Мертвый эфир

      Самсон с трудом оторвал голову от колен Марико, на которых задремал, и спросонья хмуро и несколько удивленно огляделся по сторонам. Похоже, что спал он недолго — ни в теле, ни в сознании не чувствовалось ни малейшего признака хоть какого-то отдыха; в глаза словно насыпали по пуду песка, а тело казалось неродным, принадлежащим старой тряпичной кукле, вот-вот рассыплющейся в прах. Мужчина заставил себя разлепить пошире веки и поднял взгляд на свою спутницу. Марико, как-то неестественно опрокинув набок голову, с изможденно-бледным лицом, застыла в изломанной позе на сидении вагона. Испугавшись в первую секунду до панического приступа, он ухватил ее за колено слишком сильно — так, что она, ахнув, подскочила на месте и широко распахнула глаза — и лишь запоздало понял, что достаточно было и просто потрогать ее вполне теплую и живую конечность.       Вагонетка стояла на приколе у короткого трапа, зияя распахнутой дверью в немую пустоту. Сколько времени они уже находятся здесь, на очередной пустынной станции, теперь еще и почти лишенной освещения? Одинокий перрон с парой скамей, несколькими клочками мусора и криво висящим плакатом юнитологов, заляпанным чем-то коричневым, освещала лишь одинокая мигающая лампа дневного света. Транспорт продолжал периодически стравливать пар, оживляя тишину шипением как какой-то пародией на признаки жизни. Самсон предпочел отогнать от себя мысли о том, чем совсем недавно пах этот самый пар. Поднявшись, словно сомнамбулы, и он, и капитан, молча, держась как можно ближе друг к другу, неуверенно ступили на пустой, глухо звучащий их несмелыми шагами перрон. В свете габаритных огней вагонетки мужчине показалось, что от его шагов с пола взметнулась и затанцевала в воздушных нитях давно осевшая пыль…       Марико, однако, краткий сон пошел на пользу: в ее лице, позе и действиях прибавилось осмысленности и здравости; подойдя к доске информации, она быстро пробежалась по ней взглядом и с удивлением заметила: — Это странно… может я что-то путаю, но, похоже, этой палубы, на которой мы сейчас находимся, нет на общем плане и в реестре помещений корабля. Такое возможно? Подступив к ней, Самсон также бегло изучил желтоватую выцветшую панель. Все верно. Выходит, тогда ему не показалось. — Похоже на то. Более того: габариты этой палубы я увидел еще тогда, когда включал сигнал бедствия. Ума не приложу, зачем было вычеркивать ее из общего реестра, тем более, что здесь, судя по конструкции, находится главный грузовой отсек — а как раз тот, который сейчас используется как основной, был когда-то запасным. Марико нахмурилась, вытащила из кармана фонарик и принялась внимательнее изучать обстановку; мигающий свет едва работающей лампы не позволял такой роскоши как хорошая видимость. — Ты говоришь «раньше». Значит этот корабль, похоже, не такой новый, каким его хотела бы представить компания, — она покачала головой. — Я слышала, что некоторые мелкие дельцы выкупают поврежденные или попросту старые суда, уже вышедшие из эксплуатации, ремонтируют их и снова запускают как новые. Самсон хмуро покачал головой, соглашаясь. И тут же вспомнил: — Похоже, именно это и пытался сказать мне Дерек. Последнее, что я услышал из его сообщения: кажется, он говорил «это Ишимура» или что-то вроде того. Вздрогнув, девушка обернулась к Самсону и заглянула прямо в глаза, теперь уже полностью осмысленно, но при этом крайне обеспокоенно: — Ты уверен? — Насколько я расслышал, — замялся пилот. — Но какое это имеет значение? — Если это действительно так, то очень большое, — в неровном свете фонаря он заметил, как дрогнула ее аккуратная нижняя челюсть, — если это действительно «Ишимура»… несколько лет назад здесь погибло очень много людей. Писали про атаку террористов, какое-то биологическое оружие… Что произошло на самом деле — черт его знает, все как обычно переврали. Но то, что это корабль — братская могила…       Внезапный стук, словно в паре отсеков от них упало что-то тяжелое, и последовавший за ним металлический скрежет двери заставил капитана прерваться на полуслове и, покрепче перехватив фонарик, вскинуть дуло пистолета вверх; однако северная дверь оставалась неподвижной — вероятно, шумела следующая после нее по коридору. Самсон, стараясь ступать как можно тише, также достал свой фонарик и, подняв оружие на изготовку, двинулся в северное крыло. Марико не вынесла напряжения одиночества в сумерках даже пары секунд — чертыхнувшись, она быстро засеменила к пилоту и встала рядом с ним, целясь вперед, в неизвестность.       