Полярный день

К вечеру Артур так и не вернулся. Мерлин пытался звонить ему, но после двенадцатого не отвеченного звонка абонент стал недоступен, даже автоответчик не срабатывал. В ожидании соседа Мерлин перекладывал подаренную папку с места на место, а потом достал из неё лист и пастель и принялся бездумно рисовать неровные линии; получалась какая-то абстракция, но нехитрые движения отвлекали и заполняли время. А потом, всерьёз увлёкшись процессом, движимый непонятными силами, начал вдумчиво прорисовывать каждую деталь, периодически растушёвывая следы от мелка, но не до конца понимая, что конкретно рисует. Закончив, Эмрис хмыкнул — ну кто бы сомневался в результате! Осмыслить до конца произошедшее не дал Ланс, пригласивший его пойти на каток всей компанией, и Мерлин согласился, надеясь найти там Артура. Надежда не оправдалась. Друзья весело рассекали лёд, врезаясь друг в друга, смеясь и между падениями попивая из термоса сваренный Еленой глинтвейн, но настроение Мерлина оставалось на отметке «ноль». Он уже переборол чувство вины и начал испытывать злость. Ну в самом деле! Подумаешь, не понял, что подарок от этого засранца? Для чего он вообще решил подарить соседу такую дороговизну? А в голове против воли всплыли слова, сказанные ещё осенью о выгодной продаже «Падшего». Уж не для покупки ли этой папки Артур продал своего любимца? Да бред! Наверняка какие-нибудь халявные деньги появились или что-то вроде того. Потому что папка даже на первый взгляд казалась дорогой, а если присмотреться к качеству выделки кожи, аккуратности швов и изящности золотых узоров, становилось понятно, что изделие далеко не массового производства, да и вензель автора в уголке намекал на ручную работу. С катка Мерлин шёл домой пешком, пиная носком изрядно промокших кед встречные камушки, стараясь попасть в блестящие в свете фонарей лужи. Талый снег по-весеннему весело журчал ручейками вдоль дороги, образуя блестящие озёрца на ровных участках тротуара и убегая дальше, когда асфальт уходил под наклон. Аномально тёплый конец декабря не щадил излюбленную обувь Мерлина, по пути пропитывая ещё и синюю джинсу аж до колена. Промокшие кеды и влажные штаны не добавили ему хорошего настроения, поэтому Мерлин решил воспользоваться старым проверенным методом — шоколадным мороженым с орехами. Забежав в первый попавшийся на пути мини-маркет, он с удовольствием принялся за купленный рожок, не дожидаясь прихода домой. Так маленький Мерлин всегда поступал в детстве, тогда он всегда чувствовал себя хорошо, не заботясь об обидах всяких блондинистых соседей и уместности подаренных ими подарков. Когда с лакомством было покончено, а ключ от входной двери в блок уже согревался ладонью, телефон запел голосом Адама Гонтьера*, сообщая о смс от Артура. «Мерлин, Артур у нас с Гвейном, отоспится и вернётся, не теряй. Он просил позвонить ещё несколько часов назад, но я решила, что и тебе положено понервничать». Сообщение заканчивалось кучей подмигивающих и смеющихся смайликов. — Буду я ещё нервничать из-за всяких впечатлительных идиотов, — буркнул Эмрис, заходя в комнату университетского блока, и незаметно для самого себя облегчённо выдохнул. За всё время учёбы Мерлин крайне редко спал в комнате один: Артур, даже уходя на тусовки или свидания, всегда приходил ночевать, а последнее время вообще вечерами сидел дома безвылазно. Поэтому эта ночь стала для него настоящим испытанием. Мысли штурмовали мозг, сам мозг отказывался обрабатывать информацию, но и заснуть не давал. Спать без Артура оказалось… Странно. Мерлину отчаянно требовалась «прелюдия» перед сном, включающая мерное постукивание пальцев Пендрагона по клавиатуре ноутбука; его ругательства сквозь зубы, когда в игре что-то шло не по плану; чашку чая, которую сосед, сделав вместе со своей, за компанию, ставил для него на стол у кровати; а ещё — чего уж