Я не умею любить иначе.

POV Bill На самом деле, жизнь очень непонятная, порой, странная. Особенно моя. Столько подводных камней оказалось на нашей с Томом глади. Сейчас странное ощущение тревоги не покидает моего сердца, я вообще не знаю, что делать дальше. Просто тупик какой-то! Придя к Андреасу, я выложил перед ним все карты на стол. Мягко говоря, он был в шоке. Я же, в свою очередь, рассказывал все предельно спокойно, будто не о себе, будто пересказывал только что прочитанную книгу. Просто внутри что-то рухнуло. Нет, не картинка идеальной пары, она рухнула давно, я открыл глаза на жестокую реальность, узнав Тома с новой, агрессивно-убийственной стороны, и это отнюдь не радовало. Уже давно наступило раннее утро, а мы даже спать еще не ложились. Андре ходил из стороны в сторону, меряя комнату и рассуждая о том, что подтолкнуло Тома на сей поступок. Он был убежден, что это не только из-за «подарка» от Джереми. То есть мой друг действительно думает, что Том — бедный и несчастный ребенок, которого колотили в детстве, и теперь он проявляет жестокость? Если это так, то он слишком увлекся психологией или глупец. — Андре, сядь ты уже в конце концов, — массируя виски, попросил я друга, на что тот сухо фыркнул, но просьбу все-таки выполнил. — Том ведь любит тебя без памяти, что на него нашло? — не угоманивался друг. — Может, в нем всегда это было, просто я был настолько влюблен в этот светлый образ, что не смог разглядеть в нем этого? — выразил я мысль вслух. — И что теперь? — Абзац, — коротко ответил я и, встав с кресла, направился в комнату, отведенную мне. Свалившись на кровать и уставившись в потолок, я начал думать, рассуждать, предполагать. Мне, если честно, даже думать уже порядком надоело. Хочу забыться, хочу ни о чем не думать, но разве может нормальный человек ни о чем не думать? Думаю, нет. Интересно, какого сейчас Тому? Сожалеет ли он о содеянном? Ощущает ли чувство вины? Хотя навряд ли ему знакомо это словосочетание, не говоря уже о чувстве. От любви до ненависти — шаг, и он сам, стоя за моей спиной, подталкивает меня на этот шаг! Ненавижу ли я Тома? Нет. Я не могу ненавидеть его, мое сердце просто отказывается от этого чувства именно к нему. Злость — да, обида — да, но ненависть — нет! Слишком много хорошего нас связывает. Но почему же он может одним поступком зачеркнуть прошлое, зачеркнуть все то хорошее, что у нас было? Почему он так поступает со мной? По началу было так хорошо. Полное взаимопонимание и доверие, а затем будто десять черных кошек одновременно перебежали нам дорогу. Лежать здесь и думать об отношениях, которые идут по швам, смысла нет. Лучше пойти в университет, хоть как-то развеюсь, что ли. Встав с кровати, я подошел к зеркалу, оценивая состояние своего тела и одежду на нем. Естественно, синяки, да побои до сих пор болят, но от бесконечных жалоб и нытья не легче. Одежду я конечно с собой не прихватил, не планировал ведь уходить из дома. Ладно, чего уж там, этот прикид вполне подойдет для учебного заведения. Походив по комнате, ломая пальцы, поглядев через окно и в тысячный раз посмотрев на экран мобильника, я тяжело вздохнул. Чего я ожидаю, черт возьми? Пошли эти мысли далеко и подальше. Выйдя из комнаты, я зашел в гостиную, где как ни в чем не бывало сидел Андреас, смотря какую-то мелодраму и шмыгая носом. Я закатил глаза и уселся рядом. Заметив меня, он быстро щелкнул в первую попавшуюся кнопку пульта и натянул шарф чуть ли не на нос. Только сейчас я заметил, что он… болеет? Я — эгоист, правда эгоист! Не заметил даже, что друг болеет, да еще и своими проблемами загрузил! — Андре, ты что, болеешь? — с удивлением спросил я. — Не-а, притворяюсь, очень уж интересно, — ответил друг, накрываясь пледом. — Вот давай без колкостей, — возмутился я. — Давай я тебе чай принесу, что ли? — Нет, я только что выпил, — довольная