Полярный день

— Да, детка, выгни спинку, вот так… А-ах… — Твою-то мать, Артур! — в общежитскую комнату, основательно пропахшую сексом, ввалился возмущённый и дико уставший после марш-броска по изобразительным музеям Лондона Мерлин. — Ну сколько раз просить трахаться, когда меня нет?! Артур, кинув нечитаемый взгляд из-под взмокшей чёлки на своего соседа по комнате, продолжил размашисто вколачиваться в гибкое стройное тело, вжимая его одной рукой грудью в кровать, а на другую наматывая длинные тёмные волосы. Глядя на эти напряжённые руки с проступающими венками, влажный мускулистый торс со следами ещё не сошедшего летнего загара, крепкие бёдра, по телу Мерлина прокатилась волна возбуждения, прочно обосновавшаяся в паху, вызывая ещё больше раздражения. Да, он вернулся на час раньше, но промозглый осенний ветер, мелкий нудный дождь и нескончаемые озёра-лужи доконали Эмриса, и шляться лишний час по улицам Лондона он был просто не способен. А Уилл по какой-то причине пригласить его к себе не мог. Но этот похотливый кобель Пендрагон мог бы и не оставлять свои делишки на последний момент. — Сволочь, я с кем разговариваю? Вместо ответа Артур дёрнул намотанный на кулак узел длинных волос, запрокидывая голову своему сладко стонущему партнёру и с рычанием впиваясь зубами в плечо. От этого развратного шоу, устроенного Пендрагоном, у Мерлина подкосились ноги, и он устало опустился в кресло напротив кровати. — Мерлин, детка, что тебя опять не устраивает? Я выполняю твоё условие, но сейчас сработало правило перекрёстка: начал движение на разрешающий сигнал светофора, закончи его, даже если загорелся красный. Так и у меня. Я начал трахать это сокровище, когда тебя ещё не было, поэтому кончать пришлось при твоём непосредственном участии. Ты же недавно учился водить машину, должен ещё помнить, — вместо слов о том, что Мерлин должен был погулять ещё час, Артур ехидно улыбался, поглаживая изящную спину устроившегося у него под боком человека. — Или ты завидуешь? — Твоя блядь ещё и ночевать у нас остаётся? — терпение Мерлина лопнуло окончательно, поэтому последнюю фразу он даже не расслышал. Эмрис вскочил с кресла — и откуда только силы взялись на такую прыть? — и, схватив острое плечико, начал трясти. — Дорогуша, пора сваливать! Мы тебе не бесплатный хостел. В комплекте к члену Артура кровать не прилагается. — Да! — всё благодушное после хорошего секса настроение Артура как ветром сдуло. — В комплекте к моему члену прилагаешься злющий и ехидный ты! Пендрагон угрожающе навис над распростёртым телом, глядя в разъярённые синие глаза Мерлина и практически касаясь его кончика носа своим. — Арту-у-ур, — протянуло тело, занавешенное волосами, поведя плечом, в которое вцепился Мерлин. — Твой темперамент нелегко выдержать, я вообще-то устал. — Устал? — ошалелый Мерлин кинул взгляд на лохматое брюнетистое чудо, а затем опять уставился на возмутительно голого Артура. — Это ещё и мужик? Пендрагон, ты совсем охренел? С каких пор ты трахаешь мужиков? А ты, милочка, выметайся! Под громкое «Ай!» Эмрис схватил парнишку за длинные волосы и выволок из постели. — Арту-ур! Да утихомирь ты своего бойфренда! Мне хотя бы одеться надо. — Мы не пара, — сквозь зубы прорычал Мерлин, выставляя несчастного в коридор. — Артур не спит с мужиками. И нет, это не ты такой исключительный. — Ну-ну-у, — непонятно на какое конкретно утверждение ехидно протянул парень и походочкой от бедра пошёл к лифту, затягивая длинные и, надо признать, красивые волосы в высокий хвост. — Пидор пидором, — буркнул Эмрис, захлопывая дверь. — Ой ли, — хмыкнул в момент успокоившийся Артур. — Кто бы говорил… — Ты на что намекаешь? — Мерлин опасно сузил глаза. — У нас с Уиллом всё серьёзно, я не какая-то вертлявая блядь. — У вас с Уиллом, — мерзким голосом передразнил Артур, — серьёзный недостаток витамина «ЕБэЦэ», в простонародье — недотрах. — У нас более высокие отношения, он ещё не готов. — А тебе за два года не надоело дрочить на его светлый образ? — Предлагаешь подрочить на твой? — скептически выгнул бровь Мерлин, стягивая насквозь промокшие кеды — да, погодка в Лондоне соответствовала званию не только туманного Альбиона, но ещё промозглого и дождливого. — Я могу предложить тебе не только «светлый образ», — совершенно серьёзно сказал Артур. — Ты ещё скажи, что с мужиками спать решил, чтобы опыта для меня поднабраться, — рассмеялся Мерлин, обратно плюхаясь в кресло и скрещивая вытянутые ноги. — А если так? — Артур тоже улыбнулся, нашарил под кроватью старые бледно-голубые джинсы с прорезями над коленями и одной под карманом сзади. Эти, бесспорно, сексуальные джинсы были ему великоваты и низко висели на бёдрах, открывая тазовые косточки и хорошо проработанные косые мышцы пресса. В прошлом году эти штаны плотно обтягивали накачанный зад Пендрагона и были его любимыми, но Мерлин постоянно язвил и издевался над его якобы лишним весом, поэтому полгода назад он ко всем своим тренировкам добавил ещё и бассейн с обязательной сауной после. Результат не заставил себя ждать: привлекательное тело стало просто идеальным, а вот любимый деним перешёл в разряд домашней одежды. Довольно провокационной одежды, по мнению Мерлина, особенно если учесть, что белья Артур не носил. — Пф, — фыркнул Эмрис, отворачиваясь. — Зря старался. Со мной тебе не светит так же, как солнце не светит ночью. — Красиво говоришь. Не зря на искусствоведа учишься, — Артур прошлёпал босыми ногами на маленькую кухоньку в их блоке и загремел посудой. — С марта по сентябрь на северном полюсе солнце не садится, это называется «полярный день». — Значит, у нас с тобой будет вечная «полярная ночь». — Пошли уже пить чай, полярник, у тебя ноги промокли, — перевёл тему Артур. — Заглаживаешь вину? Или заботишься? — прищурился Мерлин, но на кухню пошёл. — Типа того. — А поесть у нас что-нибудь есть? *** Утром Мерлин проснулся от стука в дверь, еле разлепив глаза и оглушительно чихнув. Да, вчерашняя прогулка по необъятным лондонским лужам дала о себе знать. — Кого там нелёгкая принесла, — прогундосил он, пытаясь зарыться в одеяло поглубже. — Артур, ну открой ты эту чёртову дверь! — А истину о сотворении мира тебе не открыть? — огрызнулся сонный Пендрагон, натягивая на голову подушку. — Насрать мне на сотворение мира! — ответил Мерлин, хлюпнув носом. — Просто открой дверь! — Срать тут будешь, когда твоя очередь мыть полы настанет. А в чём моя выгода, если открою? — с ухмылкой поинтересовался уже проснувшийся Пендрагон, положив голову на руку, согнутую в локте. — О-ох, корыстное чудовище, а чего ты хочешь? Смеющиеся голубые глаза внимательно и как-то хищно оглядели закутанного в одеяло Мерлина. — Ты, маленький Сатана, не будешь огрызаться до обеда и выпьешь горячего молока с мёдом и маслом, чтобы окончательно не заболеть. — Что-о? Я не Сатана! — Эмрис не глядя кинулся подушкой в Артура. — И пить эту дрянь не буду, а вот с огрызаниями легко! До обеда я буду спать! — Хорошо, — миролюбиво пожал плечами Артур. — Ты истинный ангел, только нимб с рогов сполз. Ты, это, поправь, чтобы людей не дезинформировать. А молоко можешь не пить, только сегодня вечером ко мне придут, так что постарайся чихать потише, ну или в унисон с нашими стонами. — Гр-р-р… — А в дверь, между прочим, всё ещё стучат… — Ладно, я согласен, иди открывай! — Мерлин от досады ударил кулаком в матрас. Чёртов Пендрагон всегда придумывал изощрённые способы, чтобы напоить его этой молочно-масленно-медовой дрянью при первых признаках простуды. А так как любимые кеды Мерлина постоянно промокали и частенько не успевали высохнуть за ночь, Артур делал это довольно часто. И сегодня он сам ему подкинул возможность поставить условие. — Хай, Артур, — послышался голос коменданта общежития. — Тут