отрицать? — моменты, когда Артур, думая, что он спит, поправлял ему одеяло и легонько проводил пальцами по лбу, убирая чёлку. Неутешительные выводы напрашивались сами собой — Мерлин слишком привык к Артуру. Артур вызывал в нём весьма странный спектр эмоций. Пытаясь идентифицировать их, Эмрис выпил на кухне чай из кружки соседа, прошёлся по комнате, надел его чёрную футболку с надписью «The Beatles», которую тот носил накануне, сунул подаренную папку под подушку Артура и лёг на неё, уткнувшись носом, с внутренним трепетом вдыхая запах шампуня Пендрагона. Подумать, зачем он всё это сделал, Мерлин не успел, как не успел позвонить Уиллу — сон сморил его мгновенно. *** Утро встретило Мерлина ароматом кофе, корицы и чего-то печёного. — Артур, — хрипло прошептал он, вскакивая с кровати и устремляясь в сторону запахов. — Артур! — Почти, только писаю сидя. Вбежавший в кухню Мерлин застыл на месте, разглядывая женскую вариацию Пендрагона. Только темноволосую. И «писающую сидя», но, слава Богу, не у них на кухне. — Присаживайся, — Моргана улыбнулась ему, помахивая лопаткой. — Блинчики почти готовы. — Что ты тут делаешь? — прочистив першащее горло, ошарашенно спросил Мерлин, но послушно уселся за стол. — Завтраком тебя кормлю, разве не похоже? Кстати, милая пижамка. Ты всегда спишь в футболках Артура? — девушка ехидно выгнула бровь на его ночной наряд и поставила на стол тарелку исходящих паром блинчиков и кружку кофе с молоком. Не найдя что ответить, Эмрис уткнулся носом в напиток и густо покраснел. А что он мог ответить? Что вчера ночью испытывал иррациональное желание находиться рядом с Артуром, ощущать его хотя бы посредством вещей и запахов? Так не относятся к соседям по комнате. Да даже к друзьям — а они всё-таки друзья, это уже не подлежало сомнению — так не относятся! — Что ты опять наделал, что Артур пришёл пешком в квартиру Гвейна — это шесть кварталов, между прочим! — и, сказав лишь позвонить тебе и предупредить о его местонахождении, завалился спать на диван в гостиной? — Ничего такого, из-за чего стоило психовать, — Мерлин сделал глоток кофе и чуть не замурчал от удовольствия. Так варить кофе — семейный талант Пендрагонов, не иначе! — Всего лишь перепутал, кто подарил какой подарок. — И что он тебе подарил? — с любопытством спросила Моргана, аристократично помешавшая ложечкой сахар в своей кружке. Эмрис сходил в комнату и принёс папку. Девушка так же, как и он сутки назад, поводила пальцами по мягкой коже, прослеживая золотые узоры, и заглянула внутрь. Поздравительная бирка с ажурной надписью белела сверху на сотворённом накануне рисунке, с которого, чуть склонив голову и прищурив глаза, смотрел Артур. Посверлив и бирку, и рисунок взглядом несколько секунд, она шумно вздохнула и захлопнула папку, отложив её в сторону. — Ты восхитительный идиот! — возвела Моргана глаза к потолку. — Давай оставим только первое слово? — прикинулся дурачком Мерлин. — Давай. Если ты сейчас же натянешь джинсы на свою тощую задницу — и что в ней некоторые находят? — и поедешь со мной за Артуром, то я обещаю подумать. Да! Советую футболку не переодевать. — Это ещё почему? — нахохлился он, собираясь отпираться. Показывать свою ночную слабость ещё кому-то он не собирался. — Потому что так сказала умная тётя Моргана, раз для тебя голова — премилый аксессуар для ношения наивных синих глазок. — А Артур говорит, что ушей, — рассмеялся Мерлин и в очередной раз, поддавшись «магии» мисс Пендрагон, послушался и не стал переодевать футболку. *** — Мальчики, мы дома, — крикнула Моргана, заходя в небольшую тёмную прихожую. Мерлин рядом отряхивал снег с волос. От тепла на пол с ладони уже падали талые капли, и ему захотелось встряхнуться, как собаке, забрызгав самодовольную мордашку Морганы. — Я чувствую себя идиотом, — пробурчал он, разглаживая влажными руками складки на футболке. — Ты и