Мертвый эфир

      Дерек, склонив крупное красное лицо набок, в попытке отвлечься от своего дурного самочувствия наблюдал за тем, как Роди, рыжий паренек с палубы отгрузки, сосредоточенно ковыряется здоровой рукой в дверной начинке. Судя по помигивающим красным лампочкам, у того все-таки что-то получалось. — Ты уверен, что капитан сможет сюда попасть? — пропыхтел пилот, становясь вертикально и тут же начиная бороться с головокружением. Проклятая маска не давала дышать полной грудью, словно воровала кислород, но и она же спасала легкие от возможно все еще витающего совсем рядом сводящего с ума газа. Переговорное устройство молчало — видимо, Миллер еще не получила результатов анализа… Не имея же точной информации и четкого приказа, мужчина не хотел рисковать понапрасну. — Ага. После вызова по ИКСу я быстро все разблокирую, — парень пожал плечом. — В крайнем случае капитан сможет просто вышибить замок выстрелом. Тут электроника вся на соплях держится. Тоже мне, планетарный потрошитель, — он фыркнул и отошел от двери, засиявшей стабильным красным огоньком блокировки.       Пилот задержал долгий, тяжелый взгляд на двери; безобидная красная лампочка почему-то вызвала у него странные ассоциации с болезненным, почти предсмертным состоянием, со страданием, с отчаянием — не своим, а чьим-то, как будто бы абстрактным, общечеловеческим — но оттого еще более отчетливо чувствующимся, буквально витающим в воздухе, как незримый отпечаток былого. Дерек мотнул головой, отвернулся и медленно, грузно побрел в сторону «Аттики». Роди уже ушел вперед, его шаги еле звучали, и вокруг мужчины словно бы начала сжиматься тихо-тихо что-то нашептывающая ватная пустота.       Так странно — он давно уже отвернулся, но словно бы продолжал смотреть. После «взгляда» кроваво-красной лампочки в его глаза перед ними словно застыла пелена, алая дымка, которую он никак не мог сморгнуть; хромированные высокие стены ангара порта покрылись ржавчиной и уродливыми потеками, через маску в нос ударил запах металла с примесью тухлятины и какого-то острого больничного душка, какой случается, когда перебарщивают с дезинфицирующими препаратами; от этого гремучего коктейля голова закружилась еще сильней.       Не в силах побороть дурноту и сделать нормальный вдох полной грудью, Дерек все же психанул и сорвал с лица маску и остановился, согнувшись и оперевшись подрагивающими крупными руками с лиловыми костяшками о колени. Перед глазами плясали черно-красные мухи. Дышать вроде как стало легче, какофония мерзких запахов, невесть откуда взявшихся в аппарате, пропала, однако вместо этого пришло сильнейшее головокружение и тяжесть в груди — такая, словно на на него всем своим весом навалилась проклятая немая «Тохинака».       Впрочем, немой она отнюдь не была, это он сейчас понял отчетливо. Все это время корабль пел им, говорил с ними, рассказывал свои мрачные истории — в тихих скрипах живущего своей жизнью металла, в шорохах, таящихся во тьме, в мигании болезненно-бледных ламп… в шелесте пустого мертвого эфира. За спиной, из-за запечатанной двери, он услышал слабый подрагивающий женский голос, напевающий бесцветным голосом, словно из дурного сна: Twinkle, twinkle, little star, How I wonder what you are…       С широко распахнутыми глазами пилот медленно обернулся, чувствуя, как на его массивной шее становятся дыбом мелкие волоски. Никакого голоса, конечно же — ни его, ни кого-то, чьи губы могли бы хоть что-то произносить. На холодный пол упала капля, потом еще одна. — А ч-черт… Дерек не сразу сообразил, что маслянистая красная жидкость, бьющаяся о бетон и мелкими брызгами пачкающая его брюки, принадлежит ему самому; почему-то, только осознав это, он почувствовал хлюпанье в носу и то, что кровь с противной теплотой струится по его губам, подбородку.       