Страх

Тучи над лесом расходятся, и небо освещает белоснежный диск полнолуния. Для потерявшегося путника – это было бы спасением, видеть не только темноту леса, но и ориентироваться, но для того, кто стал добычей – это смерть. Он тоже становится заметным. Парень бежит по лесу так быстро, как может. Он постоянно оглядывается назад, боясь, что его вот-вот настигнут, и тогда уже не спастись. Впереди видно особо массивное дерево, и парень прячется за ним, пытаясь перевести дух хотя бы пару секунд. Тягучее чувство страха расползается по венам, заполняя весь организм. Оно мешает двигаться и думать, в попытке спастись. И есть ли спасение? Где-то рядом ломается ветка, и Чонин вздрагивает всем телом, вжимаясь в ствол дерева спиной. Внизу живота щекочет, а легкие сокращаются быстрее, заставляя дышать часто и шумно. Но ничего не происходит, скорее всего, это был обычный лесной зверек, пробегавший мимо. Ким делает медленный глубокий вдох и такой же выдох, приводя сбившееся дыхание в порядок. Мог ли он знать, что все закончится этим?

***

- Чанёль, не мешай, - смеется Чонин, пытаясь уклониться от объятий своего парня. Тот же обнимает его со спины и лижет шею, мешая Киму собирать вещи. – Что за собачьи повадки у тебя появились? - Наверное, после того укуса собаки, - отвечает Пак, продолжая свое занятие. - Мало уколов тебе от бешенства проставили, надо попросить еще штук двадцать, - Чонин, наконец, вырывается и уходит в сторону шкафа. – Ты свои-то вещи собрал? - Давно, - усмехается Чанёль, видя, как младший обижается. Он и так прекрасно знал, что медленно собирается, думая над каждой вещью, а Чан напомнил. – Чонини, мы собираемся всего на два дня. Что может случиться в лесу, что ты берешь столько одежды? Мы переночуем в палатке, погуляем, поедим вкусной еды, приготовленной на костре, и уедем. Все. - Знаю, просто… ну, я немного боюсь диких животных, - краснеет младший, виновато опуская голову. - Хэй, единственным диким животным в лесу буду я, - Чанёль шутливо рычит, наступая на Кима. – Никаких соседей, мы одни во всем лесу, никто не помешает, если только белки. Оторвемся по полной. - Ммм, уговорил, - когда Чан подходит совсем близко, Чонин встает на носочки и целует возлюбленного. Кто бы знал, как Чанёль был прав насчет животного.

***

Чонин аккуратно выглядывает из-за дерева, проверяя, но никого не оказывается. Появляется надежда, что зверь отстал, и тогда Ким делает рывок вперед, отталкиваясь от ствола. Он бежит, пока еще есть силы, чтобы увеличить отрыв. От такого зверя может спасти только расстояние, и пока оно на стороне Чонина. В какой-то момент парень открывает рот, пытаясь хватать еще больше воздуха, от чего легкие болят при каждом вдохе, а горло обжигает ночной воздух. Должно быть холодно, на улице начало осени, но Чонину жарко настолько, что хочется снять ту единственную майку, надетую на нем. Он убежал от палатки, не успев надеть куртку, но это даже хорошо – ничто не стесняло движений. Попытайся он снять ее сейчас и бросить, то оставил бы слишком явный след. Зверь такой ошибки не простит. Он бежит, мысленно уговаривая себя не останавливаться ни в коем случае. Впереди все такие же деревья, и их не становится меньше. Начинают посещать мысли – в ту ли сторону он побежал? Чонин не знал этой местности, сюда его привез Чанёль. Возможно, что Чонин бежал не к спасительному шоссе, а наоборот, углублялся в чащу.