есть идиот, — фыркнула девушка. — Слепой, туго соображающий, но весьма милый идиот. Смотрите, кого я привела! Они зашли в гостиную, где парни самозабвенно рубились в приставку. Артур вскинул голову и округлил глаза при виде Мерлина. Он был в той же рубашке, что и на вечеринке у Ланса и Гвен, светлые волосы топорщились в беспорядке, а на пухлой нижней губе красовалась едва заметная полоска запёкшейся крови, как бывает, если долго прикусывать её на холоде. — Кхм... С Рождеством, — смущённо выдал Мерлин, не отрываясь глядя на Пендрагона. — О, Мерлин! Привет, дружище, выручай! Я никак не могу обыграть этого компьютерного задрота, — Гвейн вскочил с пола и стиснул Эмриса в медвежьих объятиях. — Ты знал, что он глава клана таких же пришибленных в какой-то там игре? — Ну... Если Артур не против поиграть со мной... — Я не против, — кивнул тот и, когда Мерлин уселся рядом, кинул на его футболку вопросительный взгляд. — Я виноват. Я скучал. Других извинений не жди, объяснений тем более, — сварливо сказал он и уставился в экран плазменного телевизора, краем глаза замечая, как лицо Артура преобразилось от широкой улыбки. — Я тоже скучал, Сатана. *** Оставшуюся неделю рождественских каникул Мерлин провёл в постели под чётким руководством Артура. И ему это совершенно не нравилось. Ломота в мышцах — чтоб её! — сводила с ума, горло невыносимо саднило, губы полопались от сухого воздуха и постоянных облизываний, тело было липким и до обидного чувствительным — даже шёлковые простыни из новой распечатанной упаковки причиняли дискомфорт. — Тебе нужно преподать урок, как Гарри Поттеру: помнишь, он раз за разом писал, а на руке отпечатывалось кровавое «я никогда не буду врать»? — увидев утвердительный кивок красноносого Мерлина, закутанного в одеяло, Пендрагон, помешивая в стакане какую-то мутную жидкость, продолжил: — Во-о-от, и тебе надо так же, только на лбу вырезать «я никогда не буду ходить по лужам в своих чёртовых тряпочных кедах и есть мороженое на улице». — Тебя послушать, так у меня не лоб, а аэродром! — буркнул Эмрис, высмаркиваясь в одноразовый платок с цветочками. В этот раз он заболел намного серьёзнее обычного. Артур даже не рискнул лечить соседа самостоятельно, а вызвал врача и теперь с занудным упорством следовал его предписаниям. — Что не влезет на лоб, перенесём на уши — вот тут-то настоящий простор для каллиграфии! — Артур сунул соседу в руки стакан с полосканием для горла и градусник подмышку. — Иди, полощи рот, потом съешь ту гору таблеток, что прописал тебе врач, и будем ужинать. — Если ты мне дашь нож и вилку ко всему этому лекарственному ассорти, я буду считать, что уже поужинал. — Тебе всё равно нужно нормально поесть, хотя бы куриного супа. — Боже, Артур, ты говоришь, как моя мама! Того и гляди бигуди на волосы нацепишь и огурцы на глаза! Блин, и я не хочу куриный суп, что в нём такого целебного? — Хорошо, скажи, какой хочешь, и я сварю, — Артур устало потёр глаза и забрал у Мерлина градусник. Больным тот становился ещё более невыносимым и капризным. — Я хочу суп из бобра, — совершенно серьёзно сказал Мерлин и, воткнув один из углов подушки внутрь, надел её на голову на манер шляпы-треуголки. — Слабо? — Мне-то? — фыркнул Пендрагон. — Тебе же это есть. Только смотри, не спасуй сам. Но сегодня всё же куриный. — Договорились! — протянул руку Мерлин, предвкушая, как сосед, как укушенный в попу, будет бегать по всему Лондону в поисках бобрятины. — Не жалко тебе зверушек? — Артур ударил по раскрытой ладони, скрепив условия пари. — Кто проиграет, выполняет желание победителя. А если откажется или не сможет, то выполняет уже два, но попроще. *** Через несколько дней Мерлин уже окончательно выздоровел и собирался стребовать с Артура своё желание. Он в утренней полудрёме лежал в постели и, прогуливая первую пару нудной экологии, — и зачем она искусствоведам? — лениво