжённые, ребята? — непонимающе вмешался Такеши, на всякий случай рассмеявшись. — Ничего, — отчеканил Хаято, продолжая ментальную битву с Хибари. — Зверёк спрашивал о тебе, — решив, что Гокудера больше не стоит его внимания, обратился к Ямамото Кёя. — Тсуна? — опять удивился тот. Сжав кулаки, Хаято сделал глубокий вдох в попытках немного остыть, чтобы случайно не ударить Такеши несколько раз. — Зверёк, — повторил хранитель Облака и, не дожидаясь новых глупых вопросов, быстрым шагом пошёл в сторону ворот — там его ждал Кусакабе. Гокудера верил, что сигареты его успокаивают, поэтому, проводив взглядом Хибари, достал последнюю, постучал ей по пустой пачке, поджёг и без особого наслаждения затянулся. — Наверное, мне стоит прямо сейчас заглянуть к Тсуне, — проследив за его действиями, смутился Ямамото. — Стоит. Вновь оставшись наедине с собой, Хаято утомлённо прислонился к шершавой стене, сквозь рубашку спиной чувствуя ее утешительную прохладу, и, запрокинув голову назад, коснулся этой стены затылком. Как ни странно, неугомонный рой сумбурных мыслей начинал понемногу затихать — то ли от подобия разговора с Такеши, то ли после данной Кёе возможности увидеть все его эмоции и переживания. В любом случае, у Гокудеры не было желания думать о причинах хотя бы потому, что это действительно могло быть связано с Ямамото.

***

В тёмной комнате с плотно зашторенными окнами свет исходил лишь от девяти мониторов. Перед ними, с ногами забравшись на стул, сидел сгорбленный парень в сильно растянутом голубом свитере. Он внимательно всматривался во всё, что происходило по ту сторону экранов, временами с помощью кнопок на клавиатуре меняя изображения. Одно из них, переданное реагирующей на движение камерой, заинтересовало его. Рассмотрев лицо, в первые секунды показавшееся ему знакомым, парень побледнел. — Сойер, — тихо позвал он. Из соседней комнаты послышалось вопросительное мычание. — Иди сюда и посмотри. На пороге появилось какое-то растрёпанное приведение с не до конца перемотанной эластичным бинтом рукой. Нехотя протерев кулаком сонные глаза, Сойер громко зевнул и передвинул поближе к себе кружку с едва тёплым кофе от сидящего перед экранами паренька. — Что случилось, Маттиа? — продолжив заматывать левую руку, спросил он. — Я не сразу заметил его и не успел дать ложное изображение на камеры. Прости, — виновато ссутулился парень. Сойер проследил за указательным пальцем Маттиа, тычущим в один из экранов, и его разум моментально протрезвел. — Финч?! Да он издевается, чёрт возьми! Какого хрена он забыл в особняке колумбийской мафии? — Я считаю, что он был прав. Все факты указывают на Дельгадо, — невольно процитировал Брайана Маттиа. — Зато логика не указывает на Дельгадо! Эта семья — крупнейший поставщик наркотиков в мафиозном мире. А теперь скажи мне, какой смысл ей подчищать Вонголу? А? Давай, скажи? — Порой ты очень сильно тупишь, Сойер. Тебе известно, как разбираются наркобароны со своими должниками. Твоя любимая Вонгола могла им задолжать, причём немало, — слабо улыбнулся Маттиа, будучи уверенным в том, что в этот раз он точно окажется прав. — Это исключено, — информатор чувствовал, как быстро забилось сердце в его грудной клетке. Казалось, вся кровь прилила к голове и сейчас шумно стучала в висках. — Почему? — Я это давно проверил, Вонголу и Дельгадо ничего не связывает. — Кто-то мог заказать этой семье глобальную чистку Вонг… — Ты идиот, да? — не сдержавшись, прикрикнул на него Сойер, — Дельгадо занимается наркотиками. Нар-ко-ти-ка-ми. Повторить ещё раз? Маттиа ничего не ответил — он лишь молча уставился в экран, пытаясь придать своему лицу сосредоточенное выражение. Весь такой нескладный, несуразный, с тоненькой шеей и большими печальными глазами, он был похож на сломанного человечка из цирка уродцев. Сойер всегда сравнивал его с Пьеро — сам того не ведая, Маттиа словно окружал себя трагичной аурой необъяснимой скорби и тоски. В его голове всегда творилось что-то, чего Сойер понять не мог. Не потому, что он был невнимателен к своему другу — наоборот, он был близок ему как никто другой. Просто сам Маттиа не хотел этого. Он сидел, скукоженный как засохший лист, всеми силами вжимаясь в кресло. Расстроился. Сойер устало вздохнул и постарался пояснить: — Им выгодно держать нейтралитет. Наполовину раздетый Финч находился в невыносимо светлой комнате с кровавыми разводами на полу. Голые стены, металлический стул, привязанный к нему Брайан и неизвестный мужчина рядом с ним, по виду что-то шепчущий ему на ухо. Он