***

- Где ты научился ставить палатку? – Чонин с удивлением и нескрываемым восхищением осматривает палатку, которую только что установил Чанёль. - Я и раньше приезжал сюда, еще с родителями. Мы любили проводить в этом лесу выходные. Как-то папа взял меня на целую неделю, это было круто. Тогда и научился всему, - Чанёль обнимает парня за талию, прижимая к себе, и утыкается носом в темные прядки, втягивая носом запах. - А я вот ничего о природе не знаю. - Ким Чонин у нас городской мальчик, - смеется Пак и получает удар по ребрам. – Не беспокойся, Пак Чанёль научит тебя всему. - Так уж всему? – лукаво улыбается Ким. - Всему, - старший улавливает настроение Чонина, и утягивает того в палатку. Прохладный воздух неприятно холодит кожу, посылая волны мурашек по телу, когда Чанёль раздевает Чонина и укладывает того на спальные мешки. Чонин тянет руки, прижимая Пака ближе к себе, чтобы согреться, но Чанёль отстраняется, желая продолжить ласки. Он спускается ниже, обхватывая губами головку стоящего члена, и тогда уже Чонину становится очень жарко. Он стонет, теряясь во времени, вокруг ничего не существует, только пухлые губы старшего на его плоти, язык, который умелыми движениями вылизывает и ствол члена, и яички. Чонин зарывается пальцами в рыжие волосы любовника, надавливая на голову и заставляя того взять глубже. И Чанёль стонет, вбирая член до основания, он подчиняется любой прихоти своего любимого Чонина. Впервые, не стесняясь соседей, Ким стонет, кончая, так, как хотел давно, до боли в горле. Не то чтобы Пак делал настолько потрясающий минет, но стесненные общежитием парни, слишком долго не могли себе позволить шумного секса, и вот Чонин решил отыграться за все время. Вечером, когда они сидят у костра, впервые выглядывает луна. Чонин смотрит вверх, любуясь такой большой луной, и куртка, накинутая на плечи спадает. - Чанёлли, подними, а то холодно, - хнычет парень, но в ответ получает лишь странный хрип. – Чан? – звуки не похожи на человеческие, и Чанёля рядом не оказывается, что начинает беспокоить и пугать Чонина. Поднявшись с места, он направляется к кустам, откуда доносится звук. - Чан, тебе плохо? - Беги, Чонин, - полу-рык пугает настолько, что кровь буквально застывает на секунду, прежде чем вновь побежать по кругу. - Чанёль? - Беги! Чонин не слушает, он пробирается сквозь заросли, натыкаясь на Чанёля, который сидит на земле, упираясь в грязь руками. Он резко поворачивает голову в сторону Чонина и младший видит огромные острые зубы, торчащие изо рта старшего, его светящиеся алым глаза, а рыжие волосы почти все выпали, оголяя кожу. Чанёль вновь пытается что-то сказать, но вместо этого рычит, переходя на вой. Уши удлиняются в подобие звериных, а лицо начинает деформироваться – нос и челюсти вытягиваются вперед, образуя уродливую собачью морду. Сам Чанёль увеличивается в размерах, разрывая одежду, а на его руках вырастают огромные когти, что хорошо заметно в ярком свете полной луны. Ким не знает, почему не убежал, почему стоял и смотрел на это превращение. Такое бывает только в фильмах, у него не получалось осознать, что его парень обращается в монстра. А Чанёль протяжно завыл, когда начал рвать на себе кожу, освобождая густую черную шерсть, и только тогда Чонин очнулся, словно его толкнули. Он развернулся и бросился прочь, слыша, как Чанёль начал его преследовать. Стоило лишь обернуться, как позади виднелась огромная скалящаяся морда, и это подстегивало бежать еще быстрее. Но затем монстр ушел в сторону, пытаясь зайти с боку и отрезать Чонину путь. Чонин же свернул к мелким частым деревьям и кустарнику, где монстру было трудно бежать из-за его громадного размера. Лишь это позволило Киму оторваться, выиграв время.