размышлял, что бы такого загадать. Почему-то воображение рисовало полуголого Пендрагона в его блядских джинсах верхом на огромном чупа-чупсе (на манер метлы), скачущего по университетскому парку и распевающего гимн Ирландии. Почему-то это выглядело не абсурдно, а... Эротично? — Больше никогда не буду есть чипсы! — буркнул он, не открывая глаз. — В них точно галлюциногенную химию добавляют. Пришедшая смс выдернула его из зыбкого марева сна, яви и дебильных фантазий. «Ваш суп готов, сэр! Не забудь съесть «мясо» :-D» Мерлина съедало любопытство. Запутавшись ногами в пододеяльнике и чуть не врезавшись носом в пол, он вскочил с кровати и побежал на кухню. На столе лежало нечто, прикрытое металлическим колпаком, как в ресторане, чтобы не остывало. Подняв крышку, он рассмеялся вслух, признавая, что в этот раз Пендрагон его уделал. В глубокой белой тарелке действительно находился суп, смотревшийся кокетливо из-за порезанной цветочками моркови, а ровно посередине, рядом с кружевной веточкой петрушки сидела резиновая фигурка бобра с пищалкой на затылке. Теперь-то стало понятно, почему «мясо» было взято в кавычки. «Не прогадай с желанием. Больше я не дам тебе выиграть», — написал Мерлин, всё ещё улыбаясь, и выловил пальцами из тёплого супа морковный цветочек, тут же отправляя его в рот. Такому изобретательному засранцу, то есть сопернику, конечно же, не стыдно было проиграть. *** Весь январь Артур не напоминал соседу о проигранном пари, поэтому Мерлин перестал ждать подвоха и жил своей обычной жизнью. Только с бойфрендом встречался реже — Уилл всё не мог разобраться с экзаменами и семестровыми долгами. И Мерлин стал догадываться почему. — Мне нельзя пропустить семинар, детка, а у нас клановая битва. Вступать в бой без предводителя, то есть меня, нельзя. Я сам время назначил, а потом профессор Грин перенёс свой чёртов занудный семинар на девять вечера. Старый мудак! — Пендрагон в сожалении поджал губы и развёл руками, глядя просительно на Эмриса. — Заменишь меня? У тебя неплохо получалось. Так как Уилл сослался на срочность сдачи какой-то работы, Мерлин не был занят, поэтому согласился. В ходе битвы он почитал форум клана и уверился на сто процентов, что «Бог Эалдора» — это Уилл и он постоянно просиживает штаны в виртуальной реальности, вместо того чтобы разбираться в чертежах и сокращать свои долги. Говорить ему ничего Мерлин не стал, но и от просьбы начертить «ну точно последний чертёжик» отказался в безапелляционной форме. Уилл дулся до сих пор. Освободившееся время Мерлин тратил на извечные перепалки с Пендрагоном, совместные просмотры фильмов под пиво и жареный сыр и на рисование, что безмерно радовало Артура и смущало Эмриса. Особенно сильно, когда Артур нашёл свой портрет, нарисованный в день после Рождества, когда Мерлин водил пастелью по бумаге, как загипнотизированный. Сосед долго смотрел на него нечитаемым взглядом, а потом попросил оцифровать рисунок и использовать в качестве аватара в соц.сети и на сайте, где он общался с клиентами по работе. Покрытый красными пятнами смущения Мерлин лишь пожал плечами, всё ещё стыдясь своей потребности в Артуре. Портрет действительно получился весьма правдоподобным и детально проработанным. Мерлин не раз думал, чего может захотеть от него Артур, но того, что тот попросил, представить не мог даже под ударной дозой психотропных веществ. — Я хочу, чтобы вы с Уиллом переспали. Сегодня, — спокойным голосом сказал Пендрагон, протягивая ему пакет из аптеки, наверняка со смазкой и презервативами. — А я хочу кофе и власть над миром, и что дальше? — Я выиграл пари. Это моё желание. Мерлин пытался разглядеть на сосредоточенном лице хоть тень намёка на шутку, но сосед был предельно собран и непривычно безэмоционален. — Тебе так не даёт покоя моя девственность? — Мне не даёт покоя твой идиотизм. А может, мой