гладил Финча по голове, груди и коленке, на что разведчик Вонголы крайне неопределённо реагировал. То он усиленно мотал головой, то вдруг начинал раскачиваться на стуле, то исступлённо улыбался куда-то в пустоту. — Что он делает? Что с ним вообще такое? — Ты о чём? — Это не тот Финч, которого я рекомендовал. — Сойер в ужасе схватился за голову, — Почему он не думает? Ему единственному не могло вскружить голову признание Вонголы, но что за жуть он творит сейчас? — Может, он хочет разузнать о Дельгадо как можно больше? — Маттиа пытался успокоить разнервничавшегося друга. — Я неоднократно был на его месте. Да, я понимаю его план — когда противник считает тебя беззащитным и думает, что он контролирует ситуацию, то может рассказать много интересного. В такой обстановке нужно быть спокойным и заранее знать, как ты выберешься из подобного дер... — недоговорив, Сойер сделал громкий глоток из кружки, после чего продолжил, — Во-первых, Финч не знает. Нет у него никакого плана, осознаёшь? Во-вторых, всё это не работает в случае с Дельгадо. — Почему? — Потому что это Дельгадо! Мне нужен крупный план лица Финча. Давай, работай быстрее! Никак не прокомментировав то, что на некоторых участках тела Брайана напрочь отсутствовала кожа — было видно, что её аккуратно срезали, — Маттиа выполнил требование Сойера. Когда-то твёрдый взгляд ясных голубых глаз был мутным и совершенно потерянным. Из приоткрытого рта вперемешку с кровью капала вязкая слюна, обмякшее тело судорожно тряслось, на болезненно побледневшем лице выступили крупные капли пота. Мужчина, находясь в полубессознательном состоянии, явно пытался что-то сказать, но вываливающийся опухший язык не позволял ему говорить внятно. — Ох, чёрт… — поморщившись, Сойер опустил глаза и, медленно поставив кружку на стол, отошёл к противоположной от мониторов стене. — Он всё им рассказал, — изумлённо прошептал Маттиа. — Или вот-вот расскажет. Допрашивающий Брайана мужчина насильно засунул ему в рот какие-то таблетки, заставил проглотить их, после чего куда-то ушёл. Похоже, благодаря этому Финч медленно приходил в чувство. Вскоре его палач вернулся, держа в руках предмет, который Сойер не смог рассмотреть. Повернувшись к камере спиной, неизвестный встал перед Брайаном на колени и поместил его ноги внутрь какой-то металлической конструкции. После недолгой паузы мужчина закричал от боли. — Испанский сапог… — Маттиа с неприязнью нахмурил лоб, но от экрана оторваться не смог, — Они перемалывают его кости в самые щепки. — Меня сейчас стошнит, — отвернувшись, Сойер прикрыл рукой рот. Маттиа мгновенно подорвался с места, и, аккуратно поддерживая друга, подвёл его к окну. Конечно, после крепкого горького кофе на пустой желудок любому могло стать плохо. Он не сразу сообразил, что причина внезапно ухудшившегося самочувствия Сойера заключалась совершенно в другом. Трясущимися от захлестнувшего душу волнения руками Маттиа открыл окно, и в комнату мгновенно ворвалась свежая августовская ночь. Сойер глубоко и медленно дышал, с жадностью заглатывая ртом прохладный воздух. Он жалел, что когда-то не установил микрофоны в особняке Дельгадо. Но намного сильнее он жалел о том, что пару дней назад посоветовал именно Финча, тем самым отправив разведчика на верную смерть. Парень не брал в расчёт то, что сам Брайан был ответственен за своё настоящее положение в комнате пыток, равно как и то, что он никоим образом не мог повлиять на решение разведчика отправиться прямиком в пасть колумбийской мафии. Теперь безопасность Вонголы могла быть под ударом. Сойер упёрся руками в подоконник и, опустив голову, закрыл глаза. Он очень долго стоял молча и не шевелясь, чувствуя, как холодеет от приятного лёгкого ветра вспотевшее лицо и шея. После долгих колебаний парень принял тяжёлое для себя решение. Вонгола много значила для него. Пожалуй, даже слишком. — Я, наверное, сильно поплачусь за то, что вмешиваюсь в это дело, но… — Предупреди Десятого, — договорил за Сойера Маттиа, будто прочитав его мысли. — Не спускай глаз с Финча. Если с ним что-то случится — дай мне знать немедленно. Маттиа знал значение этого «что-то». В случае с Дельгадо других вариантов быть не могло; Брайан Финч — покойник, и это лишь дело времени. Как только мужчина сообщит, на какую семью работает, от него незамедлительно избавятся. В области сердца начало покалывать, и, прежде чем дверь захлопнулась, Маттиа успел попросить: — Сойер, пожалуйста, купи мне ещё таблеток по пути домой. Он всегда говорил тихо, но информатор его услышал.