***

Ноги болят и пульсируют болью каждый раз, когда стопа касается земли, но Чонин продолжает движение, уговаривая себя не останавливаться. Уговоры срабатывают, но вот организм все больше выдыхается, ему просто необходима остановка. В ушах стучит пульс, а каждый вдох неприятно режет горло, Чонин совсем выдохся. Увидев впереди поваленное дерево, Ким решает спрятаться за ним. Оглянувшись и прикрыв рот ладонями, чтобы не дышать громко, он вслушивается в звуки леса, чтобы понять, где сейчас оборотень. Где-то далеко слышится вой, еще есть время. Чонин позволяет себе расслабиться, сев на холодную землю за деревом. Удивительно, как адреналин моментально перекрыл тот факт, что оборотней не бывает, что это странно, что Чанёль всегда был человеком. Но страх смерти сильнее здравого смысла. Внезапно Чонин осознает, что задремал. Незаметно для него усталость взяла верх, и глаза закрылись. Ким не может понять, прошла ли секунда, или же несколько минут, как он отключился. Но теперь его тело словно было из свинца, слишком тяжелым. Невозможно даже подняться, организм отказывался слушать паникующий разум, он хотел лишь отдыха. Чонин в страхе прислушался, но вокруг царила абсолютная тишина. Даже слишком. Опираясь на пень, Ким все же поднялся, отмечая ужасающую боль в ногах, и тихо двинулся вперед. Слишком страшно бежать, создавая шум, когда не знаешь насколько приблизился зверь. Пробираясь между редеющими деревьями, Чонин вдруг слышит шелест, с каким автомобиль проезжает по шоссе, и сердце заходится в бешеном ритме – спасение рядом. Собрав последние силы, Ким бросается вперед, он бежит туда, где слышался шум, где его ждет дорога с людьми. Между деревьями уже мелькают огни проезжающих машин, когда позади слышится утробное рычание, и затылок опаляет жаркое дыхание, заставляя волосы встать дыбом. Чонин задыхается от страха, а зверь одним ударом сбивает его с ног. Парень падает на живот, моментально переворачиваясь, чтобы не подставлять беззащитную спину, и сталкивается с мордой хищника. Зверь нависает над его телом, скалясь, рыча. Из пасти капает вязкая слюна, пачкая майку Чонина, а горящий взгляд внимательно разглядывает лицо, словно изучая. Чонину очень страшно, страх заполняет собой все тело, парализуя его, выбивая весь воздух из легких. Парень может лишь следить за медленными движениями чудовища, когда тот заносит деформированную руку с когтями, и резко опускает ее, нанося удар, который распарывает Чонину живот. И тогда паралич проходит, разум захлестывает адреналин, заставляя громко кричать от осознания происходящего. Чонин пытается выползти из-под монстра, двигаться дальше к дороге, чтобы его заметили. Но оборотень смыкает острые, словно бритвы, зубы на его ноге, с рыком вырывая кусок плоти. Чонин больше не может подняться, лишь ползти к своему спасению, сжимая зубы от боли, пока по щекам катятся слезы. Зверь поднимает окровавленную морду к небу, громко воя, давая понять, что поймал добычу, и всаживает когти в спину Чонина, таща его обратно, подальше от дороги. Парень все еще пытается сопротивляться, особенно теперь, когда зверь раздирает его на куски, а дорога так близко. Оборотень кусает за руку, которой Чонин закрывается, с хрустом ломает все кости, и Чонин кричит так сильно, как может, в надежде, что проезжающие его хотя бы услышат. Чудовище раздирает обеими лапами его живот, вытаскивая наружу внутренности. Чонин отрыгивает кровь, пытаясь не захлебнуться, и видит сбоку собственный кишечник. Именно тогда он все понимает – уже не спастись, даже если его заметят, они не успеют, не помогут, все кончится сейчас. И уже не больно, когда оборотень зарывается мордой в разодранный живот, что-то поедая, жадно чавкает, продолжая помогать себе лапами, разрывая плоть еще больше. Зверь прерывает трапезу, резко рванув тело Чонина на себя, и разделяя того на две половины. Он утаскивает за собой в лес нижнюю часть, оставляя кровавый след, а Чонин остается лежать, смотря в ночное небо, пока не делает последний выдох, беззвучно произнося самое дороге имя: "Чанёль". Глаза мутнеют, окровавленное лицо остается безмятежным, и грудь больше не вздымается от болезненных вздохов. По лесу разносится победный вой зверя.