Касание панели, жужжание и лязг… их взглядам предстала лишь густая темнота, подсвеченная местами по стенам флуоресцентными лампами — словно бы они враз оказались не на промышленном Потрошителе, а в парке развлечений, в лабиринте огней и жутковатых оптических иллюзий. Металлический стук повторился, теперь уже тише и дальше. Самсон шумно сглотнул, продвигаясь первым по коридору вперед. — Какого черта здесь не обычные лампы? — неизвестно у кого поинтересовалась Марико; в тусклом бело-фиолетовом свете на стенах коридора тут и там выделялись странного рода светящиеся пятна, мазки и брызги, оставленные словно бы щедрой рукой художника-импрессиониста, вошедшего в творческий экстаз. Дальше по помещению их становилось все больше. — Предположу, что оставили рабочие, которые восстанавливали судно, а кто-то потом включил. — Но зачем..? Самсон предпочел промолчать — не важно, что именно интересовало капитана, «зачем оставили» или же «зачем лампы». На первое он не знал ответа. На второе — не хотел его говорить.       Впрочем, довольно скоро девушка и сама поняла, что к чему: смазанные следы, слишком очевидно напоминающие человеческие пальцы, а также яркая светящаяся лужа на полу слишком красноречиво намекнули ей на произошедшее здесь. Стук, прозвучавший в унисон с ударом сердца где-то в районе горла, повторился еще дальше.       Внезапно густую тишину прорезало шипение ИКСа Самсона; от резкого неожиданного звука оба члена экипажа «Аттики» подскочили на добрых полметра в воздух. В маленьком окошке устройства сквозь помехи и крупную зернистость показалось лицо Роди. — К-капитан Миллер! Капитан, вы слышите? Из-за полумрака ему было определенно плохо видно, есть ли кто-то на другом конце или нет. — Да-да, — девушка наклонилась ближе, и они уставились вместе с пилотом в экран, силясь разобрать, что происходит на фоне у разнорабочего. — Капитан, я нигде не могу найти второго пилота! Мы заперлись здесь изнутри, ему стало плохо, я уложил его в общей каюте; сейчас вот решил проверить — а его нет! Замок цел, но он как сквозь землю провалился! Вы, вы не могли бы поскорее вернуться? — откровенные испуганно-жалобные ноты послышались в голосе паренька. — Вы нашли остальных? Несмотря на то, что ее и так было едва видно, Марико неосознанно отступила на полшага и отвела взгляд. — Их… больше нет, Роди, — глухо ответил за нее Самсон. Повисла тяжелая пауза. — Мы возвращаемся, — охрипшим голосом вдруг припечатала капитан. — Запрись в машинном отсеке и никого не впускай. Попробуем подать сигнал бедствия с «Аттики», будем ждать помощи там. Послышалось что-то, похожее на сдавленный всхлип и звук прочищаемого горла. — Капитан, я там подшаманил немного… думаю, ждать не придется, мы можем попробовать улететь отсюда. — Эт-то было бы чудесно, — едва не всхлипнув тоже, не то от радости, не то от перенапряжения душевных сил, закивала в экран девушка. — Держись, мы скоро придем.       Внезапный женский крик, перемешавшийся с шипением отключаемого сеанса связи, заставил пилота и капитана вновь подпрыгнуть на месте. — Дерьмо! — выругался в сердцах Самсон. — Ты же тоже это слышала? — Да. Надеюсь, все же коллективных галлюцинаций в этом месте не бывает, — пробубнила Марико, и ее передернуло от воспоминаний о собственных видениях. Шепот на периферии сознания все еще щекотал ее слух, но уже не так настойчиво и явно.       Очередные двери закрылись за их спинами — и в этот момент в широком коридоре, очевидно, ведущем к ангару для крупных грузов, вдруг загорелись аварийные рыже-красные крутящиеся лампы. Из-за резкого перехода от бледно-фиолетовой полутьмы перед глазами поплыли круги и пятна; звуки, враз могучей волной наполнившие черепную коробку, оглушили шепотом и разъярили лязгом хлопающих дверей и гремящего металла, краски стали неровны, ярки и невыносимы, запахи — остры и отвратительны. Схватившись за голову, Марико затрясла ею, выронив оружие и фонарь, силясь вытряхнуть из сознания всю эту какофонию. Это становилось невыносимым — разогнавшись, в отчаянии она ринулась прямиком на стену — но, сам скрипящий зубами, Самсон успел перехватить ее поперек талии и не дать с размаху врезаться головой в металлическую обшивку.       