собственный, так что просто сделай это. И Мерлин пошёл к Уиллу, не понимая, зачем это понадобилось Артуру. *** — Я дома, — Мерлин закинул кеды на покорёженную этажерку и зашёл в комнату. — Невъебенно рад, — отсалютовал ему Артур ополовиненной бутылкой ирландского виски, сидя на полу, привалившись спиной к своей кровати. — Какого хера ты в такие слюни? — Иди на хуй, Мерлин. Или в жопу. Уж не знаю, кто у вас там кого, — Пендрагон неопределённо помахал рукой. Мерлину нечасто доводилось видеть Артура действительно пьяным, а чтобы он пил один — такое вообще первый раз, поэтому решил не реагировать в своей обычной манере. — Утер опять наговорил тебе чего-то? — участливо спросил он. — Пф, — пьяно отмахнулся Артур. — Если бы я напивался каждый раз, когда отец мне «чего-то» наговаривает, давно превратился бы в махрового алкоголика. — Тогда что? Выскажись, станет легче, — Мерлин уселся на пол напротив соседа, привалившись к своей кровати. — Вот уж сомневаюсь, — тот сделал глоток и даже не скривился от крепости. — А ты попробуй. — М-м-м, ладно, — Артур пару минут посидел молча, глядя в пол и поглаживая горлышко бутылки пальцем. — Помнишь, я говорил, что уже привык жить со своей неразделённой любовью и с той болью, что она приносит? Мерлин кивнул. — Так вот, сегодня мне стало понятно, что я чёртов мазохист, — невесело хохотнул Пендрагон. — Сегодня я затоптал свой эгоизм, чтобы сделать этого человека счастливым, и подтолкнул в противоположную от себя сторону, чтобы моя... — Зазноба? — подсказал Мерлин. — Заноза, скорее. Сидит вот здесь глубоко и нарывает, — Артур смял в кулак ткань рубашки на груди. — И с каждым днём она всё глубже, скоро начнётся нагноение. И я медленно сдохну всем на радость. — Да-а, Пендрагон, ну и девчонка же ты, однако! Что за чушь ты несёшь? Кто обрадуется-то? Моргана, например, расстроится. — Знаешь, когда тебе двадцать, ты вроде не совсем дурак и не совсем урод... На этой фразе Мерлин еле сдержал смешок. Назвать Артура уродом не осмелится даже самая обиженная отвергнутая девица. Художник внутри Мерлина совершенно объективно разделял мнение окружающих — Артур невероятно хорош собой. — ... Единственный человек, которому на тебя не наплевать — твоя сестра, действительно печально. Не повод ли это уйти в монастырь или хотя бы в запой? — Пендрагон сделал внушительный глоток. — Будешь? Мерлин покачал головой. Он не любил крепкие напитки, а точнее крепкие напитки не любили его, вступая в сговор с внутренними органами, устраивая ему полномасштабный теракт на следующее утро. — В холодильнике есть сок. Могу сделать тебе «Ирландское яблоко»**. Если ты будешь пить девчачий коктейль, моё эго плачущейся школьницы не так сильно пострадает. — Ну уж нет! Не собираюсь утешать твоё самолюбие! — Вредный ты, Сатана, — Артур обиженно посмотрел на бутылку, будто с ней разговаривал. — Ладно, злой дядя Мерлин тебя пожалеет, — он сел на соседскую кровать и, поддавшись иррациональному желанию, затащил Артура туда же и притянул к себе, обнимая. — Можешь поплакать, а я, так уж и быть, никому не расскажу, если ты до конца месяца будешь мыть посуду. Артур лишь фыркнул, уткнувшись лицом в изгиб шеи Мерлина и бережно прижав бутылку виски к его груди. От горячего дыхания по коже расползались стайки щекочущих мурашек. — У меня сегодня тоже день не очень, — сказал Мерлин, уютно устроив щеку на макушке Артура. — Не встал на Уилла? — пьяно хохотнул Артур. — Правильно, у меня бы на такого задрота и не дёрнулось. — У меня сейчас на тебя дёрнется. Кулак. — Бей в живот, а не как в прошлый раз — в скулу. Фиолетово-зелёные разводы не подходят к цвету моих глаз и типу лица. — Может, заткнёшься? Я тут типа по-дружески с тобой общаюсь. — Молчу и слушаю, — выдохнул Артур, коснувшись шеи Мерлина своими горячими сухими губами. На эти манипуляции, к вящему неудовольствию Мерлина, у него «дёрнулся» далеко