для Мерлина две коробки принесли. Поблагодарив Дэна, Артур кинул что-то в ноги Мерлину и плюхнулся рядом. — Что же, что же там такое интересное тебе пришло? — пропел он, разглядывая коробки. — М-м-м, одна какая-то неинтересная, а вот вторая из интернет-магазина. Неужели решил не ждать своего обожаемого «вечно неготового» Уилла и вибратор себе заказал наконец-то?! — Иди к чёрту, Пендрагон! Я хочу спать, — прорычал Мерлин, пытаясь вытянуть из-под соседа одеяло и накрыться им с головой. — Как удачно! Далеко ходить не надо, он передо мной! — Артур картинно прижал руку к груди, состроив умилительную мордашку. — Значит, иди в задницу. — К чёрту в задницу? — невинно поинтересовался Пендрагон. — Так если ты клизму сделал, я только «за», мой ненаглядный Сатана. О! Почти стихи! — Хватит ржать и называть меня Сатаной! — пробурчал Мерлин, всё же отвоевав одеяло. — Если у меня говёный характер… — Значит, бедный я где-то знатно согрешил, — хохоча, перебил его Артур, — раз мне в соседи был ниспослан великий и ужасный ты. Ох, не надо было воспринимать слова отца «Сын, сделай так, чтобы твоя преподавательница музыки мне больше не звонила» буквально и перерезать этой старой клюшке телефонные провода. И вот она, моя лопоухая и вечно огрызающаяся кара! — продолжал смеяться он. Еле выпихнув Артура с кровати, Мерлин, оглушительно чихнув два раза, постарался уснуть снова, чтобы не наговорить гадостей, а то с садиста-Пендрагона станется напоить его не просто противным молоком с мёдом и маслом, а молоком с мёдом и маслом, и с ПЕНКОЙ! Бр-р-р, подвергнуть себя такой пытке Мерлин не мог. Ближе к обеду Артур растолкал своего соседа, всучив ему в руки кружку с ненавистным лечебным напитком. Делая маленькие обжигающие язык глоточки, Эмрис принялся распаковывать посылки. «Неинтересная» коричневая коробка, заклеенная прозрачным скотчем, содержала в себе несколько тетрадей Мерлина, которые он вчера днём оставил у Уилла и которые тот завёз по пути на работу — по выходным он подрабатывал на почте, — а фиолетовая коробка с ядовито-розовыми надписями оказалась упаковкой от электрических сушителей для обуви. — Класс! — радостно воскликнул Мерлин, вскакивая с кровати и запихивая чёрные треугольники во всё ещё мокрые кеды. — Вот этой хрени мне действительно не хватало! — И от кого это? — не отрывая взгляд от экрана ноутбука, без интереса спросил Артур. — От Уилла, конечно же! Только он знает, какой подарок меня действительно обрадует. — Ах, ну да, ну да. Это всё-таки вибратор, я угадал? Можешь не прятать его в кеды, пользуйся открыто, я же всё понимаю. — Отвали, — беззлобно сказал Мерлин и начал набирать телефон любимого, чтобы поблагодарить. — Милый, ты такой милый! — проворковал Мерлин в трубку. Артур демонстративно закатил глаза и одними губами прошептал: «Педик», на что Мерлин показал ему средний палец и вышел из комнаты. *** К вечеру Мерлина развезло окончательно: горло нещадно першило, из раскрасневшегося носа ручьём текли сопли, а от постоянных чихов уже болела голова, но он собирался всё же уйти к Уиллу, так как Артуру нужна была комната для очередной интимной встречи. — Мерлин, мне ни в коем случае нельзя болеть, на носу защита сложного проекта. Так что извини, любимый, но сиди со своими микробами дома, — грустно сказал Уилл и, пожелав бойфренду скорейшего выздоровления, отключился. — И куда пойти? — вслух спросил Мерлин сам у себя и шмыгнул носом. Гвен сегодня дежурила в ночную смену в больнице, Ланс со своим маленькими подопечными-футболистами на выездной игре в соседнем городе, а Уилл вот микробов испугался. Пойти гулять в таком состоянии Мерлин бы не рискнул, а как объяснить это бесчувственной скотине Пендрагону не знал. Продолжая хлюпать носом, он начал озираться по сторонам в поисках платка, но тот как назло куда-то запропастился. — Мерлин, ты почему ещё не свалил? — в комнату зашёл