Мир миру рознь

- Не гуляй тут больше, - развернувшись, через плечо бросил парень. – Это место не для пай-девочек вроде тебя, - удаляясь, добавил он. - Я поняла. Но вот… Можешь проводить меня до дома? – вдруг выпалила Рита, покраснев до самих ушей. Никогда ещё ей не приходилось просить об этом незнакомых людей, да ещё и в такой обстановке. - Извини, у меня дела, - парень демонстративно перепрятал конверт из одного кармана в другой. - Но ведь я боюсь… - добавила Рита почти шепотом. – На меня ведь опять напасть могут… Пожалуйста! Парень остановился. Глубоко вздохнул. Повернулся. - Ну что ж, так и быть. Но с одним условием… - Да? - Сперва моё дело. Поняв, что спорить сейчас не лучший выход, девушка глубоко вздохнула и послушно поплелась за ним. Парень умеренным шагом шел вперёд, девушка поспевала сзади. Мимо проносились дома, подсвеченные вывески и бигборды. Рита то и дело переводила взгляд с вывесок на спину парня, потом снова на вывески и, наконец, решилась нарушить тишину. - Долго нам ещё идти? Парень молчал. - Слышишь?! Долго ещё?! - Не ори. – Спокойно отозвался парень. – Уже пришли. Он остановился перед серым зданием, возле входа которого висел синий почтовый ящик, освещенный тусклым светом из лампы над дверью. Риту охватило чувство неловкости вперемежку со стыдом. Парень не спеша вынул конверт и опустил его в прорезь. Потом повернулся к девушке. - Веди. Спокойствие ночных улиц изредка нарушалось воем бродячих собак или дерущихся котов, которые словно ругались на громкую музыку, долетавшую где-то из-за домов. Старый черный кот лежал в переулке под мусорным ящиком, самозабвенно мурлыкая над щучьей головой, добытой в честной драке с двумя другими охотниками за едой, и не обращал внимания даже на одинокого позднего сверчка, который упорно добивался внимания своего соседа. Вдруг сверчок притих. Кот сразу же навострил уши. До него всё ближе доносились стуки двух пар ботинок. Животное напряглось всем телом, готовое без оглядки бежать, но два молчаливые силуэты лишь молча прошли по тротуару мимо переулка, не подавая ни малейшего желания отнимать у кота ужин. Присмотревшись, он удивился: все люди, что ему встречались, обычно были более шумными, но… Но в следующий момент весь его кошачий разум снова заняла щучья голова… Заложив руки в карманы, парень молча шел рядом с Ритой, которая слегка от него отставала, и с мрачным лицом думал о чем-то своём. А девушка и дальше боролась с чувствами стеснения и страха, не осмеливаясь начать разговор… Уверен, сейчас она считает меня нелюдимым или страшным. Еще бы, я же за всю дорогу и слова не проронил! А если поразмыслить, нам и говорить-то не о чем. О себе рассказать? Ни за что! Я только крепче сжал зубы. Если она узнает, как я живу… Только взглянув на неё нетрудно догадаться, что она – всего лишь балованное чадо своих родителей. Такая только смеяться будет над бедняком, у которого семья едва концы с концами сводит. Проклятье! Зубы у меня тихо заскрипели, а руки в карманах сжались в кулаки. А почему же я злюсь? Я же только провожу её до дома и всё. Почему меня так волнует мнение человека, которого я вижу впервые в жизни? Странно я себя веду, очень странно. Если вспомнить, как она перед гопниками держалась… Хех, я и сам тогда засмотрелся и чуть не опоздал с помощью. Странно… У меня уже мысли путаются. Что ж, не буду забивать себе голову глупостями. Просто отведу её и дело с концом… - Вот мы и пришли, - прервала его размышления Рита. Дом девушки оказался не очень далеко от почтового отделения. Вокруг трехэтажного дома растянулась каменная стена, двух с половиной метров высоты, в которую были вделаны черные решетчатые ворота с каменной аркой. Парень остановился у ворот. Задрал голову. Ворота оказались где-то в полтора раза выше него. - Это… Твой? – через несколько секунд разглядываний спросил он. Рита гордо выпятила грудь. - Ну да. Красивый, правда? За решеткой простирался широкий двор, аккуратно засеянный газонной травой, разукрашенный клумбами и выложенными между ними бетонными дорожками. Дальше раскинулся трехэтажный особняк, обильно украшенный всеми прелестями современной архитектуры. Привыкший к жизни в трущобной квартире, парень чуть ли не с завистью рассматривал роскошную усадьбу, которую девушка именовала своим домом. - Ага, - парень оторвал взгляд от дома и развернулся, чтобы идти дальше. - Знаешь… - донесся до него её голос. – Меня Ритой зовут… Несколько секунд парень стоял молча. Потом открыл рот. - А я – Артур. Спокойной ночи, Рита. - Негодяище! – за этим словом последовал болезненный шлепок. – И где тебя носило?! Дома больной ребенок лежит, в доме хоть шаром покати, еды никакой, а ему подраться приспичило! Артур стоял, держась за покрасневшую щеку, с удивлением глядя на мать. Перед ним стояла невысокая женщина с изрытым морщинами лицом и полуседыми волосами, из которых уже начала сходить каштановая краска. С покрасневшим лицом, с глазами, полными слез, она никак не могла успокоиться и изливала на несчастного сына всю злость, накопившуюся за все сутки, проведенные на работе. - Только посмотри на себя! Вся морда в крови и синяках! Почему ты никогда меня не слушаешь?! Я тебя сто раз просила прекратить шляться по ночам, и что теперь? На лечение Максима денег у нас нет, сами едва концы с концами сводим, так еще из-за твоих побоев деньги тратить?! Знаешь что?.. Вдруг глаза матери сузились, лицо скривилось в злой гримасе. - Ты – проклятье. Да, ты моё проклятье, слышишь?! За что у меня такой сын?! За что?!.. – она больше не могла говорить, и только плакала. Артур молча отстранил руки, вцепившиеся ему в воротник, и прошел в спальню. Посреди комнаты стоял младший брат и смотрел на него полными слез глазами. «Он всё слышал!..» - промелькнуло у него в голове. Потом он неуклюже подошел к Артуру и обнял. - Не сердись, братик, - тихо сказал Максим. – Не сердись на маму, пожалуйста. Я знаю, ты не такой. Поэтому не обижайся на неё, хорошо? Максим поднял голову. Проницательные серые глаза встретились с хмурыми темно-серыми глазами брата. Артур слегка улыбнулся и обычным жестом взъерошил брату волосы. - Хорошо. Не буду. А ты ложись, не то простудишься. Осень же надворе.