Настоящая ведьма

- Агата, - тихо позвала наставницу Милисента, ворочаясь в стогу душистого, но очень уж колючего сена. Усыпанное звёздами небо было чистым, дождя не предвиделось, так что старшей ведьме идея переночевать на свежем воздухе показалась очень удачной. - Мм? – подала голос тётя, поворачиваясь к девушке. – Чего не засыпаешь? - Не спиться, - неопределённо повела плечами Мила, тут же заинтересованно блеснув глазами. – А как вы с мамой познакомились? - А разве я не рассказывала? – искренне удивилась та, но получив отрицательный ответ, устроилась поудобнее. – Ладно, слушай. Нас с Юис вместе свела судьба. Я это сразу поняла, когда увидела её. Между нами даже промелькнула искра. - Эх, ну почему нельзя хоть раз обойтись без этих сопливых метафор? Мы ведь взрослые люди, - насупилась Мила, на что Агата звонко рассмеялась. - Нет-нет, это не метафора. На самом деле твоя мама при нашей первой встрече меня лопатой по голове огрела, так что искры из глаз посыпались - не позавидуешь. До сих пор шрам остался. Правда я ей потом за шиворот жука запихнула… Ты бы только слышала этот визг! На секунду взгляд Агаты застекленел, словно женщина полностью погрузилась в воспоминания, однако вскоре она перевернулась на спину и, смотря в усыпанное звёздами небо, продолжила рассказ: - Мы с мамой как-то прибыли в одну деревню, жителей которой очень беспокоили набеги гигантских крыс, явно злая ведьма постаралась, вот мама и должна была его снять, а мне следовало помогать ей и набираться опыта. Юис была младшей в самой многодетной семье той деревни, так что, когда вместо платы за избавление от грызунов мама предложила забрать Юис с собой, кажется, её семья не сильно расстроилась. Но это и к лучшему, я думаю. У твоей мамы оказались очень редкие способности, почти исключительные, а останься она с людьми так и не узнала бы о своей силе. Мы росли как сёстры, а когда выросли – поняли, что друг без друга просто не сможем и поженились. Потом Юис захотела иметь детей, чтоб у нас была полноценная семья, нашла мужчину, предками которого являлись ведьмы, и родила. Вот так вот. Честно сказать, я боялась, что узнав мужчину она захочет остаться с ним, но всё обошлось и мы по-прежнему счастливы вместе. - Банально, - фыркнула Мила, раздавив севшего на шею комара и зарылась поглубже в сено, не забыв пожелать тёте доброй ночи. И всё таки девушка была рада узнать что-то новое о своей маме, которую не видела уже много лет. Сколько себя помнила Милисента, её обучением всегда занималась Агата и тётушки, а мама редко когда покидала свою комнату. Агата объясняла эту замкнутость сильными проблемами со здоровьем, стараясь сделать всё, чтоб девочка не чувствовала себя одинокой, но всё же Миле не хватало именно маминых объятий и потому она очень завидовала Сири и Альвиоле, выросших в настоящих семьях с обоими родителями. Замок, больше смахивающий на небольшое, огороженное стеной, поместье, стоял на небольшой возвышенности, окружённый со всех сторон лесным массивом, встретил ведьм пустым двором да непривычной тишиной, отчего молодой колдунье стало не по себе. В её воспоминаниях дом всегда был полон веселья и смеха, и оттого тишина казалась неестественной, пугающей, словно предвестница чего-то плохого. - А где тётушки? – решилась спросить Милисента, когда вошла в холл и даже там не услышала ни единого звука. - Все разлетелись кто куда, - пожала плесами Агата, откинув за спину упавшие на плечи белоснежные пряди. – Юис в последнее время стало намного лучше и мне уже не так страшно оставлять её одну без присмотра. Но она действительно по тебе соскучилась и очень хотела тебя увидеть. - Только меня? – робко, будто бы невзначай, поинтересовалась девушка, мгновенно вспомнив брата. Если ей хоть иногда и разрешали заходить к маме, то Эпсилону не позволялось даже этого, сколько бы он не просил. Как-то раз Мила сама решила показать близнецу маму, но тётя Агата поймала их прямо возле комнаты. Наверно, то был единственный раз, когда Агата так накричала на