Двери ангара застыли, замороженные стазисом. Из зияющего черно-красного чрева его, в окровавленной, местами рваной одежде, с перекошенным не то страданием, не то безудержным восторгом лицом выплыла, прихрамывая и раскачиваясь, словно скандинавская Хелла, неотвратимая и ужасная, гремя по стене ключом, Кэтрин Роу. — Едины… — хрип ее сорванного голоса прозвучал, словно экстатический шепот древнего жреца. — Здесь все-е, все-е стали едины! Замороженная стазисом дверь за ее спиной по прежнему медленно ползла вперед, и чем дольше она была открыта, тем откровеннее воздух наполнился отвратительными миазмами.       Вглядываясь невольно вперед, в дверной проем, отступающий назад вместе с Марико, Самсон с ужасом и непониманием происходящего различил в неясном чернеющем там месиве груду разлагающихся тел, сваленных в некоем особом порядке, словно бы в форме башни, очертания которой виднелись в отсветах крутящихся красных ламп. — Нет… нет! Не подходи! Убирайся! — в отчаянии сначала запричитала, а потом завопила капитан; Самсон увидел, как ствол оружия в ее трясущихся руках, направленных вперед, заметался из стороны в сторону. По ее бессмысленным, полным ужаса глазам ему стало понятно: к образам реальным присоединились галлюцинации. Плоское некрасивое лицо Роу расплылось в отвратительном подобии дружеской улыбки. — Ну же! Вас все давно уже ждут. Вместе мы станем одной, единой командой, — из ее оскаленного рта сквозь зубы потекла слюна, смешанная с кровью, капая на грудь и на пол. Марико завизжала, закрыв руками уши и зажмурившись — но Самсон продолжил пятиться и тащить ее за предплечье прочь. Нечто, похожее на толстое мышечное щупальце, изжелта-красное с гнилостным оттенком, пульсирующее, совершенно отвратительное, тыкающееся в стены, словно земляной червь, выползло из-под завязку забитого мертвечиной ангара; не веря своим глазам, мужчина зажмурился и тряхнул головой — и тут оно пропало, но лишь для того, чтобы секунду спустя появиться перед его взглядом вновь. — Марико, бежим, — с силой тряхнув спутницу, норовящую уже осесть на пол и полностью отдаться накрывающим волнам безумия, он буквально поволок ее обратно в коридоры. Да, они нашли команду, и, возможно, нашли какую-то причину, но, черт побери, еще несколько минут здесь — и они действительно станут едины с этой грудой мертвых тел! Моментально рассвирепевшая, Кэтрин, видя попытку бывших коллег к бегству, ударяя ключом по стенам, ринулась следом.       Расцвеченные неоновыми застарело-кровавыми мазками стены замелькали перед глазами, спертый воздух, такое чувство что пропитанный трупной вонью везде и всюду — и как он раньше этого не замечал? — раздирал легкие, но он продолжал бежать и тащить за собой в голос ревущую капитана. Но на выходе из последних дверей она споткнулась — он не удержал ее — и растянулась на пыльном полу. Сзади послышался торжествующий вопль. — Твою мать! Ну же, давай, вставай! — в охватившей его панике и растерянности Самсон сначала дернул ее на себя, а потом вдруг застыл. Его охватило состояние внезапной отупляющей фрустрации; что делать — продолжать ли тащить Миллер, или же схватить оружие и застрелить впервые в жизни человека, пусть и окончательно спятившую Роу, несущуюся на них из полутьмы коридора? Это оцепенение, тупую покорность приговоренного к смерти, внезапно нарушил удар сбоку, которого он никак не ожидал — сильный, но все же дружественный толчок чужого тела. — Скорее, в вагонетку! — выкрик знакомого голоса заставил даже Марико прийти в себя, перестать беспомощно рыдать. Через секунду после того, как она соскребла себя с пола и, вихляя, побежала в сторону спасительной платформы, из дверного проема выскочила Кэтрин, раскидывая по сторонам кровавую пену изо рта — и тут же получила сокрушительный удар в висок железной балкой. Сделав еще пару шагов, она непонимающе моргнула враз приобретшими осознанность глазами и рухнула замертво. Роди — а это был он — с некоторым запоздалым недоумением, словно не совсем понимая, как произошло то, что только что произошло, отбросил от себя оружие, которым лишил жизни бывшую главного инженера, и, не чуя под собой ног, побежал следом за пилотом и капитаном.       