улыбка. — Лучше в универ иди, у тебя по психологии состояние плачевное. — Я знаю, — вздохнул. — Я после занятий заскочу домой за вещами, задержусь. — Хорошо, Дездемона, — улыбнулся Андре, за что получил локтем в бок. Попрощавшись с Андреасом, я поплелся в универ. Не привычно идти, а не ехать. Автобусы я на дух не переношу, лучше на свежем воздухе и наедине с самим собой, хотя я много времени провел в своем обществе. Отрывки прошлой ночи всплывали передо мной отдельными фрагментами, этого мне уже не забыть никогда. Весь мир казался полон предателей. Только Андреасу я доверял по-настоящему. А вдруг и его стоит остерегаться? Вдруг и он предаст, поступит по-свински? Может, он мне не друг вовсе? Боже, а вот это уже признаки паранойи. Андре самый мой лучший друг, и он меня никогда не придаст и точка. Самому себе доказывал я. А Том… а что собственно Том? Мне противна одна мысль, что он мог поступить так со мной! Как хочется порой проснуться в комнате своих родителей. Тем, беззаботным подростком, которого так любили, но узнав о том, что он не такой как все, что он предпочитает мальчиков, выкинули на произвол судьбы. Разве это повод, что бы бросать родного сына? И родители, и Том, кто следующий? О Томе я уже и думать не хочу! Соберу свои вещи и перееду к Андреасу… на время. И все. Точка. Баста. Размышляя о том, как дальше жить и что делать, я дошел до университета. Друзья как всегда на веселе. Шутили и смеялись, обсуждая минувшую вечеринку. А я стоял в стороне. Что мне рассказывать? Что меня на этой вечеринки взяли на слабо, я проиграл, а потом мой парень узнав об этом избил, чуть не утопил и изнасиловал? Мой Том. Изнасиловал… избил… и убил бы не моргнув глазом! Ради всего святого! О, моя нервная система, не срывайся! Пытаясь остановить нахлынувшие эмоции в виде слез, я вбежал в курилку. Почему я не могу просто возненавидеть Тома? Просто забыть и вычеркнуть его из своей жизни? Я так люблю его, почему он делает мне так больно? Слезы предательски стекали по щекам, дрожащими руками вытащив пачку с сигаретами, я затянулся и прислонившись спиной к стенке. Прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. В курилке никого, к счастью, не было. Вообще, я бросил курить, но сейчас исключительный случай и… — Привет, Билл, — прерывает мои мысли до боли знакомый голос. И глаз открывать не нужно, чтобы понять кому он принадлежит. — И тебе не хворать, — сухо ответил я. — Я даже не знаю, как начать, — произнес Джереми. — А я знаю, как закончить, — открыв глаза и выкинув бычок в урну, ответил я. — Просто развернись и уйди, просто исчезни из моей жизни и забудь о моем существовании, ибо ты приносишь одни неприятности! Просто растворись, уйди, прошу тебя! — сорвавшись на крик, я не стал скрывать ненавистной воды с глаз под названием слезы. — Ненавижу тебя! Ненавижу! — Тише, тише, — Джереми подошел ко мне, крепко заключив в объятия. — Успокойся, Билл. Он тебя избил, да? — Да, да, да! Ты счастлив? — снова прокричал я, пытаясь вырваться, но он слишком крепко держал меня. Я и сам понимаю, что это истерика, что это эмоции и в одиночку я сними не справлюсь. Уткнувшись парню в ворот и уже не сопротивляясь, я открыто показал давно просившиеся слезы. Сжимая куртку Джереми пальцами, я мысленно благодарил его, что он здесь, со мной. Он только крепче прижал меня к себе и как-то успокаивающе проводил по волосам. Вскоре я и сам успокоился, и мы осели на лавку, что стояла в курилке. Часто всхлипывая и содрогаясь, я вытирал слезы, вместе с ними стирая немного и боли из сердца. — Я никогда не думал, что мне будет так больно, — выговорил я, сверля взглядом одну точку в стене напротив. — В любви всегда так, Билл. Без боли не бывает, но это тоже своего рода опыт. — К черту опыт, — не выдержал я. — Физическая боль ничто, по сравнению с душевной, и теперь я как никто другой