В поисках блудного папаши, или золотые пески времени...

      – Слезай, кому говорю! – кричал высокий красивый блондин на… дерево?       Гвен прикинула расстояние от ветки, на которой она уселась, до земли и категорически помотала головой. Даже в таком пьяном состоянии она понимала, чем может грозить ей неудачное приземление. Волшебница вцепилась в ствол ещё сильнее.       – Мне что, отправить тебе наверх парочку молний, чтобы придать ускорения? – гнев ярко прослеживался в рычащих нотках.       – Я боюсь, – пропищала она, зажмурившись.       – А залезть туда тебе смелости хватило! – Рэй явно насмехался над ней.       У-у, не понимает он, что такое настоящий женский страх.       – Слушай, вроде кошка, а мышей боишься, – продолжал издеваться парень.       Да-да, вы не ослышались. Последнее, что помнит Гвен перед тем, как оказаться на дереве, это огромную, жирную мышь, которая смотрела на неё своими глазками-пуговками, а рот, казалось, кривился в усмешке.       От осознания реальности и того, что ей, возможно, придётся просидеть на этой ветке до конца своих дней, девушка разрыдалась.       – Ты чего ревёшь? – выпал в осадок блондин. Этого он точно не ожидал!       – У-у, ты бросишь меня, и мои хладные останки будут склёвывать вороны, а дятлы стучать по голове, – представляла во всех красках Рэдфокс, пока Дреяр материл всех пьяных девушек.       – Слушай, а говорят, что молнии чаще всего бьют в высокие деревья, – задумчиво произнёс он, осматривая раскидистые ветви дуба, что возвышались над домами.       Слёзы сразу прекратились.       – Ты же не сделаешь этого? – дрожащим голосом спросила, уставившись на него с такой надеждой, что даже айсберг растаял бы, однако, Дреяр был сделан из более прочного материала.       – Ещё как сделаю, если ты немедленно не спустишься, – раскаты грома послышались в отдалении, показывая, что он не шутит.       – Хорошо-хорошо, только не надо молний, – мокрые дорожки протянулись к подбородку из широко распахнутых от страха глаз.       – Я жду, – тон его был непоколебим.       Тяжело сглатывая и стараясь как можно чаще смотреть себе под ноги, волшебница начала спускаться. Ноги и руки дрожали, а ствол оказался настолько шершавым, что маленькие ладошки вскоре окрасились в красный цвет. Неожиданно её рука соскользнула, и девушка с тихим вскриком полетела вниз.       «Вот и смерть моя».       – Слушай, Рэдфокс, ты что, в детстве по деревьям не лазала? – в бархатном, с лёгкой хрипотцой, голосе слышалось раздражение.       Приоткрыв один глаз, она с радостью осознала, что жива, но радость сразу исчезла, стоило ей взглянуть на недовольные черты.       – Мне было как-то не до этого, – тихо ответила, вспоминая наполненные тренировками с отцом, а потом занятиями с матерью дни.       В то время как старший брат играл со своими друзьями, она проводила время с родителями, хотя не то чтобы такое детство ей не нравилось. Будучи младшим ребёнком в семье, Гвен старалась превзойти своего старшего гениального брата, которому всё так легко давалось, однако, не сильно в этом преуспела. Магией убийц драконов она овладела, но без азарта к сражениям та становилась бессмысленной, а книги были для неё лишь развлечением.       Осознание собственной несостоятельности что-то изменило в её характере, и из жизнерадостной девочки она превратилась в полностью неуверенную в себе девушку. Отсюда появились и бесформенные балахоны, и нежелание ходить на сложные задания. Страх показаться слабой, недостойной называться дочерью Гажила Редфокса и сестрой Зака Редфокса, старших волшебников «Хвоста феи», пленил её, отрезая от окружающего мира.       Тогда (да и сейчас тоже) ей нужен был человек, способный показать, насколько она замечательная, помочь ей раскрыться. И им стал Рэйдон. Вернее, мог бы стать, если бы снова не этот глупый страх. Она могла быть с ним, ведь он давал ей шанс, но Гвен не приняла его, убежала прочь, как это делала со всеми своими страхами. А когда она наконец поняла, как много тот для неё значит, было слишком поздно.       – Ясно, – выдохнул парень, начиная куда-то двигаться. – Как была трусишкой, так ей и осталась, – с какой-то скрытой горечью произнёс он.       «Помнит ли он?» – глаза цвета стали не отрывались от красивого лица.       – Подожди, куда ты меня несёшь? – наконец-то соизволила обратить внимание на дорогу.       – Что за тупые вопросы? Естественно к тебе домой, или предлагаешь отнести тебя в другое место? – насмешка так и сквозит в голосе.       – Да! – это восклицание заставило его притормозить и удивлённо уставиться на её немного напуганное лицо. – Сегодня возвращаются родители, и если они увидят меня в таком состоянии… – она не договорила, голос неожиданно сорвался, зрачки расширились.       – Всё с тобой понятно, – протянул он. От его издевательств Гвен ни капельки не становилось лучше. – И куда тебя отнести?       – Куда угодно, но только не домой!       Что-то мысленно прикинув, волшебник с тяжёлым вздохом пошёл дальше.       – Рэй, я прошу тебя, только не относи меня домой!       – Да успокойся ты, истеричка, – прошипел Рэйдон, сверкнув льдисто-голубыми глазами. Девушка сразу притихла. – Видишь, я не к тебе иду, – они свернули в переулок, отделяющий их от дороги к родному особняку.       Через десять минут ходьбы они остановились рядом с приличного размера коттеджем из коричневого кирпича, черепица и кованые ворота были выкрашены в золотистый оттенок. Гвен почему-то показалось, что от здания веет теплом.       – Держи, не спать же тебе раздетой, – кинул на кровать свою рубашку, встречаясь со смущённым взглядом.       – Спасибо, – тихо ответила, и уже было потянулась за белым материалом, но в последний момент остановилась.       – Что у тебя с руками? – напряжённо поинтересовался блондин, заметив что-то красное в свете настольной лампы.       – Поранилась, когда спускалась с дерева.       – Покажи, – она без возражений протянула ему свои руки. Открывшийся вид ему явно пришёлся не по душе: все ладошки были изранены и покрылись тонкой корочкой засохшей крови. – Сейчас промоем и обработаем, и чтобы больше я никогда не видел тебя пьяной, – посадил на бортик роскошной ванны и принялся доставать аптечку. – Надеюсь, мне не нужно разговаривать с тобой как с маленькой, пока боль не пройдёт?       – Конечно же нет, – возмутилась на его открытое издевательство Гвен, наблюдая за происходящим.       Его прикосновениями были такими нежными, она бы даже сказала бережными, словно он боялся, что она сломается.       – Ну вот и всё, – радостно завершил работу, убирая перекись обратно в чемоданчик, а использованные салфетки в мусорку. – Бинты накладывать не вижу смысла, всё равно к утру затянуться.       Железная убийца драконов согласно кивнула, поднимаясь. Мир вокруг покачнулся, как на палубе корабля.       – Тебе определённо нельзя пить, – в последний момент успел подхватить её Рэй.       – А кто мне запрещает, ты что ли? – алкоголь ещё не до конца выветрился из этой хорошенькой головки, так что язык у неё был развязан.       – Я тебе ещё раз повторяю: увижу хоть раз пьяной, и тебе не поздоровится, – от этого тона мурашки на спине запрыгали табуном.       – Ладно, – небрежно отмахнулась и пошатываясь направилась в комнату.       – Спокойной ночи, Рэдфокс, – пожелал, перед тем как выйти за дверь.       – И я тоже люблю тебя, Рэй, – услышал он грустный шёпот, что заставил на секунду остановиться.       Довольная усмешка скользнула по чувственным губам, а потом за дверью послышались неторопливые шаги. С тяжёлым вздохом гостья провалилась в сон.       – Ммм, – сонно протянула черноволосая девушка, недовольно морщась от солнечного света, что так некстати пробрался через открытые занавески, прогоняя последние остатки сна. – Чёрт, Зак, закрой занавески, а то я сама не встану, – не теряя надежду поспать часик другой, крикнула Гвен, но тут же застонала в голос, почувствовав незамедлительную отдачу в виде ноющей боли в висках. – Не стоило вчера так напиваться, – пробормотала волшебница, пряча голову под подушку.       Сначала послышались уверенные мужские шаги, приближающиеся к её комнате, однако, не успела она обрадоваться приходу брата, который избавит её от мук солнечного света, как над её ухом раздался насмешливый голос, заставивший в шоке раскрыть глаза.       – Наконец-то наша спящая красавица проснулась.       Какой там к чёрту сон, ей бы разобраться, что здесь вообще происходит? Какого хрена эта блондинистая зараза делает в её доме, и говорит над её ухом? Р-р, сейчас кому-то мало не покажется.       – Эй, ты что творишь? – завопил парень, уклоняясь от наносящей ему удары подушки.       – Это ты что творишь? Да ещё в моей комнате, ИЗВРАЩЕНЕЦ!       Теперь он улепётывал от неё по всей комнате, изредка получая удары по голове. Где-то на десятом круге в его голову пришла светлая мысль попытаться отбиться от разъяренной фурии, поэтому он схватил вторую подушку с кровати и стал решительно идти в наступление. Пух и перья летали по всей комнате, оседая на головах и на одежде магов гильдии «Хвост феи». Никто не желал сдаваться, поэтому бой шёл не на жизнь, а на смерть.       Спустя полчаса уставшие и обессиленные они стояли друг против друга, тяжело дыша, но при этом не отпуская мешки, которые некогда были большими и мягкими подушками.       – Успокоилась? – хрипло выговорил парень, стараясь выровнять дыхание.       – Угу, – невнятно ответила девушка, отводя взгляд и смущённо краснея. Она только сейчас поняла, что находится в одной мужской рубашке перед Рэем. – Так что ты всё-таки здесь делаешь?       Парень обвёл взглядом её фигурку и стройные ноги, едва прикрытые его рубашкой, и усмехнулся, отчего железная убийца драконов покраснела ещё сильнее.       – Живу, – просто ответил он, наблюдая за удивлённо вытянувшимся лицом собеседницы. – Это вообще-то мой дом. Просто ты вчера так голосила, чтобы я не отводил тебя домой, что мне пришлось как-то решать эту проблему.       Смущение на лице Гвен сменилось чувством вины.       «Он привёл меня в свой дом, поделился одеждой, а я его… подушкой. О, Святая Фэйри, как стыдно-то, а! Мама, ну почему твоя дочь такая идиотка?!»       – Прости, – пискнула она, поборов в себе желание прикрыться остатком подушки от его насмешливого взгляда.       – Да ладно, я не в обиде, – вдоволь налюбовавшись Гвен аля варёный рак, великодушно ответил золотоволосый убийца драконов. – К тому же, было весело, а ещё ты делаешь очень оригинальные признания.       Кровь мигом отхлынула от лица Гвен, уступив место бледности.       – К-какое ещё признание? – заикаясь спросила она, стараясь не давать мрачным предчувствиям овладеть ею.       «Я ведь не могла… Нет, нет, нет, только не это! Если я ему призналась, то… то… мне конец!»       – Да-а, ты всё правильно поняла, – довольно протянул блондин. – Но, знаешь, я не против.       – Ч-чего? – Гвен в шоке уставилась на лицо слегка смущённого блондина, пытаясь понять, не послышалось ли ей?       – Гвен, давай попробуем, – он серьёзно посмотрел в серые глаза с примесью стали, чтобы у неё не возникло сомнений, будто он может шутить на эту тему.       – Я… я… не знаю, что сказать, – снова опустив голову, наконец выдала та.       – Просто скажи «да», – подняв её лицо за подбородок, выдохнул он ей в самые губы. Реакция последовала незамедлительно в виде горящих румянцем щёк.       – Да… – пискнула она, но не успела продолжить, как ей заткнули рот самым действенным способом.       Девушка утонула в новых ощущениях, будоражащих её кровь, и заставляющих каждую частичку её тела пылать в ожидании его ласк. Блондин притянул её за талию, углубляя поцелуй. Их языки встретились в изящной дуэли. Ещё ни одна девушка не пробуждала в нём таких чувств только одним поцелуем. Ему незамедлительно захотелось повалить её на кровать и затеряться руками и губами в этом восхитительном теле, но нельзя…       Он с трудом оторвался от её сладких и манящих губ, вызвав у той протестующий стон.       – Если мы продолжим, то я не смогу остановиться, – хриплым голосом выдохнул Рэй, зарываясь лицом в её волосы.       Волшебница сразу же поняла, о чём он говорит, ощутив яркое доказательство, упёршееся ей в живот. Кровь прилила к щекам, но она не решилась разорвать объятия, наслаждаясь тихим счастьем.       Пусть он её ещё не любит, но это только дело времени. А пока она будет наслаждаться каждым мгновением, проведённым рядом с ним, дожидаясь того момента, когда из его уст вылетят три заветных слова.