не кулак. — Так вот, — он запретил себе думать о происходящем в штанах и особенно о причинах, это вызвавших. — Уилл так и не решился. В голове Мерлина возникла картина недавних событий. Где они с Уиллом, полураздетые, страстно и самозабвенно целовались, но стоило Эмрису потянуться к его ширинке, он тут же отскочил, как ошпаренный. — Стрёмно, — как-то совершенно не сочувствующе констатировал Артур. — Да не особо, если честно, — пожал плечами Мерлин. — Немного неприятно и непонятно, что любящий человек тебя не хочет, а так... Даже не знаю, как это сказать. Наверно, будь я настойчивее, это бы произошло. Получается, мне самому это было не так уж нужно. — «ЭТО» называется сексом, детка. Слушай, а может, ты импотент? — Ещё слово, и ты станешь кастратом, причём без «может». — Давай не будем горячиться, — Артур примирительно потряс бутылкой, пытаясь изобразить раскаяние и серьёзность настолько же убедительно, насколько на это способен пьяный «в ноль» человек. — Без яиц я буду смотреться странно. — Тогда заткнись. И ответь мне: может, я его не возбуждаю? — Ты? — Артур откровенно развеселился, заразительно засмеявшись. — Мерлин, ты можешь возбудить одним только взглядом своих ледовитых океанов. Видал? Во мне всего полбутылки ирландского виски, а я превратился в грёбаную Сесилию Ахерн.*** — А в чём тогда дело, дорогая Сесилия? — Может, твой Уилл просто ссыкло, и это ОН тебя не возбуждает, раз ты так и не решился настоять? — уже более серьёзно сказал Артур. Мерлин задумчиво принялся изучать рисунок на покрывале, переваривая сказанное. Вот он целует губы Уилла и гладит его голый торс — да, молодое тело реагирует. Но картинка странным образом сменилась, и на месте Уилла — обнажённый Артур в своих блядских джинсах: от прикосновений длинных пальцев Мерлина мышцы накаченного живота сокращаются, образуя красивые кубики, грудь быстро вздымается, а по разгорячённой коже с золотистым загаром катится капелька пота, которую до дрожи хочется слизнуть. Низ живота Мерлина мгновенно свело сладкой судорогой высочайшего возбуждения. Чёртов Пендрагон и его чёртовы пьяные предположения! — Секс — это приятно, Мерлин, — зачем-то сказал Артур. — Особенно с опытным партнёром. — Я хоть и девственник, но не идиот, — огрызнулся Эмрис, пытаясь думать о протухшем супе, а не голом торсе своего соседа и не об этих губах, которые неуловимо нежно ласкали кожу, когда Пендрагон говорил — он всё так же висел на обнимающем его Мерлине. — А секс с любимым человеком — вообще волшебно. — Ты спал со своей «занозой»? — Я даже не говорил, что люблю. — Мне казалось, что ты не запариваешься такими нюансами, — хмыкнул Мерлин, вспомнив всю «артуровскую толпу блядей», как он их про себя называл. — Всё сложно, отстань, Сатана, — отмахнулся Артур. — Я хочу, чтобы этот человек стал моим не только физически, но и эмоционально. — Тогда откуда тебе знать? — Если меня нереально штырит, когда я просто представляю, то в реальности это должно быть не меньше, чем волшебно. — Так что тебе мешает сказать, что влюблён? — Ну вот представь, если скажу это. Я люблю тебя, Мерлин. Что ты сделаешь? — Скажу, что тебе нужно проспаться, пьяное животное, — засмеялся Мерлин и пихнул Артура локтем. — Не смей никому признаваться в любви, упившись в полное непотребство. — Вот поэтому и не говорю. Слышать смех в лицо довольно больно. — Боже, ты такой идиот, Артур! — Опять ты обзываешься. А я опять тебе прощу, потому что... — Потому что ты хороший друг, каким бы засранцем ни хотел казаться ты, и каким бы действительно засранцем ни был я, — перебил его Эмрис и погладил по спине. — Да, — вздохнул Артур. — Потому что я хороший друг. * Заиграла песня группы Three Days Grace — I Hate Everything About You. ** Коктейль из ирландского виски и яблочного сока. *** Сесилия Ахерн — знаменитая ирландская писательница дамских любовных романов.