детей, навсегда запретив Эпсилу даже заходить в крыло, где жила мама, заодно взяв с Милисенты слово, что она никогда не попытается устроить их встречу снова. Ни тогда, ни сейчас Мила не понимала смысла странного табу, считая его чересчур жестоким по отношению к брату, объяснявшееся лишь природной нелюбовью тёти к мужчинам всех возрастов. - Да, только тебя, - кивнула женщина, бодрым шагом направляясь в сторону крыла с жилыми комнатами. - Аги, ты дома! Ведьмы разом обернулись, глядя на вышедшую к ним из коридора улыбающуюся женщину, необычайно похожую на Милу, только повзрослевшую. Её длинные золотистые волосы почти доставали до пола, голубая сорочка и домашний халат подчёркивали светлый серо-голубой цвет глаз. На лице появились морщины, но их оттеняла радостная улыбка, сбрасывая лет пять. На секунду женщина замерла, внимательно разглядывая Милисенту, а несколько секунд спустя на лице отразилось узнавание. - Мила?.. Это правда, ты? - Мама, - не скрывая радости, девушка крепко обняла мать, только в последний момент заметив в её руках запеленённый сверток, который та бережно прижимала к своей груди. - Ты так выросла! Стала настоящей красавицей, - восхищалась златовласая ведьма, расцеловав дочь в щёки. – Жаль, что я не смогла участвовать в твоём взрослении. Прости меня, если можешь… - Мам, ты не виновата. Это всё твоя болезнь, - попыталась заверить её девушка, но по взгляду женщины было трудно определить, получилось у неё это или нет. – А… Спросить о странном свёртке Миле не дала тётя, неожиданно заявившая, что очень устала с дороги и попыталась увести жену в спальню, но Юис твёрдо заявила, что чувствует себя отлично и хочет всё время, пока Милисента гостит дома, посвятить дочери. Девушка была, что называется, на седьмом небе от счастья, а беловолосой ведьме больше ничего не оставалось, кроме как возиться со свёртком своей любимой, занятой обычными домашними хлопотами. - Я так рада, что ты вернулась, - улыбка не сходила с лица женщины, готовившей обед вместе с дочерью. – Когда вся семья вместе это так здорово. Тебе надо почаще заглядывать домой, Мила. Сможем, наконец, отправиться в семейный поход, провести несколько полезных обрядов. Как думаешь? - Юис, я не думаю, что сейчас подходящее время для длительных прогулок за пределы дома, - одёрнула жену Агата, впрочем, голос её прозвучал не так уверенно, как обычно. - Чушь. Я себя чувствую как никогда прекрасно, а присутствие дорогих придаёт мне сил, - отмахнулась Юис. – И Эпсилон сегодня выглядит счастливее, чем всегда. - Эпсилон? – переспросила Мила, уверенная, что ей просто послышалось. - Юис, я не думаю… - Да, Эпсилон, твой младший братик, - не дав жене возразить, златовласая ведьма взяла у неё свёрток и передала в руки девушке. Милисента робко отодвинула край пелёнки и едва не выронила свёрток. Внутри лежала старая лоскутная кукла с глазами-пуговицами. - Посмотри, как он рад тебя видеть! Ах, разве может быть что-то очаровательнее этой улыбки? Девушка беспомощно переводила взгляд с воркующей матери, то на Агату, на лице которой застыло выражение глубокой скорби. В голове мелькало множество вопросов, на которые ей хотелось получить ответы, однако при взгляде на мать, они застревали в горле. Почему-то в этой жуткой кукле с почти оторванным глазом и улыбкой-швом женщина на самом деле видела своего сына. Юис ещё какое-то время была с ними, укачивая на руках куклу, но потом, утомившись, ушла в свою комнату отдыхать, позволив жене проводить себя. - Что с мамой? – спросила Мила, когда тётя вернулась к ней. – Почему она… - У Юис помутнение рассудка, - пояснила тётя, присаживаясь в одно из кресел напротив племянницы. – Сейчас её разум постепенно проясняется, но несколько лет назад её страшно было даже из комнаты выпускать. И она всё время звала вас, так что мне ничего не оставалось, кроме как сделать двух кукол для её спокойствия. Постепенно, она смогла принять тебя, и твоя кукла стала больше не нужна. Но с твоим братом так не выйдет. - Но почему? – воскликнула девушка. – Ты