Артур с бумажным пакетом в руках, в котором игриво позвякивали бутылки, наверняка вино или шампанское для очередной пассии. — Да вот, — замялся Мерлин, теребя пальцами край домашней толстовки. — Думаю, куда пойти. Не знаешь, что сегодня в кино показыва-а-апчхи! — У-у-у, какое, на хрен, кино, детка? Ты себя видел? На вот, — Артур вытащил из пакета упаковку бумажных салфеток и кинул её Мерлину. — Ты остаёшься дома, — не терпящим возражения тоном сказал он, тыкая в экран телефона пальцами свободной от пакета руки. — Вив, отбой, вино отменяется. Планы поменялись, сегодня у меня ролевая игра в доктора; нет, медсестра мне не нужна: боюсь, увидев твой костюм, пациент умрёт от смущения раньше, чем от собственной болезни. Угу, созвонимся. — Ты что это, отменил свои блядки из-за моих соплей? — недоверчиво глядя на Пендрагона, Мерлин в очередной раз шмыгнул текущим носом и зашуршал упаковкой со спасительными салфетками. — Я что, такая сволочь в твоих глазах, что ты предлагаешь выгнать тебя всего такого больного на улицу? — возмутился Артур. — К Уиллу, я так понимаю, ты не идёшь, — и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: — Значит, остаёшься дома, чего не устраивает-то? Или погоди… — на красивом лице расплылась гаденькая ухмылка. — Тебе понравилось вчерашнее представление, и ты хочешь поприсутствовать ещё? Юный вуайерист! Так это без проблем, Вив любительница острых ощущений. — Если твоей пассии так нравятся ОСТРЫЕ ощущения, воткни ей свой фамильный кинжал в задницу, а меня не трогай, — привычно окрысился Мерлин. — Пф, избави меня Боже трогать такую ядовитую колючку, — фыркнул Артур и открыл шкафчик, где с лёгкой руки заботливой Гвен хранились лекарства. — М-да… Видимо, Гвен считает, что мы можем либо подраться, либо обосраться. — Почему? — А у нас кроме пластырей и слабительного ничего нет. Значит, будем лечить тебя любимым способом Морганы — глинтвейном*. Действительно, остальные медикаменты от простуды Мерлин «съел» ещё в прошлый раз. Но предложенная перспектива понравилась ему намного больше горсти лекарств. — А ты не мог бы поить меня глинтвейном вместо этого жуткого молока с маслом и мёдом? — он проследовал за Артуром на маленькую кухоньку и уселся с ногами на мягкий стул, обхватив колени руками. — С тем, как часто ты заболеваешь, ты сопьёшься, — усмехнулся Пендрагон, засыпая ароматную смесь приправ в допотопную кастрюлю с цветочками, появившуюся в холостяцком студенческом жилье опять же благодаря Гвен. Как выяснилось, Артур мастерски варил глинтвейн, причём умудрился оставить его довольно «пьяным». Сидеть на кухне с захмелевшим Артуром, закутавшись в принесённый им коричнево-жёлтый клетчатый плед, пить горячее вино со специями и болтать — оказалось очень уютно. Милую болтовню иногда разбавляли оглушительные чихи и нелицеприятные звуки в носовой платок, от которых Артур смеялся, а Мерлин фыркал и посылал его в пешее эротическое, впрочем, совершенно беззлобно. На самом деле Артур был не так уж плох, как любил себя убеждать Мерлин. Имел, конечно, небольшое стадо тараканов в голове. Носил, к примеру, только дизайнерские джинсы, но совершенно не признавал нижнего белья под ними. А ещё трахал всё, что шевелится, раздражая этим Мерлина до звёздочек в глазах. Правда, надо отдать ему должное, это «всё» было довольно симпатичным, на шушеру он не разменивался. И на самом деле Артур был для Мерлина хорошим другом, хотя ни один из них никогда этого бы не признал. — У тебя было столько партнёров, — пьяненько вещал Эмрис. — Тебе не противно трахаться с ними? Это же чужие люди, чужие тела… К человеку, с которым ты спишь, нужно испытывать эмоции, а ты их не любишь! Ты же не можешь любить всю эту толпу? — Не могу, конечно, — рассмеялся Артур. — Но эмоции я испытываю к каждому своему партнёру. Да и девять человек — это не толпа вовсе. — Девять? — неверяще протянул