Ругаясь, он вытряхнул затасканный большой носовой платок из кармана и утерся, после чего приложил ткань к носу и запрокинул голову повыше, надеясь, что кровотечение скоро уймется. Давненько уже у него не было этих проблем, пилот носил с собой платок по привычке. Это все проклятый респиратор! Натрудил и без того не самые крепкие сосуды.       Злость немного разогнала подступающий из-за закрытой двери, почти иррациональный глухой страх, помогла отрешиться от головокружения и ощущения, что плохо слушающиеся ноги все больше походят на набитые ватой конечности плюшевого медведя. Дерек знал, что на злости можно «выезжать» довольно долго. Но не в той, конечно, ее концентрации, как у Роу, когда застилающая глаза ярость уже становится безумием.       Высокая дальняя стена ангара, хорошо освещенная внизу, но вверху, куда пилот вынужден был почти все время смотреть, пока медленно шел к «Аттике», почти лишенная света, образовывала в укрытой мрачноватыми тенями недосягаемости свод; где-то в его черноте терялись металлические конструкции порта, дополнительные лампы и кабели. Мужчина проследил за ними взглядом, повернулся лицом к главному входу, от которого успел уже порядочно отойти. Лампочка все так же светила ровным красным светом — он убедился, бросив быстрый взгляд на дверь, и вновь задрал голову. Стало почему-то немного спокойнее.       Высоко над входом и прозрачными стеклами пустой и темной диспетчерской рубки виднелась приделанная на металлические клепки надпись, название корабля. Почти под потолком, в пустынной полутьме огромного помещения оно скромно и немного таинственно проглядывало своими очертаниями, не привлекая ничьего внимания — Дерек готов был бы поклясться, что он — первый из команды, кто вообще обратил внимание на эту невзрачную, пусть и огромную надпись. Обычно названия кораблей выделяют ярким цветом, освещением; громкое и яркое имя для судна — старая морская традиция, перекочевавшая уже давно в космическое судоходство. Это было чертовски странно. Впрочем, что на этом проклятом планетарном потрошителе странным не было?       Однако пилот все же вернулся на пару шагов, чтобы присмотреться — ему показалось, что неброское «Тохинака» не просто специально сделано как можно менее заметным, но еще и выполняет функцию чего-то… какой-то ширмы, что ли? Словно на месте этого названия было раньше что-то другое, какие-то другие буквы.       Глаза пилота, уже забывшего о нососвом кровотечении и прижимавшего платок к лицу в скорее каком-то застывшем шоке, нежели с практической целью, заметались от буквы к букве, от лишних дыр в металле к еле видным следам на нем от давнего соприкосновения с резными кусками металла другой формы. «T O H I N A K A» У первой буквы отчетливо виднелись две пустые дыры на нижней строке, возможно, конечно, оставленные неправильным крепежом… но дальнейший осмотр уже только все больше и больше подтверждал подозрения Дерека. Вторая I, Н и А оказались на поверку немного темнее всех прочих букв, выходит, их не меняли. О — затерта, металл под ней почти блестит, и эта глупая попытка скрыть замену наоборот только больше привлекает внимание. Под А и над К — снова лишние отверстия, следы на стене отпечатали иную форму букв.       Незначительное умственное усилие, быстрая подборка в памяти ныне «по официальным источникам» не действующих кораблей, которые могли бы настолько «безболезненно» сменить имя на «Тохинаку»… В этот момент Дерек ощутил, что бетонный пол, словно облако, уплывает у него из-под ног. В памяти красной лампочкой тревоги, тихой паники загорелось одно название: «I S H I M U R A» Так вот оно что. «Ишимура».       Корабль-призрак, который в течение нескольких лет не могли найти нигде, включая глубокий космос. Корабль-братская могила, ставший последним пристанищем для почти полутора тысяч человек по каким-то полубредовым причинам, придуманным правительством. Якобы террористы вырезали такое количество народа, и никто не оказал сопротивления, никто не послал сигнал бедствия, никто не смог улизнуть на спасательном челноке? Бред. Это казалось бредом и тогда, сейчас же было просто смехотворно. USG «Ишимура», когда-то давно крупнейший планетарный потрошитель, нынче — корабль-загадка, корабль-убийца, пожирающий души, и маленькая «Аттика» с восемью несчастными на борту ухитрилась попасть прямо в пасть к этому многотонному монстру.       