ведь водила меня к ней, так почему не можешь привести Эпсила? - Потому что это для его же блага! – прикрикнула ведьма, устало приложив ладонь к глазам. – Ты уже взрослая, Мила, так что я могу рассказать тебе , если ты пообещаешь никому не говорить то, что сейчас услышишь, особенно своему брату. Подумав, девушка кивнула, уж слишком хотелось узнать, что твориться с их семьёй. - Не думай, что я никогда не пробовала показать вас Юис. Сразу после рождения вас держали в общей детской. С тобой проблем не было, Юис тебя кормила и всё было хорошо. Но стоило ей увидеть твоего брата, как у неё начиналась истерика. Она не то, что кормить, видеть его не могла. Агата замолчала, раздумывая, стоит говорить или нет девушке, как однажды, когда ведьма не досмотрела, её мама вышла из комнаты и, пробравшись в детскую, почти задушила мальчишку. Юис тогда вовремя успели оттащить от колыбели, всё обошлось, но златовласую пришлось запереть, потому что она ещё долгое время пыталась вырваться и довести начатое до конца. В конце концов, решив не шокировать Милисенту ещё больше, женщина на сей раз решила умолчать о том эпизоде. - Я не знаю, почему так происходит, однако уж лучше пусть Юис всю жизнь играет со своим «сыном», а твой брат никогда её не увидит, чем всё обернётся ещё большим кошмаром, нежели сейчас. Жемчужный диск луны взошёл над покрытыми густыми лесами холмами, осветив небольшой каменный замок и одинокую фигурку, на большой скорости мчавшуюся к нему по небу. Ведьма с белоснежными волосами приземлилась во дворе, немедленно направившись внутрь родных стен, кутаясь в тёмно-фиолетовый плащ. Пробежав по длинному коридору, по пути перекинувшись приветствием с девочкой-подростком, поднялась на башню, открыв дверь в комнату. Просторная круглая спальня встретила позднюю гостью абсолютной тишиной. Десятки горящих свечей наполняли помещение тёплым светом, играющем в пушистом ковре песчаного цвета и кремовых, в цветочек, занавесках. В кресле у окна сидела одетая в тонкую ночную сорочку женщина и увлечённо читала книгу, не замечая происходящего вокруг неё. Скинув плащ, Агата наклонилась и поцеловала любимую в щёку, попутно полюбовавшись на секундное возмущение Юис, исчезнувшее в тот миг, когда златовласая поняла, кто позволил себе такие вольности. - Прости, я задержалась, - виновато произнесла Аги, отдав пакет с персиками. – Еле нашла! Но её уже не слушали. Юис с жадностью неделю сидевшего на вынужденной диете неделю человека набросилась на фрукты, откусывая от мягкой сочной плоти почти половину разом. Только мяв пятый, она немного притормозила, поблагодарив жену. - Просто не знаю, что и делать. Их так вдруг захотелось, что мочи не было. - Не извиняйся. Если тебе что-то нужно, только скажи, - заверила беловолосая ведьма, обняв любимую, доверительно положившую голову ей на руки. - А они сегодня пинались, - вдруг сообщила Юис. – Такие непоседы! - Это у них от тебя, - фыркнула Агата. – Так что насчёт имён? - Одну точно назовём Милисентой, в честь твоей прабабушки. - Тогда вторая должна обязательно носить имя одной из первых ведьм. - Вторая? Ты так уверена, что будет девочка? - Разумеется. В этом доме никогда не будет присутствовать мужчина дольше, чем на одну ночь! - Даже если этого мужчину рожу я, милая? - Невозможно. У нас будут две девочки и точка. Златовласая лишь вздохнула и, отведя погрустневший взгляд, погладила живот. Кто-то из малышей, заворочавшись, упёрся ножкой в кожаную стенку. - Юис? Заволновавшись, Агата села на колени перед женой, заглядывая той в глаза, пытаясь понять причину, почему любимая раз за разом поднимала вопрос о поле их малышек. И, похоже, сегодня до ведьмы наконец-то дошло. - Юис, неужели… - Вероятность очень высока, - пожала плечами женщина. – Но ведь нет ничего плохого в том, что родится мальчик, верно? Он всё равно будет нашим ребёнком и, даже не имея способностей к магии, сможет помогать сестре. Поэтому обещай, что будешь любить его так же, как нашу дочку. Агата, прикусив нижнюю губу, отвернулась. В