Мерлин. — Мне казалось, их много больше. — Разочарован? — М-м-м, возможно… — Чем? Что я не такая уж похотливая скотина, трахающая всё, что движется? Или наоборот, что моя, как ты выразился, «толпа» не так уж велика? — улыбнулся Артур и обновил кружки очередной порцией вина. — Да ладно, на самом деле мне всё равно, с кем ты спишь и сколько их, — Мерлин с благодарностью взял напиток из его тёплых пальцев. «Интересно, — подумал он, — они всегда тёплые или нагреты кружкой?» — А ты когда-нибудь влюблялся? — внезапно спросил он. Так откровенно они никогда не разговаривали, и Мерлин бы смутился от своего вопроса, если бы не был пьян. — Влюблялся, — бесцветно ответил Артур и уставился в окно. — И-и? — бесцеремонность была сегодняшним коньком Мерлина. — И этот человек любит другого, а меня в упор не замечает, — тень грусти промелькнула на породистом лице и тут же исчезла. — А этот человек знает? — Нет, и не вижу смысла говорить. — Это, наверно, больно… — Человек — странное существо, ко всему привыкает. И, как бы пафосно это ни звучало, жить с болью в груди — тоже. — Погоди-ка? Так ты любишь кого-то и сейчас, но трахаешься с кем попало? — возмутился Мерлин, пьяненько икнув и стукнув кружкой об стол. Тёмно-бордовые капли глинтвейна кровавыми разводами растеклись по столу, намочив упаковку крекеров. Артур задумчиво проследил маршрут одной капли, стремящейся за пределы стола, и, когда она добралась до края, срываясь вниз, поймал её на ладонь и тут же слизнул, вызывая в затуманенном парАми алкоголя мозгу Мерлина странные ассоциации. — Любовь и секс — разные вещи, — наконец сказал Пендрагон. — Это ещё почему? — Ты и Уилл тому прямое доказательство. — Начина-а-ается, — протянул Эмрис, закрывая лицо рукой. — Сколько раз тебе говорить, что, первое — Уилл не готов, второе — меня всё устраивает, третье — тебя это не касается. — Да как тебя может «всё устраивать»? Вы два года вместе, а твоя сахарная девятнадцатилетняя «барышня» — да, барышня, нормальные мужики себя так не ведут — бережёт свой девственный зад! До свадьбы мама не разрешает? — Зато тебе мама слишком многое разрешает! «Нормальные мужики» — это такие как ты, трахаются направо и налево? — взвился Мерлин, в порыве эмоций взмахнув руками и выплеснув остатки глинтвейна из кружки. Сладкие тёплые брызги попали на мгновенно побледневшее лицо Артура. — Ой… Мерлин растерянно смотрел на сведённые к переносице светлые брови, сжатые в тонкую нитку губы, жёсткую линию челюсти от намертво сцепленных зубов, белые щёки с сюрреалистическими бордовыми каплями, выглядящими, как кровавые слёзы. — Видимо, твоё благородство распространяется только на Уилла. Очень по-джентльменски бить ниже пояса, — сухо произнёс Артур, поднимаясь из-за стола. — Артур, извини, я не хотел… — Хотел, Мерлин, — Артур повернулся в пол-оборота и сказал, глядя в стену: — В очередной раз показать, какое я дерьмо по сравнению с твоим Уиллом. Только теперь обвинил в этом мою умершую во время родов мать. А знаешь, мне плевать, что ты обо мне думаешь, я и так знаю, что ничего хорошего. Но маму трогать не смей, — он обжёг Мерлина каким-то лихорадочным взглядом и пошёл к выходу из кухоньки. — Артур… — всплеснул руками Мерлин, неловко вскакивая со стула и спотыкаясь о длинные полы пледа. Тот замер в тёмном проёме: — Я всего лишь хотел сказать, что когда любишь по-настоящему, то сделаешь для человека всё, чтобы ему было хорошо, как бы страшно ни было. Ты для Уилла делаешь, даже убедил себя в том, что здоровому девятнадцатилетнему парню совершенно не нужен секс, а вот он эгоист. Только ты не видишь этого с тем же упорством, с каким подмечаешь каждый мой неверный шаг. Видимо, так нимб бесспорно святого Уилла светится ещё ярче. Да и на здоровье, — в сердцах пнув деревянный обналичник, Артур захлопнул дверь, оставляя раскаивающегося Мерлина наедине со своим извинениями на кухне.