понимаю это, потому что в моей душе одни развалины с руинами. Джереми взял мою руку в свою, сжав ее покрепче, и заглянул в мои глаза. В этих зеленых глазах читалось сочувствие, сострадание и поддержка, но в то же время они были наполнены спокойствием. — И это пройдет, — успокаивающе произнес он. Действительно, смотря в его глаза и слыша спокойный, успокаивающий и тихий голос, где-то там, в глубине души, я поверил в это, поверил в его слова, а самое главное, что у меня родилась надежда на лучшее. POV Author Сегодня был последний будний на этой неделе, что означает, что Том может со спокойным сердцем выходить в отпуск, ибо уже покончил со всеми тремя сделками. Сейчас же он сидел в своем кабинете, откинувшись на кресло. Он приехал в офис еще глубокой ночью, когда Билл ушел из дома. Только тогда он осознал, что натворил, но было поздно. Билл ушел, а что сделано, то сделано. У Тома в душе начала зарождаться ненависть к самому себе за то, что он причинил боль человеку, которого любит больше всех на этом свете. Перед ним, в его памяти запечатлился тот образ Билла. Испуганный, избитый и заплаканный. А кто заставил его плакать? Он. И он ненавидел себя за это. Вскочив со стула, Том вышвырнул все со стола одним махом, перевернул стол и принялся за стул, но остановился, заметив на пороге Георга. Отвернувшись к окну, Том шумно вздохнул. — И вот что ты творишь, а? — подойдя по ближе и осмотрев хаос в кабинете, спросил шатен. — Что хочу, то и творю. Тебе чего? — не поворачиваясь, поинтересовался Том. — Тупица ты, Вагнер! — воскликнул Георг. — У тебя же на лбу написано, что ты с Биллом поссорился! Обернувшись на друга, Том с ухмылкой обошел перевернутый стол и сел в кресло. — Что, так и написано? — Да! И только я могу эту надпись прочитать, ибо знаю слишком хорошо, — присаживаясь напротив, ответил Гео, чем вызвал легкую улыбку у Тома. — Что случилось? — Я - идиот, Гео, — выдохнул Том. — Ну это понятно, но что случилось? Посмотрев на друга корящим взглядом, Том принялся посвящать его в детали случившегося. Тот то и делал, что охал, да ахал, часто моргал, открывая и закрывая рот, и смотря на Тома, как на зека с двумя судимостями. Том постоянно ходил туда - сюда и пинал все, что попадется под ноги. Наконец, закончив свой монолог и замолчав, он сел на прежнее место, ожидая реакции друга. — Знаешь, — начал Георг, но запнувшись, стал собираться с мыслями. — Не продолжай. — Я тебя не виню, — продолжил Георг. — Что?! — от услышанного, Том уставился на друга в шоке. — Не имею права, Том. Все дело в твоей любви, ты просто любишь его до потери сознания и пульса. Хочешь причинить невероятную боль, потому что любишь до коликов, но, — сделав акцент на союзе, продолжил он, — не стоило так поступать, даже в приступе ярости и вспышках злости. Просто уйди, дай тыкве-то остыть! Но что сейчас об этом говорить… — вздохнул шатен. Том был удивлен на сколько точно описал друг его любовь к Биллу. Ведь он действительно любит Билла до коликов и причиняет ему боль именно по этой причине. — Что. Мне. Делать? — в три предложения спросил Том, смотря на друга. — Во-первых, закопать свое недоверие и ревность глубоко-глубоко в землю, во-вторых, отпускать Билла на все пьянки и гулянки, ему всего двадцать, в-третьих, какого хрена ты до сих пор здесь?! — не выдержав, заорал друг. Вагнер понимал, что Георг прав, но не понимал, какого черта он тут делает, когда нужно спешить к Биллу и поговорить с ним! — Жора, ты лучший друг! — вскочив, Том начал собираться и уже хотел выйти, как Листинг остановил его. — Том, — позвал Георг, заставляя обернуться. — И помни, любовь, как и дружба, начинается с доверия. Кивнув, и благодарно улыбнувшись другу, Том вылетел из кабинета и вообще из здания, залетая в машину. Заведя мотор, он поехал к тому, кто является смыслом его жизни, он поехал к Биллу за прощением.