ней боролись давняя ненависть ко всем мужчинам и безграничная любовь к своей жене и её будущим детям. Казалось, Юис поставила поистине невыполнимое условие и те негативные чувства, что накапливались в Аги годами, никогда не дадут ей примириться с появлением в семье мальчика, однако, стоило нежным ладоням ведьмы коснуться головы супруги, как что-то надломилось в душе беловолосой. Её любимая всегда так хотела детей, что скорее покинет их дом, чем откажется от мальчишки. Стоило Агате представить это, как стало совсем невыносимо. - Я ничего не буду обещать, - после длительной паузы произнесла женщина. – Но я постараюсь. Такие простые слова дались ей с большим трудом, но и этого хватило, чтоб на лице любимой появилась счастливая улыбка. - Тогда, как его назовём? - Эта «честь» обязательно должна быть предоставлена мне? – проворчала ведьма, однако, не устояв по просящим взглядом Юис, постаралась припомнить нейтральные имена, чтоб подходило и мальчишке. Ответ пришёл сам собой. - Эпсилон. А что, им и мальчиков и девочек называют. - Милисента и Эпсилон, - златовласая произнесла имена детей, пробуя их звучание на слух. – Мне нравится. Семнадцать дней спустя, едва переступив порог дома, Агата, по тому, как суетились тётушки, поняла, что роды начались. Из-за закрытой двери спальни доносились крики Юис, но старая тётя Мирабель, много раз помогавшей роженицам всех окрестных сёл и деревень, выгнала племянницу в коридор, отказавшись пускать ту в дорожной одежде. Первую девочку уже успели обмыть и запеленать, и ждали появления её сестры. Ведьма не помнила, сколько топталась в коридоре, сгорая от бессилия хоть как-то облегчить боль любимой. Кажется, минула не дна вечность, пока в спальне на несколько мгновений не воцарилась тишина, почти сразу же нарушенная детским плачем. Аги неуверенно протянула руку к двери, не зная, можно ли ей уже войти, когда в коридор вышла тётя Мирабель, прибывавшая в крайне мрачном расположении духа. - Мальчик родился, - буркнула ведьма. – Недобрый знак. - А… - Отдыхает, - вздохнула пожилая женщина, поняв племянницу без слов. – Поспит и всё хорошо будет. У Агаты словно гора с плеч упала, настолько сильным показалось беловолосой накрывшее её облегчение. Наконец-то всё самое страшное было позади т теперь они станут полноценной семьёй, как всегда хотела Юис. Стараясь не шуметь, ведьма зашла в комнату, стараясь не обращать внимания на высокую температуру внутри и стойкий запах крови, смешавшийся с ароматом пряных трав, что должны были помочь новоявленной маме быстрей вернуть силы. Златовласая ведьма, сильно уставшая, ровно дышала во сне, сморенная усталостью. Немного постояв рядом, женщина пошла в другую часть спальни, где тётушки положили уже обмытых младенцев, бросая на новорожденных опасливые взгляды. Близнецы успокоились, прижавшись друг к другу, заплакав даже тогда, когда Агата наклонилась к ним поближе, испытывая самые разные чувства при виде маленьких несуразных человечков. Сработала ли интуиция, но ведьма сразу смогла отличить детей, осторожно погладив Милисенту по маленькой головке. Мальчик, хоть внешне и был точной копией своей сестры, всё равно оставался для Аги посторонним, не смотря на то, что ведьма и пыталась пересилить себя. - Аги… Юис, едва приоткрывшая глаза, слабо улыбнулась, различив в полумраке комнаты белоснежные волосы своей жены, а та сразу оказалась рядом, чтоб наклониться и подарить нежный поцелуй в губы. - Ты молодец, - прошептала Агата, пальцами проводя по влажным от пота волосам супруги. – Детки просто чудесные. - Я хочу посмотреть, - попросила златовласая, повернув голову в сторону колыбели, где лежали близнецы. Не говоря ни слова, Агата взяла Милу и дала счастливо улыбающейся матери, тотчас обнявшей заворочавшуюся малышку. Но передавать маленького Эпсилона ведьма не спешила, всеми правдами и не правдами оттягивая момент, когда ей придётся взять мальчишку на руки. Только когда Юис попросила показать ей второго близнеца, Агата, постаравшись унять непонятную дрожь