Внезапно сильный укол боли за грудиной окончательно подкосил слабеющего человека: Дерека повело в сторону, он оступился и неловко скатился с пешеходной линии ангара в желоб, отделяющий ее и судовые смотровые ямы. Сознание окончательно покинуло его, когда из дальнего конца помещения вновь прозвучало еле слышное: Twinkle, twinkle, little star…

***

      …Ватные рукавицы закрыли ее уши, чтобы она не слышала звука падающих капель. Вязкие мягкие путы сковали руки и ноги, чтобы обезопасить тело от ненужных движений. Серая паутинистая вязь оплела глаза, чтобы не видеть, не признавать существования этого ужаса, творящегося совсем рядом, на расстоянии вытянутой отрубленной руки… — Марико! Марико! — Самсон еще раз тряхнул ее за плечи, и сам уже испуганный до чертиков, но все еще старающийся подавать виду — по крайней мере, он на это искренне надеялся.       Странные шорохи в углах, моргающий свет там, где света и вовсе нет, отголоски незнакомых голосов в пустых комнатах — все это время он отмахивался от них, как от глупых бредней напряженного сознания, продуктов одиночества, порожденного холодным космическим пространством и отрывом от земной реальности. Но теперь перед ними было это — отсеченная часть тела. Мертвого тела. Явное подтверждение гибели одного из членов их команды, и от него было отмахнуться не так-то просто. Черт возьми… кто бы мог подумать, что рядовой полет может окончиться так? Да что не так с этим проклятым Потрошителем?!       ИКС на руке капитана запищал, призывая ее наконец прийти в себя, и, дернувшись из ослабшей хватки пилота, дрожащим пальцем ответить на сигнал вызова. На голографическом трансляторе высветилось белое лицо младшего работника отгрузки, Роди. — Капитан, срочно возвращайтесь! Нужна помощь! Второй пилот без сознания и… — Связь прервалась шипением и помехами, которые, однако, скоро прекратились, хоть звук так больше и не появился. В маленьком квадрате тряслось натужно-красное лицо Дерека, что-то с пеной на губах кричащего в экран.       Самсон сощурился, пытаясь понять хоть что-то по движению губ на маленьком изображении, помимо всего прочего еще и шатающемся из-за трясущейся руки Миллер; в какой-то момент психанув и перехватив ее, он сумел разобрать часть звуков и движение губ. «Это Ишимура». Экран пару раз мигнул, связь окончательно пропала; так ничего и не поняв, раздосадованный пилот, все еще поддерживая Марико за плечи, повел ее прочь, не оборачиваясь на жуткую картину. Притихший Шуко молча последовал за ними. — Уб-браться отсюда… скорее. Скорее. Пока не поздно, — услышав, как она раз за разом бубнит себе это под нос, Самсон обеспокоенно заглянул девушке в лицо: казалось, все, что было в ней до этого от главы, от командира корабля, исчезло, испарилось — сухие белые губы едва шевелились, взгляд блуждал, глаза запали и блестели лихорадочно и опасно. Марико вцепилась пальцами в скамейку, на которую он ее усадил в ожидании вагонетки. — Именно так, капитан, именно это мы и сделаем — к черту все, пускай военные или еще кто разбирается со всем этим! — он легко похлопал ее по плечу, но она даже не кивнула в ответ. — Потерпите немного. Я принесу вам чего-нибудь. Самсон не мог знать, что она разговаривает не с ним, а с маленькой девочкой, смотрящей на нее с немым укором из темноты тоннеля.       