Шелест, скрежет, непонятные противоестественные шумы по всей станции — все это продолжало нарастать даже в то время, пока они трогались, вцепившись до белых костяшек рук в сиденья и друг в друга. — Не думала, что ты сможешь… Роди вздрогнул от звука бесцветного голоса капитана. Вагонетка уже снялась с места, но в окно он успела заметить, что тела Роу, которое оставалось там абсолютно и безвозвратно мертвым пару минут назад, больше нет на перроне. — Оно само так вышло. — Не оправдывайся. Это было необходимо, — во взгляде Самсона, усталом донельзя, он нашел абсолютную поддержку. — Что с Дереком? Рельсы вагонетки тонко и жалобно заскрежетали, заставив пассажиров поморщиться. — Я так и не смог его найти, — Роди покачал головой, утыкаясь взглядом в пол, — потом почувствовал, что в одиночестве начинает съезжать крыша, и рискнул пойти за вами. Марико вскинулась: — Но как же корабль? Внезапно парень взорвался: — А что корабль?! Что, внезапно вернется Дерек и улетит на нем в одиночку? Или придет Полли и свалит, управляя одной рукой? Или Роу восстанет из мертвых и спиздит это сраное летающее ведро, которое занесло нас сюда?! Здесь же нет никого, кроме нас! Внезапный резкий свист, похожий на крик тысячи голосов, пронесся по всей станции, заставляя путников испуганно умолкнуть. Было слышно, что что-то неотвратимо менялось. Станция оживала — но вовсе не так, как того хотелось бы людям. — Тихо. Не время для этого, — почти шепотом заметил Самсон, хотя уже никто и не собирался развивать эту тему. — Теперь я уже не уверена, что здесь больше никого нет, — мертвенным голосом припечатала капитан. Двери вагонетки с шипением разошлись в стороны, выпуская крадущихся почти на корточках людей в практически обесточенный холл стыковочного отсека.       Станция приходила в движение, но каким-то странным, противоестественным образом: ни один из ее звуков, лязгов или шелестов не был похож на что-то антропогенное, и от понимания этого у последних троих членов команды "Аттики", уже бегущих к их кораблю, на загривках вставали дыбом волосы. Звук, похожий на многоголосый вопль, отвратительный, рвущий барабанные перепонки, ударил в спину — вскричав, Марико, почти не глядя выставила вперед руку с оружием и выстрелила в светящуюся красным панель на двери ангара. Двери разошлись в стороны и почти сразу же схлопнулись с громким лязгом, едва успев пропустить в себя беглецов; что-то огромное и шумное забарабанило о металл, похоже, оставляя в нем вмятины и выбоины. Но никто не оглядывался назад — "Аттика", готовая к взлету, пусть и не до конца отремонтированная, но вполне рабочая, зияла пустыми дверными проемами. Марико и Самсон вскочили в корабль первыми, тут же направляясь в головную часть; Роди вслед крикнул: — Запускайте! Я посмотрю, все ли нормально работает. Упав на место второго пилота, Миллер попыталась сосредоточиться и вспомнить тонкости управления. Сейчас, смертельно уставшей, оглушенной ужасом и паникой, это ей было сделать втройне сложнее, нежели в любой другой ситуации. Впрочем, она справилась. Самсон запустил второй двигатель, и "Аттика" мерно загудела, не выказывая признаков нежелания покидать док "Ишимуры". — Все отлично работает! — послышался голос с хвостового отсека. — Давайте уже свалим отсюда! На стыковочной полосе маленькая девочка в белом платье с двумя черными провалами вместо глаз вытянула вперед руку, словно бы прощаясь, но не желая расставаться... — Нани, — огромная машина снялась с места, топя в гуле двигателей шепот капитана.

***

      От разгерметизации отсека весь мелкий мусор выбросило в космос вслед за покинувшим бывшую «Ишимуру» кораблем: куски трубок, инструменты, обрывки бинтов и маски для защиты от отравляющих газов — все это оказалось снаружи планетарного потрошителя. Тело Дерека, уже холодное и задеревеневшее, выброшенное разницей давления в бескрайний немой простор, также отправилось в свой последний полет. Одинокие вязкие капли крови из перерезанного горла, соскользнув по армейскому ножу, торчащему в глотке, превращались в кристаллы и медленно дрейфовали перед его пустым, ничего не выражающим взглядом, которым мертвый пилот провожал «Аттику».       When the blazing sun is gone… When he nothing shines upon… Though I know not what you are, Twinkle, twinkle, little star…