в руках, подняла ворох пелёнок, намереваясь немедленно отдать жене и по возможности больше не прикасаться к существу противоположного пола. Однако, стоило маме увидеть своё второе дитя, как вся радость исчезла с её лица, а в глазах застыл неподдельный ужас. - Нет… Убери это! – закричала Юис, стараясь закрыть дочку руками от неведомой опасности. – Убери! - Юис, - беловолосая ничего не понимая, так и стояла посреди комнаты с младенцем на руках, глядя на то, как любимая пытается отползти подальше. – Посмотри, Юис, это же твой мальчик, твой Эпсилон… - Нет! Это не может быть моим ребёнком! – ещё громче закричала Юис, разбудив близнецов, немедленно начавших плакать. – Убей! Аги, убей эту тварь! Опасаясь за свой рассудок, а ещё больше испугавшись реакции супруги, ведьма выскочила из спальни, крепко прижимая к себе кричащего Эпсила. На шум прибежали тётушки. Потребовалось время, чтоб успокоить и Юис, и новорожденных. Однако тётя Мирабель всё же посоветовала пока не показывать мальчишку матери, опасаясь, что та, как и остальные домочадцы, не была готова к его появлению. Агате ничего не оставалось, кроме как согласиться. Ничего не получилось. Юис, быстро шедшая на поправку, спокойно играла кормила дочь, но при виде сына, будто становилась помешанной, часами сотрясаясь в истерике даже после того, как Аги уносила Эпса в другую спальню. В конце концов, тётушка Мирабель вообще запретила показывать мальчика златовласой, опасаясь, что у молодой мамы может испортиться молоко. Агата, оставшись один на один с маленьким Эпсилоном, совершенно не знала, что ей делать и чем ещё помочь, всё время твердя тётушкам, что она не способна заботится о младенцах, тем более если речь о ненавистном ей мальчишке, сама не замечая, как постепенно начала привязываться к нему. Женщина скорее обвинила бы тётушек в безумии, чем признала, насколько часто проводит время во второй детской. И всё же она не досмотрела. Той ночью разразилась гроза, сверкая молниями прямо перед замком. Агата поднялась с кровати и, накинув халат, поспешила в малую детскую, опасаясь, что Эпсил может испугаться буйства непогоды. Когда вспышка молнии осветила женский силуэт у колыбели, ведьма на миг обрадовалась, что Юис больше не беспокоят припадки и она пришла посмотреть на сына. Всего лишь на краткий миг Агата поверила, что всё у них будет хорошо. А в следующий момент с силой оттаскивала сопротивляющуюся жену, сжимавшую в руках подушечку, которой до того пыталась задушить собственного ребёнка. - Ты не понимаешь! Я должна это сделать! Я должна убить это чудовище! – кричала Юис, силясь добраться до мальчика, лицо которого показалось Агате посиневшим от нехватки кислорода. Едва вытолкнув супругу в коридор, беловолосая закрыла двери на засов, немедленно бросившись к младенцу, заоравшему секундами ранее. Крепко прижимая мальчика к груди, укачивая, Аги никогда не чувствовала себя более счастливой, чем в тот момент, когда поняла, что Эпсил жив. Медленно приходя в себя после испуга, женина слышала, как в коридоре тётушки уводят сопротивляющуюся златовласку, и пыталась понять, как жить дальше. Стало ясно, что мама не оставит попыток избавиться от резко ставшего ненавистным сына и следовало прежде всего подумать о его безопасности. В ту ночь, когда Эпс уснул, сжимая в кулачке белую прядь агатиных волос, ведьма решила поселить его рядом с кухней и по возможности сделать всё, чтоб мальчишке самому не захотелось называть это место своим домом. Во всяком случае, Аги надеялась, что, когда придёт время Эпсилон с облегчением покинет замок и будет жить спокойно и счастливо, где Юис наверняка не сможет причинить ему вред. Сидя у постели мирно спящей жены, Агата невольно предалась неприятным размышлениям о судьбе брата Милы. Пожалуй, кому-то причина обращаться с мальчишкой плохо и показалась бы уважительной, вот только эта была лишь половина правды. Вторая половина заключалась в том, что ведьма, как ни старалась, в душе так и не простила ребёнка, из-за которого её любимая обезумела.