Пока транспорт еще не прибыл, пилот отошел к магазинному киоску. Марико и вправду стоило бы выпить, причем, вполне допустимо, чего покрепче — быть может, это поможет ей вновь взять себя в руки. Внезапно мужчина получил ощутимый тычок в плечо и, обернувшись, увидел раздраженную физиономию третьего участника их экспедиции. — Какого хрена, Самсон?! — зашипел Шуко. — Ты серьезно предлагаешь свалить и просто бросить здесь Маркуса? Ты, блядь, забыл, что мы, вообще-то, именно за ним сюда и пришли?! Я никуда не уйду, пока мы его не найдем! Автомат завис и никак не хотел реагировать на команды; начинающий выходить из себя Самсон сжал кулаки. — За ним прилетит спасательная команда, которую мы сюда вызовем, когда выберемся. — Ага, ну конечно! — парень всплеснул руками. — А пока мы будем туда-сюда мотаться, эта больная баба его грохнет! Это же она Полли грохнула!!! — Да не ори ты! — не выдержав, Самсон схватил его за отворот комбинезона. — Ты разве не видишь, в каком она состоянии?! — он кивнул головой на слабо раскачивающуюся взад-вперед Миллер. — Еще чуть-чуть, и мы останемся не только без двух инженеров и пары рабочих рук, но еще и без капитана — и без пилота, возможно, которому сейчас нужна помощь!       В темных глазах Шуко блеснул недобрый огонь, он рванулся из хватки Самсона, и тот его выпустил; автомат, несмотря на все действия пилота, не хотел работать ни в какую. В тоннеле уже послышался свист приближающейся вагонетки. — Ах да, ну конечно… Как я мог забыть. Мы же простые рабочие — я, Маркус, Роди. Что с нас взять? Так, тупое пушечное мясо, которым можно пожертвовать в случае чего! У нас нет мозгов, как у долбанутой Роу, нет рук, как у старого хрыча в пилотском кресле, даже сисек и милой мордашки нет! — Заткнись, мать твою! — не выдержал пилот, со злости влепляя кулаком по интерактивной панели магазина. Автомат, и до того натужно гудевший, затрясся и высветил значок камеры для примерки рабочей спецодежды — совсем не то, что было нужно. Мельком мужчина успел подумать о том, что окончательно сломал машину и теперь не дождется выпивки для капитана. Сплюнув себе под ноги и не глядя больше на панель, он отвернулся и сделал шаг прочь.       Лицо Шуко, стоявшего за его спиной, в которое глянул при этом Самсон, с секунду назад искаженное гневом, застыло, а затем стало медленно меняться, трансформируясь постепенно в восковую маску ужаса. Пилот, уже затылком чувствуя, что за его спиной творится нечто противоестественное, медленно обернулся. Стекло примерочной капсулы, покрытое изнутри потеками и брызгами маслянистой темно-красной ждкости, жужжа, дернулось, но не смогло отъехать в сторону — искривленное, похожее на грубо впихнутую в не подходящую ей по размеру одежду куклу, тело Маркуса мешало ей это сделать. Неестественно ввинченый в инженерный костюм, уже, вероятно, посмертно, с многочисленными глубокими черными провалами порезов там, где его кожу не скрывала одежда, труп смотрел мутными пустыми глазами с болтающегося лишь на части шеи бескровного лица. Из приоткрытого рта его тянулась тоненькая красноватая ниточка слюны.       Самсон, чувствуя, как все внутри него холодеет, сглотнул вязкий ком в горле и буквально заставил себя отвернуться обратно к Шуко. — Нет… этого не.. Нет! Марк, о господи! — изжелта-белый, враз осунувшийся и постаревший от ужаса, Шуко, спотыкаясь, покачиваясь и шаркая непослушными ногами, отступал прочь, не глядя, куда; глаза его, выпученные и остекленевшие, впивались взглядом в то, что осталось от Маркуса. — Стой!!! Однако было слишком поздно: на почти полной скорости нос вагонетки подхватил летящее в яму на рельс тело, моментально выбивая из него жизнь и все содержимое под закладывающй уши свист тормоза. Проехав еще несколько метров, транспорт замедлился и остановился, приветливо распахнув дверь, так, словно ничего и не произошло. Воздух постепенно наполнился шипением и противным запахом обугливающихся ошметков плоти и синтетики костюма.       С трудом преодолевая тошноту, Самсон выстро затащил Марико, которая, кажется, так и не поняла, что только что произошло, в нутро монорельса и ударил кулаком по кнопке закрытия двери, чтобы вонь не успела просочиться внутрь. Та плавно вернулась на свое место, и вагонетка тронулась, постепенно набирая скорость. Утирая со лба холодный пот трясущейся рукой, пилот медленно осел на пол у ног своего капитана.